Турецкий Гамбит
В последнее месяц турецкая лира стала самой обсуждаемой валютой на мировом рынке. Всему виной, разумеется, неортодоксальная монетарная политика президента страны Реджепа Тайипа Эрдогана, который теперь фактически руководит действиями турецкого центробанка. Вопреки всем законам современной макроэкономической теории, вместо повышения ключевой ставки с целью сдерживания инфляции Эрдоган упорно её понижает. За полгода ЦБ Турции сменил уже трёх руководителей, впавших в немилость после очередного повышения ставки, чтобы замедлить стремительное удешевление лиры. В чем же причина таких иррациональных действий президента Турции?
Прежде, чем углубляться в экономику Турции, стоит уточнить, как именно центральные банки таргетируют инфляцию посредством изменения величины ключевой ставки.
Предположим, что в текущий период государство испытывает значительный рост инфляции. Одна из основных причин инфляции — это увеличение совокупного спроса в экономике. Люди и домохозяйства начинают гораздо больше тратить, спрос превышает предложение, от чего растет уровень цен, разгоняется экономика и увеличивается совокупный выпуск (ВВП). Что же в этом плохого? Дело в том, что слишком высокая инфляция, то есть, подорожание товаров и услуг, значительно уменьшают размер совокупных сбережений в государстве. Домохозяйства и фирмы не делают накоплений, так как они всё равно будут «cъедены» инфляцией. В то же время, уровень сбережений крайне важен для долгосрочных инвестиционных проектов, которые так же увеличивают ВВП страны. Идеальный уровень инфляции для государства должен быть такой, чтобы деньги не «застаивались» в экономике и в то же время не обесценивались слишком быстро. Так же важно, чтобы уровень инфляции был не только небольшим, но и постоянным, чтобы инвесторы могли рассчитать, насколько обесценятся их вложения через несколько лет и предприняли соответствующие решения. Такой уровень инфляции называется «целевым», и именно целевой уровень инфляции является ориентиром для ЦБ при проведении монетарной политики. Для ЕС и США целевой уровень инфляции — 2%, для России— 4%, для Турции — 5%.
Само собой разумеется, что если инфляция превышает целевые значения, то Центральный Банк начинает проводить дезинфляционную политику. Основной инструмент этой политики — ключевая ставка, выставляемая центробанком.
Ключевая ставка — это процент, под который центральный банк выдает кредиты коммерческим банкам и принимает от них деньги на депозиты. Ключевая ставка влияет на инфляцию. Если центральный банк поднимает ставку, деньги в экономике становятся дороже. Это значит, что вслед за ней повышаются ставки по кредитам и депозитам. Люди и компании в такой ситуации менее охотно берут кредиты, а значит, меньше тратят на покупки и меньше инвестируют. При этом высокие ставки по депозитам мотивируют их больше сберегать. В результате снижается спрос на товары и услуги, цены перестают расти и, как следствие, замедляется инфляция. Наоборот, при снижении ключевой ставки деньги становятся дешевле, снижаются ставки по кредитам и депозитам. Люди и компании берут больше кредитов, больше тратят и инвестируют, меньше сберегают. Это приводит к росту спроса, повышению цен и увеличению инфляции.
К концу 21-го года весь мир столкнулся с масштабной инфляцией, вызванной последствиями пандемии. На протяжении прошлого и позапрошлого года практически все государства применяли меры фискального (снижение налогов, выплаты субсидий) и монетарного (понижение ключевой ставки) стимулирования экономики, чтобы справиться с негативными шоками спроса и предложения, вызванными пандемией. Экономика разогналась, и теперь приходится «платить по счетам», таргетируя инфляцию. По всему миру Центробанки поднимают ключевые ставки, стимулируя население сберегать, а не тратить.
На этом фоне резко выделяются действия президента Эрдогана, который на данный момент фактически контролирует Центральный Банк Турции. Вместо повышения инфляции, Эрдоган настаивает на ее снижении. Это вылилось в катастрофическое падение курса лиры, а также спровоцировало широкомасштабную критику действий президента, в том числе и в паблике [1,2]. Спустя месяц после столь драматичных для турецкой экономики событий становится понятно, что неортодоксальными методами макроэкономического стимулирования Эрдоган преследует вполне практические цели. Попробуем разобраться, какие.
Чтобы лучше понять, на что рассчитывает Эрдоган, нужно углубиться в структуру турецкой экономики. С начала 2000-х годов Турция переживает бурный экономический рост. В 2002-2007 годах экономика страны выросла на 7,2% в годовом исчислении. Турция также преуспела во время мирового финансового кризиса: после снижения роста ВВП на 0,6% в 2008 году и последующей рецессии (что привело к снижению ВВП на 4,6%) экономика страны резко восстановилась, обеспечив рост на 8% в 2010 году. В течение этого периода Турция быстро урбанизировалась, поддерживала сильную экономическую и финансовую структуру, была открыта для торговли и иностранного финансирования, выполняла многие законы и постановления Европейского Союза и значительно расширила доступ к государственным услугам.
При этом, практически на протяжении всего периода экономического роста Турция находилась в так называемой «ловушке развивающихся рынков». Дело в том, что турецкая экономика практически полностью зависит от внешних рынков, так как на территории страны отсутствуют природные ресурсы. В этом плане, турецкие власти сумели грамотно разыграть имеющиеся на руках карты. Турция на очень выгодных условиях присоединилась к Всемирной Торговой Организации (ВТО) . В 1995 году ее экономика была слаборазвитой, а страна западно-ориентированной, поэтому ей разрешили никак не ограничивать размеры пошлин на половину всей товарной номенклатуры, а также оставили права на ряд тарифных и нетарифных мер защиты. С помощью вступления в ВТО на благоприятных условиях турецкие власти защитили свой внутренний рынок.
Далее на относительно выгодных условиях был заключен таможенный союз с ЕС и принят целый букет законодательных мер поддержки перерабатывающей промышленности, основанных на беспрецедентных налоговых льготах, но и ими не ограничивающихся: были так же специальные цены для местных переработчиков, мощнейшая поддержка экспорта продукции с высокой добавленной стоимостью и т.д. Эти меры в совокупности с наличием свободной рабочей силы (Турция до сих пор подпитывает рынок труда в промышленности за счет сельских жителей) привели к тому, в структуре экспорта за последние 25 лет доля машиностроения и тяжелой промышленности выросла с 11% до 31%.
При этом, практически все десятые Турция находится в дефиците торгового баланса (импорт превышает экспорт). Рост экономики происходил в первую очередь за счет притока иностранного капитала, так как увеличить капитализацию, например, за счет экспорта сырья Турция не могла по причине почти полного его отсутствия. Опора делалась на совместные производства или размещение производств иностранных компаний, а также на туризм.
В 2018-м году Эрдоган, судя по всему, разочаровался в «про-европейском» пути развития Турции. Причинами такого «разворота на Восток», являются не только личные неоосманские идеи Эрдогана, но и куда более прагматичные факторы. Вероятнее всего, президент понял, что вступление в Европейский Союз Турции не светит и в Европе турков по большей части «не ждут». C тех пор Эрдоган начинает активнее проводить политику «суверенизации» турецкой экономики, пытаясь отвязать ее от внешнего капитала.
В 2020-2021 гг. турецкий бюджет недополучил миллиарды долларов из-за падения промышленного производства, разрыва цепочки поставок и, самое главное, практически полного прекращения туристического потока. На этом фоне у Турции, и так находившейся в состоянии вечного дефицита текущего счета, возникла серьезная угроза дефолта по внешнему долгу.
В чем же заключается «ловушка», в которой оказалась турецкая экономика? Чтобы расплатиться с внешним долгом, государство должно поднять ключевую процентную ставку, чтобы привлечь в страну иностранные инвестиции, укрепить валюту и побороть инфляцию, Но повышение ставки до рассчитанных ЦБ Турции 18% сильно замедлит рост собственного ВВП Турции. Подобный сценарий наблюдался в России после валютного кризиса в 2014-м и резкого поднятия ключевой ставки: положительный прирост ВВП страна показала только спустя 2 года.
Эрдоган же избрал альтернативный «неортодоксальный» путь. Вместо повышения ставки и замедления ВВП, он решил провести некий аналог «шоковой терапии» и наоборот как можно ниже опустить ставку, чтобы разогнать ВВП ценой высокой инфляции. Более того, инфляция в некоторой степени помогает Турции избавиться от «лировой» части внешнего долга, которая стремительно дешевеет вслед за турецкой валютой.
Эрдоган делает ставку не на внешних инвесторов, а на разгон собственной турецкой экономики. Необходимые же инвестиции президент ищет не в Евросоюзе, а в странах Персидского залива. Более того, в стремлении укрепить падающую национальную валюту, турецкий Центробанк представил ряд инновационных мер. В частности, Центробанк теперь будет компенсировать убытки клиентам банков, если их ставка вклада не покроет падение лиры по отношению к доллару (своего рода государственный валютный опцион). Инструмент работает следующим образом: турецкое казначейство компенсирует убытки, понесенные держателями вкладов в лирах, если падение курса лиры по отношению к твердой валюте превысит банковские процентные ставки. Например, если банки платят 15% за депозиты в лирах сроком на один год, но валюта обесценивается на 20% по отношению к доллару за тот же период, казначейство (то есть налогоплательщики), будет выплачивать держателям вкладов разницу. Инструмент будет применяться к физическим лицам, имеющим депозитные счета в лирах со сроком погашения от трех до 12 месяцев. Иными словами, государство решило переложить на себя часть валютных рисков, связанных с низкой ключевой ставкой.
Закономерным остается вопрос, каким образом госбюджет будет выплачивать «валютную неустойку» вкладчикам, если лира опять резко упадет. Варианта у Центробанка два: либо брать деньги из резервов (которые и так практически пусты), либо печатать новые лиры. Очевидно, что второй вариант лишь ускорит инфляцию и вплотную приблизит страну к дефолту.
В данный момент Эрдогану критически важно вернуть хотя бы частичное доверие к турецкой лире, чтобы продолжить политику по суверенизации турецкой экономики. Пока что лира относительно стабилизировалась (в том числе и благодаря новаторским решениям ЦБ), но очередная волна пандемии может запросто расшатать хрупкое равновесие, и тогда турецкий бюджет столкнется с колоссальными затратами из-за изменения валютного курса.
Эрдоган решил сыграть своеобразный гамбит: пожертвовав национальной валютой и стабильными ценами, он рассчитывает получить быстрое восстановление турецкой экономики за счет конкурентного преимущества Турции и ускоренной выплатой внешнего долга. Обратная сторона такой стратегии — высокая инфляция, вероятная долларизация экономики, а также падение уровня жизни населения. Более того, высокая инфляция может сказаться и на внутреннем производстве, так как практически все сектора турецкой экономики являются импортозависимыми.