Миф и погромы в России, часть 2: Изобретая зверства
Зайдя в историю еврейского вопроса в России, пришло время обратить внимание на антиеврейские протесты 1880-х годов. Следующее эссе сначала предоставит читателю стандартный рассказ об этих событиях, выдвинутый еврейскими современниками и большинством еврейских историков, - рассказ, который в подавляющем большинстве преобладал в общественном сознании. Вторая половина эссе будет посвящена анализу одного аспекта еврейского повествования и объяснению того, как на самом деле происходили события. Другие аспекты еврейского повествования будут рассмотрены в следующих статьях этой серии. Хотя такая работа может подвергнуться резкой критике со стороны определенных слоев населения, которые могут осудить ее как «ревизионистскую», я могу только сказать, что «ревизионизм» должен быть в основе любого исторического труда. Если мы слепо принимаем переданные нам рассказы, мы можем стать жертвой того, что представляет собой не что иное, как известную игру в сломанный телефон. И если мы табуируем право историка переосмыслять историю в свете новых исследований и новых открытий, то мы будем далеки от чего-либо, напоминающего настоящую науку.
Еврейский рассказ.
В 1881 году «Русско-еврейский комитет» (RJC), являющийся частью британской еврейской элиты, выпустил брошюру под названием «Преследование евреев в России» и начал ее распространение через прессу, церкви и многие другие каналы. К 1899 году она была украшена и опубликована в виде короткой книги, а сегодня оцифрованные копии находятся в свободном доступе в Интернете. [1] К началу 20 века из этой брошюры даже появился четырехстраничный журнал под названием «Самая темная Россия - еженедельный отчет о борьбе за свободу», гарантирующий, что средний британский гражданин недолго останется без напоминаний об «ужасах» с которыми сталкиваются российские евреи. [2] Тот факт, что эти публикации были выпущены в массовом порядке, должен указывать на их цель: очевидно, что эти публикации представляли одну из самых амбициозных пропагандистских кампаний в еврейской истории и в сочетании с аналогичными усилиями в Соединенных Штатах, они были направлены на привлечение внимания и «просвещение западных народов и обеспечение первенства «еврейской стороны истории». В этом заключалось не только желание спровоцировать антироссийские настроения, но и стремление вызвать огромное количество сочувствия к пострадавшим евреям - сочувствия, необходимого для обеспечения того, чтобы массовая цепная миграция евреев на Запад проходила беспрепятственно и без проблем со стороны нативистов. В конце концов, разве фанатичный нативист сильно отличался от буйного казака?
Первый элемент повествования, выдвинутого RJC, по сути, представляет собой манипуляцию историей российско-еврейских отношений. Он утверждает, что евреи Восточной Европы подвергались угнетению на протяжении веков, вся их жизнь «от колыбели до могилы была скованна ограничительными законами». [3] Утверждалось, что у русских был неписаный закон: «Ни один еврей России не должен зарабатывать на жизнь». [4] Российские евреи, согласно Русско-еврейскому комитету, не хотели ничего, кроме участия в российском обществе, но их снова и снова отвергали как «еретиков и чужих». Черта оседлости - неприступная крепость, где каждый еврей «должен жить и умереть». В этой интерпретации истории российско-еврейских отношений подразумевается вера в то, что «источник и происхождение всех бед, с которыми сталкивается российское еврейство», не имеет ничего общего с самими евреями, а связан только с церковью, государством, и чертой оседлости. По сути, бедственное положение евреев было результатом не более чем иррациональной ненависти. Евреи играют в этом повествовании кроткую и пассивную роль, не совершив ничего плохого, кроме того, что они евреи. Они также представлены как единственные жертвы русского насилия. Нет никакого признания неудавшихся попыток России сломать еврейскую стену исключительности и объявить евреев братьями. Фактически, здесь нет никакого упоминания о стенах исключительности. Сами погромы, согласно еврейскому повествованию, разразились после убийства Александра II, когда шок, гнев и желание отомстить вынудили эту иррациональную, необузданную ненависть всплыть на поверхность.
Второй элемент еврейского повествования состоит в том, что правительство и мелкие чиновники сыграли определенную роль в организации и проведении погромов. Высказываются пренебрежительные слова относительно правительства и мелких чиновников, которые, как говорят, страдают «хроническими антисемитскими взглядами». Утверждалось, что, когда начались беспорядки, правительство «не очень сожалело, позволив волнению народа излиться на евреев». [5] Ссылаясь на ограничительные Майские Законы, авторы были вынуждены признать, что они на самом деле никогда не исполнялись, но утверждали, что «независимо от того, применялись они умеренно или строго, Майские Законы по-прежнему оставались в Своде законов России». [6]
Третий элемент еврейского повествования заключается в том, что погромы были геноцидом, и что они были организованы и совершены группами, стремившимися истребить евреев. Издание 1899 года «Преследование евреев в России» включало копию длинного письма, написанного в London Times секретарем RJC Натаном Джозефом от 5 ноября 1890 года. В письме Джозеф утверждал, что в нынешних условиях «сотни тысяч могут быть истреблены» [7] и что российское законодательство в отношении евреев представляет собой «инструмент пыток и преследований». В общем, евреи в России утверждали, что живут «под смертным приговоров», и далее утверждалось, что «казни продолжаются». Письмо заканчивается призывом к «цивилизованной Европе» вмешаться, наказать Россию и помочь пострадавшим евреям. [8]
Четвертым ключевым элементом еврейского повествования является то, что погромы носили чрезвычайно жестокий характер. Сообщения современных средств массовой информации были источником большинства историй о злодеяниях, которые, как сообщается, были получены от вновь прибывших «беженцев», которые давали заявления Русско-еврейскому комитету о погромах, от которых они бежали. В этих сообщениях, которые регулярно публиковали как в New York Times, так и в London Times, русские были обвинены в совершении самых жестоких злодеяний в самых ужасных масштабах. Под угрозой В Российской Империи находился каждый еврей. Мужчин безжалостно убивали, младенцев разбивали о камни или жарили заживо в их собственных домах. Во время парламентских консультаций в Великобритании по поводу погромов в 1905 году раввин Михельсон заявил, что «зверства были настолько жестокими, что им не найти параллелей даже в самых варварских летописях самых варварских народов». [9] The New York Times сообщила, что во время кишиневского погрома 1903 года «бешеная и кровожадная толпа буквально разорвала младенцев на куски». [10]
Общей темой в большинстве современных историй о злодеяниях было жестокое изнасилование еврейских женщин, причем в большинстве сообщений упоминалось о том, что им отрезали груди. Существуют буквально тысячи отчетов с точными копиями, в которых утверждается, что матери были изнасилованы вместе со своими дочерьми. Просто не хватает места для подробного цитирования этих статей, но их тысячи, и они доступны любому, у кого есть доступ к оцифрованным архивам любой крупной газеты или микрофильмам в крупных библиотеках. Кроме того, в этих статьях утверждается, что целые улицы, населенные евреями, были снесены, а еврейские кварталы городов систематически обстреливались.
«Зверский» аспект повествования продолжал продвигаться еврейскими историками. Например, Анита Шапира в своей опубликованной в Стэнфорде книге «Земля и власть: сионистское прибегание к силе» Утверждает, что «каждая серия новых беспорядков была хуже предыдущей, как будто каждая кровавая баня давала разрешение на еще более худшую резню». [11] Шапира далее намекает, что убийство еврейских младенцев было обычным делом во время погромов, заявляя, что общераспространенное беспокойство российских евреев было «пожалеют ли они маленьких младенцев, которые даже еще не знают, что они евреи?» [12] Она завершает один конкретный раздел о погромном насилии, заявляя, не ссылаясь на какие-либо доказательства, что имели место «многочисленные акты изнасилования» и что «многие были убиты - мужчины, женщины и дети. Жестокость, с которой были совершены эти убийства, придала особый аспект чувству ужаса и потрясения, которое распространялось по их следам». [13] Джозеф Брандес в своей книге «Иммигранты за свободу» утверждает, не приводя доказательств, что толпы «выбрасывали женщин и детей из окон» их домов и что «головы забивали молотками, гвозди вбивали в тела, глаза выкалывали ... и обливали бензином больных, спрятавшихся в подвалах, и сжигали их заживо». [14]
Еще одним важным элементом еврейского повествования является то, что Россия варварская, невежественная и нецивилизованная по сравнению с еврейскими гражданами страны. Говорят, что Россия находится на «средневековой стадии развития» [15], и по сравнению с «невежественным и суеверным крестьянством» [16] российские евреи представлены как форпост западной цивилизации - они городские и «интеллигентные». В публикации RJC утверждается, что университетские квоты, разрешающие 5% студентов составлять из евреев, недостаточны для «интеллектуальной расы». Удивительно, но утверждается, что «в основе всего этого лежит расовое высокомерие» [17], хотя, конечно, считается, что это высокомерие исходит от русских.
RJC обвинил правительство в преступных симпатиях, местные власти в целом - в преступном бездействии, а часть войск - в активном участии. Ситуация, утверждали они, была просто настолько безнадежной, а вероятность истребления настолько велика, что единственный выход для цивилизованных народов Запада - распахнуть двери и впустить этих бедных евреев.
И во многом именно с этим согласились церкви, политики и СМИ. Эта капитуляция перед манипулируемой совестью привела к величайшей миграции в еврейской истории с глубокими последствиями для всех нас. Но была только одна небольшая проблема - подавляющее большинство этого повествования было просчитанным, продуманным и искусно продвигаемым мошенничеством, чему способствовало добровольное участие российско-еврейских эмигрантов, которые хотели облегчить себе доступ на Запад и получить «денежную помощь из Западной Европы и Америки». [18]
«Зверства»
Давайте сначала обратим внимание на истории о зверствах. Еще до появления каких-либо серьезных сообщений о насилии британская общественность уже была настроена на ненависть к российскому правительству и принятию еврейского нарратива. Джон Дойл Клиер указывает, что Daily Telegraph в то время принадлежала евреям и была особенно «суровой» в своих репортажах об обращении с евреями В России до 1881 года. [19] На страницах одной из этоих публикаций было сказано, что «эти русские зверства - только начало … Сами российские официальные лица одобряют эти варварства». [20] Примерно в это же время в континентальной Европе прусский раввин Ицхак Рюльф зарекомендовал себя как «посредник» между восточными евреями и Западом, и, по словам Клира, одной из его специализаций было распространение «сенсационных рассказов о массовых изнасилованиях». [21]
Другими основными источниками историй о зверствах погромов были New York Times, London Times и Jewish World. Большинство этих сказок было написано Jewish World, которые отправили репортера «посетить районы, пострадавшие от погромов». [22] Большинство других газет просто перепечатывали то, что прислал им репортер Jewish World. Зверские истории, опубликованные в этих газетах, вызвали возмущение во всем мире. Масштабные общественные протесты против России прошли в Париже, Брюсселе, Лондоне, Вене и даже в Мельбурне, Австралия. Однако «общественное возмущение достигло своего апогея именно в США». Историк Эдвард Джадж заявляет, что американскую общественность подстегнули сообщения о «жестоких избиениях, множественных изнасилованиях, расчленении трупов, бессмысленной резне, болезненных страданиях и невыносимом горе». [23]
Однако, как утверждает Джон Клиер, сообщения «Специального корреспондента» Jewish World «вызывают перед историками интригующие проблемы». [24] Хотя его маршрут путешествия описывается как «правдоподобный», большинство его рассказов «категорически противоречат архивным записям». [25] Его заявление о том, что двадцать бунтовщиков были убиты во время погрома в Кишиневе в 1881 году, оказалось сфабрикованным, согласно записям, которые показывают, что в этом городе в то время «не было серьезных погромов и жертв». [26] Другие утверждения о том, что он был свидетелем расстрела крестьян во время своих путешествий, были полностью опровергнуты из-за огромного количества мелких неточностей в этих записях.
Кроме того, Клиер заявляет, что к зверским рассказам, составленным корреспондентом Jewish World , который впоследствии оказал такое влияние на манипулирование западным восприятием событий, следует относиться «с крайней осторожностью». [27] Репортер «драматично изобразил погромы, столь масштабные и бесчеловечные по своей жестокости. Он сообщил о многочисленных случаях, когда евреев сжигали заживо в своих домах под наблюдением властей». [28] Есть сотни случаев, когда он ссылается на убийство детей, нанесение увечий женщинам и откусывание пальцев.
Клиер утверждает, что «наиболее влиятельными рассказами автора, учитывая их влияние на мировое мнение, были его рассказы об изнасилованиях и пытках девочек в возрасте десяти или двенадцати лет». [29] В 1881 году он сообщил о 25 изнасилованиях в Киеве, из которых пять, как утверждается, привели к гибели людей, в Одессе - об 11, а в Елисаветграде (прим. ныне Кропивницкий, Украина) - о 30. [30] Изнасилования занимали видное место в сообщениях не потому, что были обычным делом, а потому что изнасилование «даже в большей степени, чем убийство и грабежи», как известно, «вызывает особое возмущение за рубежом». Клиер заявляет, что «еврейские посредники, которые передавали сообщения о погромах за границу, были хорошо осведомлены о последствиях сообщений об изнасилованиях, и это заметно фигурировало в их рассказах». [31] Два самых драматических и ужасных рассказа поступили из Березовки и Борисполя. Фактически, по мере того, как год приближался к концу, рассказы становились все более ужасными и жестокими в деталях, которые они передавали.
Конечно, на это есть причина. Поскольку нееврейская общественность начала уставать от рассказов и переключилась на предстоящие рождественские праздники, Клиер заявляет, что судя по записям RJC принял осознанное и расчетливое решение «держать российское еврейство на виду у общественности». [32] Ключевым компонентом этой стратегии было принятие во внимание рассказов специального корреспондента и публикация их в более широко распространяемой и уважаемой газете. Они остановились на London Times, которая уже была предрасположена к «критическим редакционным обвинениям российского правительства». Клиер далее заявляет, что эти явно ложные сообщения «украшены престижем The Times и лишенный какой-либо атрибуции, впоследствии опубликованные в виде отдельной брошюры и переведенные на множество европейских языков ... стали окончательной западной версией погромов». [33]
Поскольку все более зверские рассказы вновь привлекли внимание нееврейской общественности, британское правительство оказалось под давлением и было вынуждено вмешаться. Однако, британское правительство заняло более осторожный подход и провело собственное независимое расследование событий в Российской империи. Его выводы, опубликованные как «Синяя книга», «представляют собой отчет о событиях, который сильно отличается от того, что предлагает The Times». [34] Наиболее заметным аспектом независимого расследования является прямое отрицание массовых изнасилований. В январе 1882 года генеральный консул Стэнли возразил против всех деталей, содержащихся в отчетах, опубликованных The Times, упомянув, в частности, необоснованные «отчеты о насилии женщин». [35] Он также заявил, что его собственное расследование показало, что во время погрома на Березовке не было случаев изнасилования, что насилие было редким и что большая часть беспорядков ограничивалась материальным ущербом. Что касается имущественного ущерба в Одессе, Стэнли оценил его примерно в 20 000 рублей и категорически отверг претензии евреев о том, что ущерб составил более миллиона рублей.
Вице-консул Лоу, другой независимый следователь, сообщил, что посетил Киев и Одессу, и мог только сделать вывод, что он «не должен верить никаким историям о женщинах, которые были возмущены в этих городах». [36] Другой следователь, полковник Фрэнсис Мод, посетив Варшаву сказал, что он «не может придавать никакого значения» сообщениям о зверствах, исходящим из этого города. [37] В Елисаветграде вместо снесенных целых улиц, обнаружилось, что небольшая хижина лишилась крыши. Далее было обнаружено, что очень мало евреев, если таковые вообще были, были намеренно убиты, хотя некоторые умерли от ран, полученных в ходе беспорядков. В основном это было результатом конфликтов между группами евреев, защищавших свои таверны, и бунтовщиками в поисках алкоголя. Небольшое количество преднамеренно убитых евреев стали жертвами неуравновешенных людей, которые напились еврейского спиртного - обвинения в убийствах среди масс были просто необоснованными и не подкрепленными доказательствами.
Когда эти отчеты были обнародованы, утверждает Клиер, они стали «серьезным препятствием для акций протеста и помощи RJC». [38] The Times были вынуждены отступить, но ответили злобно (и причудливо), заявив, что возмущение страны все еще оправдано, даже если зверства были «порождением народной фантазии». [39] (Напоминает реакцию JewishGen на украинские открытия, упомянутые в первой части этой серии?).
Эти разоблачения пришли в неподходящее время RJC время, который в то время пытался заставить британское правительство «действовать каким-либо образом от имени преследуемого российского еврейства». [40] Он прибег к переизданию (в Таймс) своей брошюры о преследованиях в России дважды за месяц, предположительно, полагая, что простого повторения будет достаточно, чтобы опровергнуть ощутимые доказательства. Клиер заявляет, что эти материалы были примерами «искусной» пропаганды, поскольку они пытались подорвать доверие к правительственным консулам, одновременно льстиво апеллируя к «мудрым и благородным людям Англии», которые «будут знать, какое значение следует придавать таким отрицаниям и опровержения». [41] RJC представил свои собственные «подтверждающие доказательства самого неоспоримого рода», хотя, конечно, точный источник этих доказательств не был указан, кроме «лиц, занимающих высокие официальные должности в еврейской общине» и «еврейских беженцев».
По сути, людей западных стран просили доверять анонимному раввину на другом конце света, а не известным представителям их собственного правительства. В этих работах, как утверждает Клиер, «рисовали знакомую картину убийств и изнасилований», и, несмотря на разоблачительные заявления консулов, «вновь повторился ряд изнасилований матерей/дочерей, которые уже так много сделали, чтобы возмутить британское общественное мнение» [42] Хотя попытка вмешательства британского правительства провалилась, в борьбе за общественное мнение «RJC явно выиграл день», а Times и RJC остались хорошими партнерами.
Консулы были возмущены. Стэнли повторил тот факт, что его интенсивное расследование, которое он проводил большой личной ценой с серьезной травмой ноги, продемонстрировало, что рассказы ««Таймс» о том, что происходило в каждом из этих мест, содержат огромные преувеличения и произошедшее в некоторых из этих мест абсолютно не соответствует действительности». [43] Он рассказал о том, что раввин в Одессе «не слышал ни о каком насилии над женщинами там», и что целью почти каждого погрома, который он расследовал, был простой грабеж. [44] Разъяренный ложью, распространяющейся в Британии и Америке, Стэнли «пошел прямо наверх», брал интервью у государственных раввинов, запрашивал доказательства и посещал места погромов. В Одессе, откуда зародилось множество историй о злодеяниях, он смог подтвердить «одну смерть, но никаких грабежей синагог или поджогов жертв». Не было никаких доказательств того, что было совершенно хотя бы одно изнасилование. Один из раввинов признал, что не слышал о каких-либо насильственных действиях в отношении женщин в Березовке, и заверил Стэнли, что «может с чистой совестью положительно отрицать, что во время беспорядков прошлого года там произошли какие-либо смерти или какие-либо нарушения». [45] Он снова отправил этот отчет своему начальнику в Лондон с запиской, в которой говорилось: «Это соответствует всей информации, которую я получил и направил Вашей Светлости, и я считаю ее более достоверной, чем анонимные письма в The Times». [46]
Несмотря на все усилия Стэнли, еврейское повествование, выдвинутое RJC, пропитанное рассказами о зверствах, осталось неизменно привязанным к западному восприятию погромов. «Синяя книга» была омрачена более заметными и часто повторяемыми рассказами RJC и подобных организациях по всему миру. Только благодаря десятилетнему исследованию Джона Клира стало возможным некоторое пересмотрение этого повествования, основанное на научных данных и архивных свидетельских показаниях. В свете этих свидетельств можно только сделать вывод, что истории об изнасилованиях, убийствах и нанесении увечий были «скорее легендарными, чем фактическими». [47] Однако остается задача разобрать и проанализировать другие аспекты еврейского повествования и найти истинные мотивы его создания.
[ОРИГИНАЛ]: Myth and the Russian Pogroms, Part 2: Inventing Atrocities
Примечания:
2. Max Beloff, The Intellectual in Politics: And other essays, (London: Taylor and Francis, 1970) стp. 135
3. The Persecution of the Jews in Russia, (London: Russo-Jewish Committee, 1899), стp. 3
4. Там же, стp. 4
5. The Persecution of the Jews in Russia, (London: Russo-Jewish Committee, 1899), стp. 5
6. Там же, стp. 8
7. Там же, стp. 36
8. Там же, стp. 38
9. Anthony Heywood, The Russian Revolution of 1905: Centenary Perspectives (New York: Routledge, 2005) стр. 266
10. «Jewish Massacre Denounced» New York Times, April 28, 1903, стр. 6
11. Anita Shapira, Land and Power: The Zionist Resort to Force, 1881-1948 (Stanford: Stanford University Press, 1999), стр. 35
12. Там же стр. 34
13. Там же
14. Joseph Brandes, Immigrants to Freedom, (New York: Xlibris, 2009) стр. 171
15. The Persecution of the Jews in Russia, (London: Russo-Jewish Committee, 1899), стр. 4
16. The Persecution of the Jews in Russia, (London: Russo-Jewish Committee, 1899), стр. 30
17. Там же
18. Albert Lindemann, Esau’s Tears: Modern Anti-Semitism and the Rise of the Jews (Cambridge: Cambridge University Press, 1997) стр. 291
19. John Doyle Klier, Russians, Jews and the Pogroms of 1881-82, стр. 399
20. Там же
21. Там же
22. Там же, стр. 400
23. Edward Judge, Easter in Kishinev: Anatomy of a Pogrom (New York: New York University Press, 1993) стр. 89
24. John Doyle Klier, Russians, Jews and the Pogroms of 1881-82, стр. 400
25. Там же, стр. 401
26. Там же
27. Там же
28. Там же
29. Там же
30. Там же
31. Там же, стр. 12
32. Там же, стр. 404
33. Там же
34. Там же, стр. 405 (Correspondence Respecting the Treatment of Jews in Russia, Nos. 1 and 2, 1882, 1883)
35. John Doyle Klier, Russians, Jews and the Pogroms of 1881-82, стр. 405
36. Там же
37. Там же
38. Там же, стр. 405
39. Там же
40. Там же
41. Там же, стр. 406
42. Там же
43. John Doyle Klier, Russians, Jews and the Pogroms of 1881-82, стр. 407
44. John Doyle Klier, Russians, Jews and the Pogroms of 1881-82, стр. 408
45. Там же
46. Там же
47. Там же, стр.13