Текущая экономическая эпоха подходит к концу
(с) Джон Мейнард Кейнс
Часть I. Долгосрочная перспектива
Примечание: стиль изложения этой части может показаться чересчур нетривиальным. В части II описанные ниже процессы объясняются более простым языком.
В 1979 г. Сэр Артур Льюис получил Нобелевскую премию по экономике за анализ динамики роста в развивающихся странах. Его концептуальная основа оказалась бесценной для понимания и направления структурных изменений в ряде стран с развивающейся экономикой.
Основная идея Льюиса заключается в том, что развивающиеся страны первоначально растут за счет расширения своих экспортных секторов, которые поглощают избыточную рабочую силу в традиционных секторах, таких как сельское хозяйство. По мере роста доходов и покупательной способности внутренние сектора развивающихся экономик расширяются вместе с экспортными секторами. Производительность труда и доходы в преимущественно городских производственных секторах, как правило, в 3-4 раза выше, чем в секторах традиционной экономики, а средние доходы населения растут по мере того, как все больше людей переходят на работу в расширяющийся экспортный сектор. Но, как заметил Льюис, это также означает, что рост заработной платы в экспортном секторе будет оставаться низким до тех пор, пока в других местах будет избыточная рабочая сила.
Поскольку доступность рабочей силы не является ограничением, ключевым фактором роста является уровень капиталовложений, которые необходимы даже в трудоемких секторах. Отдача от таких инвестиций зависит от условий конкуренции в мировой экономике.
Эта динамика может привести к поразительно высоким темпам роста, которые иногда продолжаются годами и даже десятилетиями. Но есть предел: когда предложение прибавочной рабочей силы исчерпывается, экономика достигает так называемой поворотной точки Льюиса. Как правило, это происходит до того, как страна выйдет из диапазона доходов ниже среднего. Китай, например, 10-15 лет назад достиг переломного момента по Льюису, что привело к серьезному сдвигу в динамике роста страны.
В поворотной точке Льюиса альтернативные издержки перемещения большего количества рабочей силы из традиционных секторов в модернизирующие перестают быть незначительными. Заработная плата начинает расти во всей экономике, а это означает, что для продолжения роста он должен быть обусловлен не перемещением рабочей силы из секторов с низкой производительностью в более высокопроизводительные, а повышением производительности внутри секторов. Поскольку этот переход часто терпит неудачу, поворотный момент Льюиса наступает, когда многие развивающиеся страны попадают в ловушку среднего дохода.
Нечто подобное, но уже в контексте мировой экономики происходит и сегодня. Когда в начале 2000-х глобальный рынок начал открываться и становиться более интегрированным, огромное количество ранее разобщенной и недоступной рабочей силы и производственных мощностей в странах с развивающейся экономикой переместилось в производственный и экспортный секторы, что привело к впечатляющим результатам. Производственная деятельность переместилась из развитых стран, а экспорт развивающихся стран рос быстрее, чем мировая экономика.
Из-за масштабов относительно дешевой рабочей силы в странах с формирующейся рыночной экономикой (особенно в Китае) рост заработной платы в торгуемых секторах развитых стран (таких как США и ЕС) был сдержанным, даже если активность не перемещалась в страны с формирующимся рынком. Но этот процесс в значительной степени завершен. Многие страны с развивающейся экономикой превратились в страны со средним уровнем дохода, и в мировой экономике больше нет больших резервуаров доступной дешевой рабочей силы, которая могла бы подпитывать прежнюю динамику. Конечно, остаются резервы недоиспользованной рабочей силы и потенциальных производственных мощностей, например, в Африке. Но маловероятно, что африканские работники войдут в продуктивные экспортные сектора достаточно быстро и в достаточном масштабе, чтобы продлить динамику, предшествующую переломному моменту.
Поворотный момент Льюиса будет иметь глубокие последствия для мировой экономики. Силы, которые оказывали негативное давление на заработную плату и инфляцию в течение последних 40 лет, отступают. Многие развивающиеся и развитые страны стареют, усиливая эту тенденцию, а пандемия COVID-19 еще больше сократила предложение рабочей силы во многих секторах, возможно, на постоянной основе.
Иными словами, теперь, когда за несколько десятилетий роста в развивающихся странах большая часть неиспользуемых мировых производственных мощностей была исчерпана, глобальный рост все больше ограничивается не спросом, а динамикой предложения и производительности труда. Одним из явных последствий этого процесса является фундаментальное изменение инфляционных сил. Процентные ставки будут расти вместе с инфляционным давлением, которое уже вынуждает крупные центральные банки изымать ликвидность с рынков капитала.
Закредитованная экономика, наследие многих лет низких процентных ставок, переживет период турбулентности, поскольку уровни долга будут постепенно сбрасываться до «новой нормальности» процентных ставок. Можно только догадываться, насколько внезапно это произойдет. Конкретные результаты невозможно точно предсказать. Встреча мировой экономики с поворотным моментом Льюиса станет периодом значительной неопределенности, чего следует ожидать при любом подобном «тектоническом сдвиге». Во многих частях мировой экономики произойдет фундаментальная смена экономических формаций. Несколько десятилетий роста в странах с развивающейся экономикой привели к значительному увеличению числа потребителей со средним уровнем дохода и общей покупательной способности, которые лишь сокращали рынки сверхдешёвого труда в странах третьего мира.
Работа Льюиса в первую очередь была посвящена развивающимся странам, а не мировой экономике. Тем не менее понимание того, что модели роста резко меняются в зависимости от наличия доступных неиспользованных производственных ресурсов, особенно рабочей силы, актуально как никогда. Применительно к изменениям, происходящим в настоящее время в мировой экономике, идеи Льюиса подразумевают серьезные изменения в моделях роста, структуре экономики, конфигурации глобальных цепочек поставок и относительных ценах практически на все — от товаров, услуг и рабочей силы до сырьевых товаров. и различные классы активов. Что не менее важно, они указывают на то, что этот переход будет необратимым. Ориентироваться в глобальной версии поворотного момента Льюиса будет непросто.
Майкл Спенс, лауреат Нобелевской премии по экономике, почетный профессор Стэнфордского университета и старший научный сотрудник Института Гувера.
Часть II. Объяснение Части I
Кризис мировой экономики в 2020-21 гг. на самом деле был лишь отчасти спровоцирован пандемией коронавируса. Дело в том, что фундаментальные изменения в структуре глобального рынка назревали уже очень давно. Начиная с 2000-х годов государства с постиндустриальным укладом экономики смогли переместить тяжелые промышленные производства в Китай и Юго-Восточную Азию, где стоимость труда была в несколько раз ниже аналогичной стоимости труда в развитых странах. Это знаменовало собой начало эпохи глобализации и открытой торговли. Развивающиеся страны работали «на экспорт», накапливая первичный капитал, а развитые страны, пользуясь значительно снизившимися затратам, сконцентрировались на высокотехнологичных (постиндустриальных) отраслях производства. Благодаря этому, предложение дешевых товаров на европейских и американских рынках было практически неограниченным — поэтому Центральные Банки стран Евросоюза, Японии и США поддерживали нулевую (и даже отрицательную) ключевую процентную ставку, чтобы стимулировать население больше тратить.
Эпоха глобальной торговли совпала с бумом международной цифровизации. Акции IT-корпораций превратились в практически безрисковые вложения, так как с каждым годом росла мировая диджитализация — не только в развитых, но и в развивающихся странах.
Однако, пандемия коронавируса ясно дала понять, что период интенсивной мировой торговли постепенно подходит к концу. Население развивающихся стран Восточной и Южной Азии всё больше переходит из категории «бедных» в категорию «среднего дохода», а значит расходы на зарплату рабочим в индустриальных секторах будут непременно расти. Более того, вполне вероятно, что китайские производства не смогут в полной мере удовлетворить всё возрастающий совокупный спрос населения КНР, что в свою очередь так же будет разгонять инфляцию и повышать стоимость произведенных в Азии товаров. Мировая экономика в ближайшие десятилетия всё чаще будет сталкиваться не с дефицитом спроса, как это было на протяжении последних 20-ти лет, а с дефицитом предложения.
Мир в некотором смысле вернётся обратно в 70-е. Тогда, после бурного роста, связанным с восстановлением мировой экономики после Второй Мировой войны, капиталистические страны столкнулись с беспрецедентной инфляцией и относительной стагнацией. Развитым странам понадобилось примерно полтора десятилетия для переориентировки своего производства так, чтобы оно соответствовало новой реальности. Похожие трансформационные процессы будут происходить и в течение 2020-х годов. Вероятнее всего, после исчерпывания рынков «дешевого труда» в странах Южной и Юго-Восточной Азии, новой «фабрикой мира», по крайней мере отчасти, станут страны Чёрной Африки и Гвинейского бассейна. На текущий момент это единственный регион на Земле, не завершивший демографический переход, а это значит, что население африканских стран в ближайшем будущем удвоится. Несомненно однако, что рабочей силы в этих государствах не хватит, чтобы в полной мере удовлетворить совокупный спрос как стран первого мира, так и развивающихся стран Азии, а значит мир непременно столкнется с ограниченным совокупным предложением.
При этом, будущая трансформация экономических процессов не является негативным явлением: в конце концов, справедливо, что население Вьетнама и Бангладеш постепенно перестает работать буквально «за еду», производя товары потребления для жителей стран первого мира. Мировой уровень благосостояния в этом десятилетии будет лишь увеличиваться, в основном за счёт стран Азии и Африки. В то же время, ЕС и США будут проводить более протекционистскую политику, в некотором смысле возвращая высокотехнологичные производства обратно «на родину» из азиатских стран. Протекционистская политика будет сопровождаться относительным повышением ключевых ставок — вероятнее всего, нулевыми они уже не будут.
Однако, есть и позитивные предпосылки к тому, что период экономической трансформации и связанной с ним макроэкономической турбулентности будет относительно коротким. Во-первых, глобальная автоматизация производства в определенной мере способствует увеличению совокупного предложения. Производство автомобиля сегодня требует гораздо меньше «физической силы» по сравнению с семидесятыми. Во-вторых, население стран первого мира постепенно стареет, а рождаемость на 100 000 человек едва превышает смертность. То есть, дальнейшего увеличения совокупного спроса в развитых странах не предвидится, а скорее всего он будет лишь падать. В-третьих, к концу 10-х мир столкнулся с реальными последствиями глобального потепления. Всё больше становится очевидным, что без радикального изменения структуры потребления и производства негативные последствия глобального потепления для многих государств станут необратимыми. «Энвайроментализация» потребления так же во многом должна ограничить совокупный спрос.
Переходы от одной экономической формации к другой на протяжении всей истории сопровождались периодами макроэкономической нестабильности. Вероятнее всего, первую половину 20-х годов мировую экономику будет регулярно «покачивать», что приведет к росту социальной и геополитической напряженности и неравенству доходов. Однако подобная турбулентность — естественный процесс, через который ни раз проходило человечеcтво. К 2030-му году экономика должна снова выйти на «плато стабильности», адаптировавшись как к климатическим ограничениям, так и к возросшему экономическому влиянию азиатских и африканских государств.
