Четыре квадранта конформизма

Один из наиболее информативных способов классификации людей — это классификация по степени и агрессивности их конформизма. Представьте себе декартову систему координат, горизонтальная ось которой идет от конформно-мыслящих слева до независимо-мыслящих справа, а вертикальная ось идет от пассивных снизу до агрессивных сверху. Начиная с верхнего левого угла и далее против часовой стрелки: агрессивно конформно-мыслящий, пассивно конформно-мыслящий, пассивно независимо-мыслящий и агрессивно независимо-мыслящий.

Я считаю, что представителей всех четырех типов можно найти почти в любом обществе, и что то, в какой квадрант попадает человек, зависит больше от его личности, чем от идей, преобладающих в обществе, в котором он живет.[1]

Одни из наиболее наглядных примеров этого можно наблюдать в поведении детей. Каждый, кто ходил в начальную школу, наблюдал все четыре типа, и тот факт, что школьные правила весьма произвольны, является сильным доказательством того, что то, в какой квадрант попадают люди, зависит скорее от них самих, чем от правил.

Дети в верхнем левом квадранте, агрессивно конформно-мыслящие, — это ябеды. Они не только верят в то, что правила нужно соблюдать, но и в то, что тех, кто их нарушают, нужно наказывать.

Дети в левом нижнем квадранте, пассивно конформно-мыслящие, — это овцы. Они стараются соблюдать правила, но, когда другие дети их нарушают, они в первую очередь переживают за детей, которых ждет наказание, а не за то, чтобы это наказание их настигло.

Дети в нижнем правом квадранте, пассивно независимо-мыслящие, — это мечтатели. Их не особо заботят правила, и они скорее всего даже не на 100% уверены, в чем эти правила заключаются.

И дети в верхнем правом квадранте, агрессивно независимо-мыслящие, — это сорванцы. Когда они видят правило, они в первую очередь пытаются поставить его под сомнение. Достаточно лишь сказать им, что надо делать, чтобы им захотеть сделать прямо противоположное.

Когда дело доходит до измерения конформизма, нужно, конечно же, уточнить, по отношению к чему он направлен, и это направление меняется по мере взросления детей. Для маленьких детей — это устанавливаемые взрослыми правила. Но когда дети становятся старше, источником правил для них становятся их товарищи. Поэтому тинейджеров, коллективно пренебрегающих школьными правилами, нельзя назвать независимо-мыслящими; скорее наоборот.

Во взрослой жизни мы можем распознать людей этих четырех типов по характерным для них лозунгам, примерно как мы могли бы распознать четыре разных вида птиц. Лозунг агрессивно конформно-мыслящих это "Сокрушить <группу>!" (Достаточно тревожно видеть восклицательный знак после переменной, но в этом и заключается вся проблема с агрессивно конформно-мыслящими.) Лозунг пассивно конформно-мыслящих — "Что подумают соседи?" Лозунг пассивно независимо-мыслящих — "Каждому свое." А лозунг агрессивно независимо-мыслящих — "Eppur si muove." ["И все-таки она движется"]

Эти четыре типа распределены в обществе неравномерно. Пассивных людей больше, чем агрессивных, и конформно-мыслящих гораздо больше, чем независимо-мыслящих. Поэтому пассивно конформно-мыслящие — это крупнейшая группа, а агрессивно независимо-мыслящие — наименьшая.

Поскольку квадрант, к которому принадлежит человек, зависит скорее от его личности, чем от природы правил, большинство людей будут занимать один и тот же квадрант, даже если бы они выросли в совершенно другом обществе.

Профессор Принстона Роберт Джордж недавно написал:

Я иногда спрашиваю студентов, какова бы была их позиция по рабству, будь они белыми, жившими на рабовладельческом Юге. И угадайте, что же? Они бы все были аболиционистами! Они бы все храбро высказывались против рабства и без устали бы работали, чтобы сокрушить его.

Он достаточно вежлив, чтобы не произносить это вслух, однако, разумеется, они так бы не поступили. И действительно, по умолчанию нам стоит не просто предполагать, что его студенты в среднем вели бы себя так же, как и люди, жившие в то время, но что те, кто относятся к агрессивно конформно-мыслящим сегодня, были бы агрессивно конформно-мыслящими и тогда. Иными словами, нам стоит предполагать, что они бы не только не боролись против рабства, но что они были бы одними из самых стойких его защитников.

Признаюсь, я предвзят, однако мне кажется, что агрессивно конформно-мыслящие ответственны за непропорционально большой процент проблем в этом мире, и что многие обычаи, эволюционировавшие у нас со времен Просвещения, предназначались для защиты нас от них. В частности, выход концепции “ереси” из обращения и замена ее на принцип свободного обсуждения самых разных идей, даже тех, которые на данный момент считаются неприемлемыми, без всяких наказаний для тех, кто пытается проверить их в реальной жизни.[2]

Но почему независимо-мыслящих надо защищать? Потому что именно они создают все новые идеи. Чтобы быть успешным ученым, например, недостаточно просто быть правым. Нужно быть правым, когда все остальные ошибаются. Конформно-мыслящие неспособны на это. По аналогичным причинам все успешные CEO стартапов — не просто независимо-мыслящие, но агрессивно независимо-мыслящие. Поэтому неслучайно общества процветают только в той мере, в которой они имеют обычаи, сдерживающие конформно-мыслящих. [3]

В последние несколько лет многие из нас заметили, что обычаи, защищающие свободу мысли, ослабли. Некоторые говорят, что мы перегибаем планку — что они ослабли не так уж сильно, или что они ослабли ради некого высшего блага. С последним возражением я разберусь прямо сейчас. Когда конформно-мыслящие берут верх, они всегда говорят, что это ради высшего блага. Но почему-то каждый раз оказывается, что это новое, несовместимое высшее благо.

По поводу первого возражения “независимо-мыслящие чересчур нервничают, и на самом деле свобода мысли ограничивается не настолько сильно”: выносить суждения об этом могут лишь сами независимо-мыслящие. Если у вас нет своих идей, вы не знаете, насколько большая часть пространства идей обрезается, и лишь независимо-мыслящим могут принадлежать находящиеся на краях допустимого идеи. Именно поэтому они обычно острее всего реагируют на ограничения свободы исследования идей. Они — канарейки в этой шахте.

Конформно-мыслящие говорят, как и всегда, что они хотят запретить обсуждать не все идеи, а только плохие.

Можно было бы предположить, что уже из этого предложения очевидно, насколько опасную игру они затеяли. Впрочем, я распишу это подробно. Есть две причины, по которым нам нужна возможность обсуждать даже “плохие” идеи.

Первая заключается в том, что любой процесс, ответственный за запрет идей, так или иначе будет совершать ошибки. Ситуация усугубляется тем, что подобной работой не хочет заниматься ни один умный человек, и поэтому за нее берутся глупцы. И когда процесс совершает множество ошибок, вам нужно допустить некоторую погрешность. В данном случае это означает, что вам придется запрещать меньше идей, чем хотелось бы. Однако агрессивно-конформно мыслящим трудно пойти на подобное, частично из-за того, что им еще с детства нравится смотреть, как людей наказывают, частично из-за того, что они соревнуются друг с другом. Блюстители ортодоксии не могут позволить существовать идеям на границе допустимости, потому что это дает другим таким блюстителям возможность обставить их по части моральной чистоты, и, возможно, даже заложить их своим же. Поэтому вместо необходимой нам допустимой погрешности, мы получаем нечто прямо противоположное: гонку по нисходящей, в которой любая идея, которая выглядит хоть сколько-нибудь запрещаемой, будет запрещена. [4]

Вторая причина, по которой запрещать обсуждение идей опасно, заключается в том, что идеи гораздо сильнее связаны друг с другом, чем кажется. Это означает, что если вы ограничите обсуждение некоторых тем, ограничение повлияет не только на эти темы. Запреты распространятся на любые области, которые затрагивают уже запрещенные. И это не какой-то вырожденный случай. Лучшие идеи именно так и работают: их последствия проявляются в областях знания весьма удаленных от места их происхождения. Если у вас есть какие-нибудь идеи, жизнь в мире, где некоторые идеи под запретом, будет для вас похожа на игру в футбол на площадке, в одном углу которой расположено минное поле. Вы не играете в ту же самую игру, что и раньше, но якобы просто на поле другой формы. Вы играете в куда более мягкую игру, даже когда вы на безопасной части поля.

В прошлом независимо-мыслящие защищали себя, компактно собираясь в нескольких местах — сначала при королевских дворах, а потом в университетах — где они могли до какой-то степени устанавливать свои собственные правила. В местах, в которых люди работают с идеями, как правило, существуют обычаи, защищающие свободу мысли, по тем же причинам, по которым в заводах по изготовлению полупроводников есть мощные воздушные фильтры, а в киностудиях — хорошая звукоизоляция. На протяжении как минимум последней пары веков, когда агрессивно конформно-мыслящие по какой-либо причине были в ярости, для независимо-мыслящих безопаснее всего было находиться именно в университетах.

Впрочем, в этот раз такого не произойдет: к сожалению, последняя волна нетолерантности началась в университетах. Она началась в середине 1980-х, и к 2000 году казалось, что она спала, но недавно она вновь подняла голову с прибытием социальных медиа. К сожалению, похоже, Кремниевая долина забила гол в свои ворота. Хотя почти все управляющие Кремниевой Долиной — независимо-мыслящие, они предоставили агрессивно конформно-мыслящим инструмент, о котором те могли только мечтать.

С другой стороны, возможно, закат духа свободной мысли в университетах — настолько же симптом исхода независимо-мыслящих, насколько и причина. У людей, которые 50 лет назад могли бы получить PhD, сейчас появились другие возможности. Они могут стать квантами или основать свой стартап. Чтобы достичь успеха в любой из этих двух областей, необходимо быть независимо-мыслящим. Если бы эти люди были профессорами, они бы сильно помогли борющимся за академическую свободу. Поэтому, возможно, образ независимо-мыслящих людей, бегущих из университетов, слишком мрачен. Возможно, университеты в упадке как раз из-за того, что столь многие из них уже ушли. [5]

Хотя я и потратил много времени, думая об этой ситуации, я не могу предсказать, чем она обернется. Смогут ли некоторые университеты обратить вспять текущие тренды и остаться местом сбора для независимо-мыслящих людей? Или же независимо-мыслящие постепенно их покинут? Я очень переживаю о том, что мы можем потерять, если это произойдет.

Однако в долгосрочной перспективе я полон надежды. Независимо-мыслящие хороши, когда дело доходит до самозащиты. Если существующие институты скомпрометированы, они создадут новые. Возможно, им понадобится немного воображения. Но воображение, в конце концов, — это их конек.

Примечания

[1] Конечно, я осознаю, что если личности людей различаются по двум любым характеристикам, то их можно использовать в качестве осей, и назвать получившиеся четыре квадранта типами личности. Но я в первую очередь пытаюсь показать, что эти две оси ортогональны друг другу, и на каждой из них присутствует значительная вариация.

[2] Агрессивно конформно-мыслящие не ответственны за все беды мира. Другой значительный источник проблем — это те харизматичные лидеры, которые получают власть, обращаясь к таким людям. Эти люди становятся куда более опасны, когда появляются подобные лидеры.

[3] Я никогда не беспокоился о том, что я могу написать что-то оскорбляющее конформно-мыслящих, когда я управлял Y Combinator. Если бы YC был компанией по производству печенья, я бы стоял перед трудным моральным выбором. Конформно-мыслящие люди тоже едят печенье. Но они не начинают успешные стартапы. Поэтому если я и удерживал их от взаимодействия с YC, единственным эффектом от этого была экономия времени на прочтение резюме.

[4] В одной из областей заметен явный прогресс: наказания за обсуждение запрещенных идей куда менее суровы, чем в прошлом. Как минимум, в странах побогаче людей за это не убивают. Агрессивно конформно-мыслящие в основном удовлетворяются увольнением людей.

[5] Множество профессоров — независимо-мыслящие — особенно в математике, точных науках и инженерии, где просто необходимо быть таким, чтобы достичь успеха. Но студенты куда более точно представляют среднее население, и поэтому они в основном конформно-мыслящие. Поэтому когда профессора и студенты конфликтуют, — это не просто конфликт поколений, но конфликт между разными типами людей.

Автор выражает благодарность Сэму Альтману, Трэвору Блэквеллу, Николасу Кристакису, Патрику Коллисону, Сэму Гичуру, Джессике Ливингстон, Патрику МакКензи, Джеффу Палстону и Харжу Таггару за вычитку черновиков.

Оригинал: http://paulgraham.com/conformism.html

Редактура: Администрация паблика Современная реакция на русском языке