Небо над Берлином
Западный Берлин восьмидесятых часто описывается как город свободы, в котором было место каждому — приверженцу радикальных политических идей, виртуозному музыканту и самому обычному человеку. Берлинская ночь не заканчивалась никогда, алкоголь и наркотики стирали границу между днями, превращая жизнь в непрекращающийся гедонический трип. Освобождение от воинской повинности привлекало молодёжь, создавая превосходную площадку для распространения оригинальных направлений в искусстве, что впоследствии привело к формированию немецкой новой волны. Вместе с тем, город заполоняло чувство неуверенности в будущем, найти хорошее жильё и еду становилось проблемой даже для тех, у кого были деньги. Тяжёлые наркотики, детская проституция и трудная политическая ситуация привносила в жизнь зловещий окрас.
Самые мрачные аспекты этой эпохи ярко описываются в фильме «Я — Кристина», снятом по автобиографическому роману Кристианы Фельшериноу в 1981 году. Несмотря на то, что события картины происходят в 1975 году, культурные аспекты и социальная проблематика 80-х были полностью раскрыты. Героиновая зависимость и детская проституция внезапно оказались достоянием широкой общественности, чему особенно способствовало участие в фильме Дэвида Боуи. Героин попал в Германию где-то около 1970 года, после чего количество зависимых от него людей начало резко расти, к 90-м годам это число достигло 150-170 тысяч, также «популярностью» пользовался ЛСД и каннабис, который пробовало до четверти всех молодых немцев. В одном только Западном Берлине в 1977-78 годах власти насчитывали до пяти тысяч наркоманов, из которых до трёх с половиной тысяч принимали героин. Отдельно стоит отметить, что в Западном Берлине до конца 70х не было координированной политики, направленной против употребления наркотиков. Решением проблем с наркотиками занимались неспециализированные службы. Количество мёртвых наркоманов увеличивалось, рынок захватывала организованная преступность.
13-летняя Кристина отправляется в клуб вместе со своей подругой, и попадает в мир, в котором слишком легко оступиться. Всего лишь за несколько дней из обычной школьницы она превращается в заядлого наркомана, теряющего сознание в грязных общественных туалетах, ночующего где попало, вместе со своими зависимыми знакомыми.
Первый наркотик Кристины — ЛСД, она принимает его в первый же поход в клуб. На следующий день её сестра уезжает жить к отцу и на прощание предлагает жевательную резинку — безобидный, открытый жест как бы противопоставляется мрачному миру наркотических веществ.
Кристина находит в клубе парня, делает такую же татуировку, готовится пойти вместе с ним на концерт Дэвида Боуи. Однако, когда она узнаёт, что её молодой человек принимает героин, то поначалу это вводит её в шок, но уже очень скоро она начинает повторять за ним, стремясь ощутить то же, что и её возлюбленный. Кристина пытается вести себя «по-взрослому», но это именно имитация, девушка совершенно неспособна противостоять внешним вызовам. Типичные ошибки и заблуждения бросаются в глаза: «я только попробую», «я держу себя под контролем», «я всегда смогу бросить». Держа в голове возраст персонажа (13-14 лет) и реальность происходящих событий, фильм обретает предельно зловещий характер. Вот он, идеальный формат хоррора — передача реальности в её самом ярком виде.
Светлых сцен в фильме предельно мало, а те что есть, всегда имеют какое-то «но», которое не даёт полностью забыть о том ужасе, который происходит с героями. Даже живое выступление Боуи (сцена, кстати, снималась в Нью-Йорке) перемежается с кадрами трясущегося от ломки наркомана.
Фильм не скупится на жестокие и откровенные сцены, стараясь показывать всё настолько реалистично, насколько возможно. Смерть от передозировки, детская проституция (в том числе гомосексуальная), попытки «слезть» с героина и последующие ломки — всё это здесь. Это может быть тяжело смотреть, но сложно отказать фильму в том, что ему удалось обратить внимание на актуальную в те годы для Европы тему, саундтрек же находящегося тогда на пике популярности Дэвида Боуи позволил привлечь в кинотеатры целевую аудиторию фильма — молодёжь.
Стремясь увидеть жизнь на границе между Востоком и Западом, Боуи и сам недолго жил в Западном Берлине в 70-х годах, в этот период он выпустил три альбома. В песне «Where are we now?», выпущенной в 2013 году, музыкант возвращается к этому времени, сравнивая современную Германию с той самой, где он жил в одной квартире с Игги Попом, таскавшим у него из холодильника продукты.
Had to get the train
From Potsdamer platz
You never knew that
That I could do that
Лежавшая в руинах с 1945 по 1990 год, разделённая Берлинской стеной, Потсдамер-плац вновь стала одним из самых оживлённых транспортных узлов в Европе.
Twenty thousand people
Cross Bösebrücke
Fingers are crossed
Just in case
Мост Бёзэбрюкке — бывший КПП между Восточным и Западным Берлином. В день падения Берлинской стены его перешло около двадцати тысяч человек.
Через Западный Берлин прошло множество музыкантов, для многих из них этот период творчества стал одним из важнейших — Einstürzende Neubauten, Ник Кейв, Malaria — список можно продолжать долго. В 2016 году New Order выпустили клип на песню «Singularity», который полностью состоит из кадров документального фильма «B-Movie: Шум и ярость в Западном Берлине».
«B-Movie: Шум и ярость в Западном Берлине» — это документальный фильм, составленный из архивных видеозаписей Марка Ридера — английского продюсера и музыканта, переехавшего в Германию в конце семидесятых. Он смотрел на всё как бы со стороны, но при этом ему удалось стать своим. Он познакомился с кучей музыкантов, занимался звукорежиссированием и менеджментом в группе Malaria!, позднее создал свой лейбл. Этот фильм, во многом за счёт своей документальности, позволяет полностью погрузиться в атмосферу и образы Западного Берлина 80х, получить своеобразный гайд по музыке того периода. Если «Я — Кристина» рассказывает в первую очередь о негативных аспектах десятилетия, то «B-Movie» наполнен позитивом, хотя и не стесняется иногда рассказывать об обратной стороне жизни в Берлине.
Марк Ридер практически ничего не снимал сам, но он так часто попадал в объективы окружающих, что невольно стал главным героем фильма благодаря своей вездесущности. Вот он показывает квартиру Ника Кейва, вот он в студии звукозаписи с участницами Malaria!, вот разговаривает с Бликса Баргельдом, основателем Einstürzende Neubauten и гитаристом The Bad Seeds, вот расклеивает афиши для организованного им концерта Joy Division (на концерт пришло, впрочем, всего 150 человек). В фильме есть и постановочные кадры, но большинство из них всё же взяты из архивов, часть была заимствована из андерграундных низкобюджетных фильмов с участием Марка.
В одной из сцен Марк вместе со своей девушкой смотрит в кино «Я — Кристина», а несколько минут спустя общается в баре уже с настоящей Кристиной, по чьей автобиографии фильм и был снят.
Большая часть материалов была получена из телепрограммы, которую Марк Ридер снимал вместе со своей подругой Мюриэл Грей для британского телевидения, а также из его собственной, уже сольной программы, предназначенной всё для тех же телеэкранов. Марк показывает ночную жизнь Берлина, обсуждает разницу в написании музыки — в Берлине все играют со всеми, а не придерживаются только своей группы, рассказывает про организованный им подпольный концерт в ГДР и тусовки у Берлинской стены.
Берлинская стена — по сути главный символ того времени, и пока одни устраивали рядом с ней вечеринки, разрисовывали граффити и всячески издевались над ней, для других это была серьёзная трагедия. «Небо над Берлином» (в английской версии, почему-то, превратившееся в Wings of Desire), рассказывает историю ангела Дамиэля, влюбившегося в цирковую акробатку Марион, решившего отбросить своё бессмертие и сойти в мир людей. Разделение города отражается в разделённом мире людей и ангелов — мир последних выполнен в серых цветах, тогда как мир людей полон ярких красок.
Главных ангелов в фильме два — Дамиэль и Кассиэль, есть и другие, но в истории они по большей части не участвуют, мы наблюдаем их со стороны, когда они присматривают за людьми в городе. Берлинской стены для них не существует, они проходят сквозь неё так же, как и любую другую стену. Там, где преграда существует для людей, её нет для ангелов, но это так же верно и в обратную сторону. Ангелы обречены на бессмертие, им недоступны человеческие чувства, они не различают цвета.
Это так чудесно — быть духом, вечным свидетелем духовной и только духовной жизни людей. Но знаешь, иногда мне надоедает быть бесплотным, постоянно парить над миром. Я хотел бы ощутить свой вес, забыть о своей безграничности и почувствовать земное притяжение. Мне хотелось бы при каждом шаге, при каждом порыве ветра произносить «сейчас, сейчас, сейчас», а не «с тех пор» и «навеки».
Разорванный Берлин это также город полный печали, сомнений в будущем, вот Дамиэль пытается утешить умирающего мужчину, попавшего в ДТП, вот Кассиэль сопровождает старика, который всё никак не может найти Потсдамер-плац — ту самую площадь, которую разделила Берлинская стена. К середине семидесятых на площади снесли практически все здания и она окончательно утратила свой первозданный вид.
В одной из самых эмоциональных сцен фильма обнажается бессилие ангелов изменить что-то в этом мире. Кассиэль читает мысли готовящегося прыгнуть с крыши юноши, обнимает его, кладёт голову на плечо, но всё бесполезно. Отчаянный крик ангела надолго западает в душу.
«Небо над Берлином» не только рассказывает про разорванный город, нашлось здесь место и музыкальному андерграунду. Дамиэль дважды встречает свою возлюбленную Марион в клубе — сначала на концерте Crime and the city solution, а затем, ближе к концу фильма, на сцене оказывается Ник Кейв.
«Небо над Берлином» отлично передаёт дух Западного Берлина восьмидесятых, позволяя наблюдать за жизнью обычных людей через глаза ангелов, вечно парящих над городом. Кстати, сценарий к фильму режиссёр Вим Вендерс писал вместе с Петером Хандке — в прошлом году он получил Нобелевскую премию по литературе. Оба долго дружили и вместе работали, не в последнюю очередь благодаря схожим чертам характера и подходу к творчеству. Картина получила статус культовой и для многих является самой узнаваемой у режиссёра. В 1991 году Вим Вендерс выпустил продолжение «Так далеко, так близко!», в котором уже Кассиэль спускается на землю, но фильм, хоть и оказался неплохим, сильно потерял в серьёзности и сильно сменил направление. Зато в фильме есть камео Горбачёва. Такие дела.
Когда ребёнок был ребёнком, он терпеть не мог шпинат, зелёный горошек, рисовую кашу и варёную цветную капусту. А теперь он всё это ест и не потому что его заставляют… Когда ребёнок был ребёнком, он однажды проснулся в чужой постели, а теперь это происходит с ним постоянно. Тогда многие люди казались ему красивыми, а теперь — лишь некоторые. Он имел ясные представления о рае, а теперь он о нём лишь догадывается. Тогда он не думал о не бытие, а теперь трепещет перед ним. Когда ребёнок был ребёнком, его жизнь была вдохновенной игрой, а теперь вдохновение иногда посещает его во время работы.