Ларперство навстречу победе?

Одной из определяющих характеристик правых диссидентов была резкая критика американского консерватизма. Основное обвинение состоит в том, что мейнстримный консерватизм не смог сохранить ничего, кроме плутократического богатства. Социальный аналитик Брэд Гриффин с сайта Occidental Dissent считает, что цена допуска [к традиционному консерватизму] - это отказ от всех своих убеждений и согласие с этим катастрофическим статус-кво». Он отмечает, что исследование Pew Research Center 2019 года показало, что число последователей традиционных религиозных верований сокращается ускоренными темпами, что еще сильнее подрывает полезность консервативного подхода к нашим проблемам. Традиционные правые в ходе культурных войн были доведены до такой степени, что доступ трансгендеров к общественному туалету по их выбору стал главным делом страны.

Некоторые утверждают, что, несмотря на недостатки, консерватизм служит идеологическими воротами на пути к более осмысленным взглядам. Многие люди начинали как консерваторы, прежде чем стать радикалами.

Ревило Оливер начал свою активную деятельность с написания рецензий на книги для National Review Уильяма Бакли и был одним из основателей Общества Джона Берча (JBS). К середине 1960-х он порвал с консерватизмом. Он описывает свою эволюцию в книге «America’s Decline: The Education of a Conservative» (1981).

Уильям Пирс также работал в JBS в 1960-х годах. В своем известном эссе «Почему консерваторы не могут победить» Пирс пишет: «Некоторые из моих лучших друзей - консерваторы», но далее он заявляет, что консерваторы не понимают силы, которые им противостоят, и только революционные противодействия могут победить левых.

В 1960 году Уилмот Робертсон был консервативным бизнесменом. К тому времени, когда он написал «The Dispossessed Majority» (1972), он пришел к пониманию, что консерватизм был частью проблемы, а не решением.

Но что насчет активистов, которые оставались консерваторами на протяжении всей своей карьеры, таких как Уильям С. Линд, автор книги «Ретрокультура» , рассматриваемой здесь. Является ли он другим консерватором, заслуживающим нашего внимания?

Линд, бэби-бумер (р. 1947) и самопровозглашенный палеоконсерватор, окончил Дартмут и получил степень магистра в Принстоне. Он начал свою карьеру в качестве штатного сотрудника сенатора Роберта Тафта-младшего. Он наиболее известен разработкой концепции войны четвертого поколения (прим. 4GW — Fourth-Generation Warfare) еще в 1980-х годах. Основная идея 4GW заключается в том, что в будущих войнах, вероятно, будут участвовать негосударственные субъекты либо против государств, находящихся в асимметричном конфликте, либо друг против друга. 4GW уходит корнями в кризис государственной легитимности.

В 1990-е годы Линд способствовал популяризации термина «культурный марксизм». Линд также является своего рода расовым реалистом, который обсуждает проблему преступности черных. Великое Замещение считается одним из аспектов 4GW.

В 2009 году Линд и покойный Пол Вейрих написали книгу «The Next Conservatism», которая представляет собой весьма критический взгляд на неоконсерватизм. Авторы привели ряд убедительных аргументов, например примат культуры над политикой. Победы на выборах так называемых консерваторов не остановили культурную революцию левых и не остановили демографическое замещение. Неоконсервативная экономика отдает предпочтение Уолл-стрит, а не Мэйн-стрит, а их внешняя политика поддерживает дорогостоящие военные интервенции. В отличие от большинства консерваторов Линд и Вейрих поддерживали защиту окружающей среды и Новый урбанизм. В настоящее время Линд пишет для American Conservative и онлайн-журнала traditional Right.

Еще одним свидетельством того, что Ретрокультура Линда может воплощать иной вид консерватизма, является то, что книга была выпущена Arktos Media. Основанная в 2009 году, эта компания быстро зарекомендовала себя как ведущий издатель правой мысли. С более чем 170 работами и публикациями на шестнадцати языках, они выпустили работы Гийома Фэя, Александра Дугина и Пентти Линколы, а также более старые работы таких авторов, как Юлиус Эвола.

Тема Ретрокультуры задана в начале краткого сообщения. Джон Патрик, почетный профессор образования Университета Индианы, спрашивает: «Почему мы не можем восстановить старый образ жизни так же, как люди восстанавливают старые милые дома? Ответ: мы можем». Действительно ли?

В первой главе «Признаки перемен» Линд перечисляет некоторые признаки зарождающейся консервативной культурной революции: восстанавливаются старые кварталы, строятся новые «старые города», такие как Сисайд, штат Флорида, рекламщики используют прошлое для продажи всех товаров и услуг, игнорируя вытеснение белых из рекламы. «Молодые люди, особенно молодые семьи, снова ходят в церковь» (7). Это последнее утверждение бросает вызов упомянутому выше исследованию Pew. К сожалению, автор делает ряд необоснованных заявлений, используя в лучшем случае анекдотические свидетельства.

В конце главы Линд спрашивает: «Неужели все это просто ностальгия? Или происходит что-то большое?» (10). Во-первых, эта книга пропитана ностальгией, хотя Линд несколько раз отрицает, что предан этим чувствам. Тем не менее, если ностальгия будет достаточно сильной и широко распространенной, она действительно станет чем-то большим. Ностальгия - это форма отчуждения, а коллективное отчуждение может быть первым шагом к фундаментальным изменениям.

Во второй главе Линд даёт определение ретрокультуре, концепции, которую он и Вейрих затронули в «The Next Conservatism». «Ретрокультура отвергает идею о том, что «назад не вернуться»» (11). Практически любой человек, изучающий историю, не согласится. Как и в случае со многими другими палеоконсерваторами, автор рассматривает 1960-е годы как великий водораздел, поэтому возвращение назад означает во времена до 1960-х годов.

Как бы радикально это не звучало, но всякая правая мысль содержит элементы консерватизма. Линд упоминает, что Америка не должна отказываться от своего наследия, а должна возродить здоровую национальную идентичность. Люди должны уважать мудрость прошлых веков - основы гражданского национализма. Он осуждает «эгоизм» («selfism»), эгоцентричную и своенравную идеологию, связанную с левыми, получившую распространение в 1960-х годах. Есть одна проблема, о которой он не упоминает: этот эгоизм у правых трансформировался в либертарианство, заняв таким образом два полюса политического спектра, двуглавого монстра.

В третьей главе «Начало работы» Линд ищет исторические примеры ретрокультурных революций. Он указывает на Ренессанс как на один из таких случаев. Что ж, Ренессанс действительно использовал ранние классические цивилизации в качестве источника вдохновения, но Италия эпохи Возрождения совсем не была тем же местом, что и Древний Рим. В американском контексте автор хочет восстановить традиционные ценности, «вежливость, общественный дух, милосердие, ремесленничество и управление среди прочего» (27). Он также выступает за города, по которым можно ходить пешком. С этим сложно спорить, особенно с ходьбой. Ходьба - отличное упражнение и форма активной медитации. Конечно, интегрированные школы и жилье способствовали разрастанию пригородов, создавая среду, неблагоприятную для пешеходных прогулок.

В этот момент Линд внезапно задает риторический вопрос: «Но разве прошлое не было плохим?» Хороший вопрос, учитывая, что на протяжении всей книги автор стремится идеализировать прошлое. Он отвечает, что ретрокультура фиксирует хорошее и устраняет плохое. «Никто не стремится вернуться к законам Джима Кроу» (32). Позвольте мне смешать метафоры: нельзя выбирать культурные обычаи. Культура - слишком широкое понятие. Традиционный американский образ жизни был возможен только при значительной степени расовой сегрегации.

Четвертая глава посвящена ретро-домам. Книга полна хороших идей (включая несколько глупых) для выбора образа жизни. К сожалению, эти индивидуальные решения не приведут к нужным нам фундаментальным социальным изменениям. Линд советует покупать старый дом в старом устоявшемся районе. Они «дешевле» и «имеют тротуары и большие деревья» (40). Моему собственному дому 115 лет, поэтому я согласен с автором. Проблема в том, что многие из этих старых кварталов настолько изменились демографически, что стали непригодными для проживания, особенно для белых семей.

К чести Линда, он настолько близок к тому, чтобы стать человеком эпохи Возрождения, насколько это возможно в наши дни. Он один из немногих, кто может авторитетно обсуждать военную историю и тактику, жилую архитектуру, вопросы одежды, а также классическую музыку.

В пятой главе Линд осуждает упадок домашнего уюта в американской культуре с 1950-х годов. Интересно, что он открыто не критикует феминизм, но пишет, что детям дома нужна мама. В крепких семьях рождаются хорошо социализированные дети - достойная цель, но как ее достичь? Это определенно потребует культурной революции.

Когда Линд рассматривает образование, мы видим пример общего заявления, идеализирующего старые добрые времена. «В прошлом родители осторожно относились к тому, чему учились их маленькие дети. Они следили за тем, чтобы рассказы учили здоровой морали, чтобы хорошее поведение вознаграждали, а плохое -справедливо наказывалось, и чтобы манеры прививались с самого начала» (73). Что ж, некоторые родители в прошлом не делали этого, а некоторые до сих пор делают. То, что большее, чем сейчас, число родителей в прошлом успешно социализировали своих детей связано не столько с индивидуальными родительскими усилиями, сколько с отсутствием социальной поддержки. Опять же, нам нужна культурная революция.

Оптика была проблемой для правых диссидентов, и в шестой главе Линд дает несколько хороших советов по одежде. Падение американских стандартов одежды происходило стремительно и повсеместно. Он рекомендует покупать меньшее количество одежды, но при этом качественной и в консервативном стиле. В конечном итоге это сэкономит вам время и деньги, потому что ваша одежда будет выглядеть лучше и прослужит дольше. Автор отмечает, что мужская мода не сильно изменилась за последние три поколения. «Лацканы сжимаются и растут, плечи толстеют и худеют, а модная индустрия пытается придать этому большое значение. На самом деле, это ерунда»(94). Несколько советов по покупкам: «Если вам нужно меньше вещей, вы также можете чаще посещать лучшие магазины, тем самым избегая деградации и глупости бутика». В приличном мужском магазине «вы получите действительно стоящие вещи, хорошие американские и британские вещи, а не какое-то тряпичное творение, которое делает вас похожим на сутенера»(94). Последний совет моды: оставьте гавайские рубашки гавайцам на Гавайях.

Глава седьмая посвящена развлечениям. Мы все можем согласиться с тем, что большая часть современных популярных развлечений — это грубые, уродливые и откровенно оскорбительные занятия, но Линд проявляет крайнюю реакцию при обсуждении музыки. Многие представители правых диссидентов, в том числе и я, любят романтический классический жанр композиторов девятнадцатого и начала двадцатого века, таких как Вагнер и Сибелиус. Линд, с другой стороны, считает, что они намного хуже великих людей восемнадцатого века, таких как Бах.

Другие заметки о развлечениях: званые обеды предпочтительнее коктейльных вечеринок, «где люди тайно пытаются приготовить закуски, притворяясь, что наслаждаются поверхностной беседой с людьми, которых они никогда не встречали» (109). Линд считает гражданскую активность формой ретро-развлечения. Слишком часто люди из числа правых диссидентов, особенно молодые, избегают участия в общественной жизни, полагая, что они будут стигматизированы и отвергнуты. Обычно это не происходит, если они обладают некоторыми навыками работы с людьми и живут в совместимом сообществе. Линд рекомендует читать на досуге, чтобы вернуть утраченные миры. Старые журналы National Geographic превосходны в этом отношении.

Что касается нынешнего отсутствия вежливости и хороших манер: «Когда мы ошиблись? Как обычно, ответ - в культурной революции 1960-х годов»(122). Это десятилетие было поворотным, и сегодня наше общество слишком разнообразно для единого этикета. Решение Линда простое: каждый должен по крайней мере быть осторожным, когда своим поведением может оскорбить других. Насколько это возможно? Более практичный совет автора: бойкотируйте предприятия, чьи действия или реклама оскорбительны. В области общественного поведения открыт «Ящик Пандоры», и нам понадобится культурная революция, чтобы все исправить.

Линд долгое время был сторонником путешествий на поезде, поэтому неудивительно, что он, в конце концов, отстаивает именно этот вид транспорта. Если вы путешествуете на автомобиле, автор предлагает выбрать живописные маршруты, а не межштатные автомагистрали, и устроить пикник в придорожном парке, а не есть в «фаст фудах, этих вкусовых выгребных ямах межштатной эры» (151).

В главе, посвященной ретро-бизнесу, Линд считает, что существует неиспользованный рынок ретро-мебели и одежды. «Публикации - еще один крупный рынок, на котором ретрокультура может быть хорошим бизнесом» (160). Так ли это? Кажется, что печатные СМИ пока ещё борются. «А как насчет возвращения великих универмагов 1920-х и 1930-х годов?» (162). В наши дни розничная торговля кирпичом и строительным раствором - еще одна тяжелая битва. Похоже, проницательность автора не распространяется на бизнес и экономику.

Последняя глава, «Ретро-Америка», резюмирует взгляд Линда на США: где мы и куда направляемся? Он заявляет, что мы потеряли доверие. «Американцы стали пессимистами … Люди недовольны тем, как обстоят дела и куда они идут». (177). Что ж, он наполовину прав. Традиционная основная демографическая группа Америки потеряла доверие. Она позволила переписать свою историю, очернить его наследие и безнаказанно сносить их памятники толпами панков и головорезов. Этнические меньшинства, с другой стороны, имеют больший культурный и политический статус.

Тем не менее, автор оптимистично смотрит в будущее. Он считает, что контрреволюция уже началась, «это уже происходит». Это неореакционное движение будет набирать обороты в 2020-х годах и в значительной степени завершится к концу 2030-х годов благодаря «великому национальному открытию нашего прошлого» (182). Конечным продуктом будет «Америка в том виде, в каком она была: спокойно процветающая, ухоженная, гармоничная и мирная» (190).

Вера Линда в великую реставрацию - иллюзия. Никто никогда не вернётся в 1950 год. Сейчас мы совершенно другая страна, как в демографическом, так и в культурном отношении. Более того, что послужило бы толчком для такой реставрации? Исследования показывают, что возрождение фундаменталистской веры маловероятно. И все большее число разнообразных американцев не разделяют уважения Линда к нашему прошлому. Действительно, американское прошлое регулярно очерняется во всех высших кругах культуры, от основных средств массовой информации до университетов и всей системы образования.

Я начал этот обзор с того, что спросил, какую роль палеоконсерватизм может сыграть в становлении народа Америки, и предположил, что он может стать полезным порталом для более радикальных идей. Безусловно, палеоконсерватизм может быть идеологической половиной пути. В отличие от неоконсерваторов, которые придерживаются бестелесных идеалов универсальной пропозициональной нации, палеоконсерваторы ценят примат культуры над политикой в формировании общества. Культура информирует политику, а не наоборот. Но такая идеология также может быть и тупиком принятия желаемого за действительное и бегства от реальности. Вы можете изучать прошлое, но не можете жить в нем. Старая общая культура, которой когда-то обладала Америка, была разрушена мультикультурными левыми. Назад дороги нет. История никогда не идет вспять.

То, что многие палеоконсерваторы затрудняются принять, так это расовую основу культуры. Этнические изменения в обществе неизбежно приведут к глубоким культурным изменениям. Невозможно сохранить конституцию, не сохранив этническую группу, которая ее придумала, равно как нельзя сохранить культуру до 1960-х годов с преобладающим небелым большинством. У палеоконсерваторов есть видение того, какой они хотят видеть Америку. Линд излагает это видение в последней главе, но у него и его соратников нет реалистичного пути для этого. Что важнее - даже если бы каким-то чудом мы смогли реконструировать Америку 1950-х годов, этого было бы недостаточно для нашего проекта содействия благополучию и прогрессу западных народов и их цивилизации. Мы должны стремиться к лучшему, чем просто копировать прошлое. Мы можем использовать нашу науку и нашу эстетику для создания лучшего мира.

«Ретрокультура» содержит содержательную критику современной культуры, а также ряд полезных советов для индивидуальной и семейной жизни, вызывая ностальгию по прошлым временам. Она может быть хорошим советом для чтения или подарком старшему другу или родственнику.

[ПЕРЕВОД МАТЕРИАЛА]: https://www.theoccidentalobserver.net/2021/01/23/larping-towards-victory/