Решение коронавирусного вопроса от императора Иосифа
Не имея современной медицины, Габсбургская монархия тем не менее более полутора веков сдерживала эпидемии.
Пока по всему миру в панике возводят барьеры против коронавируса, не лишним будет вспомнить о самой успешной карантинной системе в истории. В 1710-м году император Иосиф I решил положить конец постоянному нашествию болезней с Балкан, создав продолжительный «санитарный кордон» через всю южную границу Габсбургской монархии с Османской империей. Сам себя он спасти не смог и умер от оспы после разговора со своим премьер-министром, в свою очередь заразившимся от дочери. Тогда никто не знал про «социальную изоляцию». Тем не менее, имперский санитарный кордон пережил своего создателя на полтора столетия.
Созданная Иосифом система имела несколько сильных сторон. В эпоху, когда большинство государственных границ определялись только сменой феодальных юрисдикций, Габсбургско-Османский рубеж был визуально очерченной тысячемильной линией из рек, горных вершин и разделяющих знаков, установленных комиссией с обеих сторон. Это уже была военная зона с множеством крепостей и гарнизонов, которые не только защищали от турецких рейдов, но и обеспечивали работу таможни и помощь христианским беженцам, бегущим от османского владычества.
Чтобы осознать масштаб проекта, сравните его с современной американской границей. В то время как мы полагаемся всего на 21,000 пограничников, дислоцированных на всём протяжении мексиканской и канадской границы, габсбургскую южную пограничную зону, которая к тому же обычно была шириной в десятки миль, защищали целых 100,000 свирепых сербов и хорватов в ярких мундирах.
К середине XVIII века 2,000 укреплённых башен были возведены через каждые пол мили, не считая 19 пропускных пунктов, оборудованных чтобы зарегистрировать и продержать на 21-дневном карантине всех пересекающих имперскую границу. Помещения ежедневно дезинфицировались серой или уксусом, а товары классифицировались по вероятности содержания микробов. Габсбургская разведка же поставляла с османской территории сведения, позволявшие принимать решения о длительности карантинных мер, или, при необходимости, о полном закрытии границы.
Правила соблюдались неукоснительно. Как сообщал очевидец англичанин: «Если вы посмеете нарушить карантин, то будете осуждены по законами военного времени. Судья прокричит обвинительный приговор с трибуны, находящей в 50 ярдах от места, где вас тут же аккуратно пристрелят и беспечно закопают».
До 1881-го года Габсбургская Военная Граница выполняла множество функций, выступая барьером для нелегальной иммиграции, системой раннего предупреждения об османских рейдах и источником превосходно обученных нерегулярных войск для австрийских войн. Но наиболее важный, хоть и наименее оценённый вклад она внесла в борьбу с эпидемиями. За полтора века до её создания чума попадала в Европу с Ближнего Востока по меньшей мере 8 раз; впоследствии же не было ни одной серьёзной вспышки. Как минимум 5 раз распространение эпидемии из Османской и Российской империи было остановлено на габсбургской границе.
Кордон стал местом, где эпидемии стало возможно систематически изучать. Одним из его поклонников был Наполеон. Известный как уничтожитель вражеских институтов, он, тем не менее, перенял этот опыт при оккупации Египта (1798), а затем приказал «сохранить кордон в полном объёме», когда Франция аннексировала Хорватию (1810-13).
Причины отказа от кордона получили бы понимание и в наше время. Он подвергался нападкам как со стороны либералов (потому что мешал торговле), так и со стороны венгерских и хорватских националистов (потому что давал контроль над границей правительству в Вене). После того, как империя распалась на австрийскую и венгерскую половины, Венгрия его упразднила.
Опыт Габсбургов даёт уроки и нам. Первый — что угрозы надо предвосхищать, а не реагировать на них. Второй — что физическое пространство имеет значение в борьбе с эпидемиями. Западной общественности, приученной к глобализации, тяжело признать, что хорошо контролируемые границы вносят существенный вклад в общественное благо. Критики введённых администрацией Трампа ограничений не смогли оценить их срочной медицинской необходимости. Как свидетельствовал в Конгрессе Энтони Фаучи: ни одна стратегия общественного здравоохранения не сможет сдержать распространение инфекции внутри страны, не остановив приток новых переносчиков.
Третий урок — что эпидемии касаются не только общественного здравоохранения, но и геополитики. Очень легко провести параллель между отношениями монархии и Османской империи с современными отношениями Запада и Китая, поскольку худшие в мире заразы — SARS (2002-03), птичий грипп (2005), а теперь и Covid-19 — берут начало на территории нашего стратегического противника. Не случайно Италия, первая и наиболее пострадавшая европейская страна, также является ближайшим партнёром Китая в ЕС с плотнейшим воздушным трафиком. После преодоления последствий кризиса необходимо более серьёзно рассматривать эпидемии как угрозы национальной безопасности, даже несмотря на то, что Запад ищет правильный баланс в торговых отношениях, которые должны включать меньшую зависимость от китайских цепочек поставок.
В заключение, опыт Габсбургов показывает, что борьба с эпидемиями не обязательно должна вестись за счёт потери союзов, международной торговли и цивилизации в широком смысле, чего некоторые боятся. Задолго до карантинного контроля в аэропортах и беспрепятственного прохождения груза в контейнерах, Габсбурги эффективно боролись с распространением чумы с востока, сохраняя упорядоченную систему торговли с турками и в значительной степени открытые границы в пределах своей собственной империи (своего рода прото-Шенгенская зона), управляя высокоорганизованной системой торговли и дипломатии с западными соседями и развив одну из самых космополитических цивилизаций в истории.
Сегодня у нас должна быть аналогичная цель, несмотря на то, что мы отдаём приоритет быстрой и окончательной победе над Covid-19.
Оригинал: wsj.com/articles/emperor-josephs-solution-to-coronavirus-11586214561