Ростов-на-Дону – город проектировщиков

Ростовская Дирекция по проектированию ООО «ЛЭМ» была создана в сентябре 2019 года. Начинали с двух десятков специалистов, через шесть лет в штат дирекции был принят 100-й сотрудник, а сейчас в офисе трудится уже 130 человек. Первое время даже и не мечтали о полноценной дирекции, сейчас готовы выполнять самые сложные задачи под ключ.

«Давайте уже что-нибудь организовывать!»

– С главным инженером ООО «ЛЭМ» Павлом Васильевичем Витчиновым мы знакомы с 2014 года, – рассказывает директор ростовской Дирекции по проектированию Константин Сергеевич Гукасов. – «Ленэлектромонтаж» тогда строил ВЛ 500 кВ Донская АЭС – Старый Оскол, а «Югэнергопроект», где я работал начальником отдела линий, ее проектировал. По мере роста объемов строительства отсутствие собственного проектного подразделения в ООО «ЛЭМ» становилось слабым местом компании.

Как-то вечером мне позвонили. «Давайте уже что-нибудь организовывать!» – услышал я в трубке. Далее был обстоятельный разговор с Павлом Васильевичем и его заместителем Анатолием Александровичем Новиковым. Причем, говорили только об отделе линий, о полноценной дирекции по проектированию на тот момент даже речи не было. Решили создать небольшое подразделение под конкретные задачи.

В «ЛЭМ», как мне пояснили, были перспективные работы и нужны были свои проектировщики, которые могли бы этими работами заниматься. Тогда я связался с Андреем Владимировичем Шутенко, с которым мы когда-то плодотворно трудились в одной организации (знакомы с 2009 года), рассказал о поступившем предложении. Он с ходу отреагировал: «А почему только линейщиков, давайте тогда и подстанционщиков будем приглашать». Идея нашла одобрение. Желающих перейти на работу в ООО «ЛЭМ» долго искать не пришлось. Причем, особо никого не «грабили», потому что многие проектные организации в Ростове-на-Дону к тому времени были, скажем так, уже в плачевном экономическом состоянии. Мы просто звонили специалистам, с которыми работали на разных этапах в разных организациях, и озвучивали наши условия и уровень заработной платы. Каких-то заоблачных денег никому не обещали, их у нас просто не было. Люди нас знали, потому, наверное, и поверили. Сначала приняли в штат пять «линейщиков» и четыре «подстанционщика», затем «сметчиков» и «строителей» (куда ж без них!). В итоге сформировалась команда, человек 20, наверное. Первые работы под флагом «ЛЭМ» – это проектирование линий электропередачи и подстанций 110 кВ по Южному берегу Крыма: ПС 110 кВ Заря, ПС 110 кВ Алупка, ВЛ 110 кВ Севастополь – Заря – Алупка (три этапа).

– Так исторически сложилось, что в Ростове-на-Дону во все времена был высокий проектный потенциал, – включается в разговор технический директор ростовской Дирекции по проектированию Андрей Владимирович Шутенко. – Проектных институтов было много, большая часть из них с федеральным подчинением. «ЮжЭнергосетьПроект», «ТеплоЭлектроПроект», «ТяжпромЭлектроПроект», «РостовГражданПроект», «Гипрошахт», «КавжелдорПроект», «ПромЗерноПроект», были еще какие-то машиностроительные, сельскохозяйственные проектные институты. Когда финансирование шло из бюджета, они все успешно работали, но после распада Советского Союза случился переход на рыночные рельсы, самоокупаемость и жесткую ценовую конкуренцию с менее именитыми проектными организациями. Этот период смогли пережить единицы. Так что сейчас практически ничего из прошлого великолепия советских проектных институтов уже и не осталось.

Свою лепту в развал российских наследников советских проектных институтов внесли и известные зарубежные поставщики энергетического оборудования. Раньше проектный институт мог своими силами запроектировать ту же электростанцию, было понимание технологии, взаимосвязи всего оборудования, оценка технических характеристик и способов применения. А потом пришел импортный производитель технологического оборудования, который заместил какую-то часть проектировщиков путем того, что, продавая свою продукцию в России, представлял ее как «черный ящик», в котором понимает только он. Проектные работы шли в комплекте с поставляемым оборудованием, практически бесплатно. Но когда что-то ломалось, исправить это якобы могли только сотрудники иностранных поставщиков оборудования. Для поставщиков это было выгодно, но таким образом был убит наш рынок проектирования технологически сложных систем и объектов (в том числе объектов генерации, систем электропередачи постоянного тока и другие).

Когда иностранные производители оборудования начали уходить с российского рынка в связи с известными событиями 2022 года, ушли и импортные технологические процессы. Многие проектировщики, по сути, остались без работы, потому что они внутри этих стандартизированных технологических процессов ничего особо и не понимали, могли только взять их и привязать к конкретному объекту, а этого уже было недостаточно. Российских же технологий в отдельных отраслях практически нет, они пока только нарабатываются.

– Это же не только «ЛЭМ» придумал, что можно создать проектное подразделение в Ростове-на-Дону, – продолжает Константин Сергеевич. – Организаций, у которых головной офис в Москве или даже за границей, было много, потому что так сложилось исторически, что в Ростове-на-Дону кадровый потенциал хороший, а финансовые запросы у работников не такие высокие, как в Москве или Питере. Поэтому получается оптимальное соотношение по качеству специалистов и их стоимости.

Мы были не первыми проектировщиками в ООО «ЛЭМ». В Чебоксарах уже работала дирекция, а примерно за неделю до нас проектная дирекция была открыта в Туле. Но проектная дирекция, в штате которой более ста человек, только одна – в Ростове-на-Дону. Начиная с 2019 года, у нас все работают без передышки, и работы только прибавляется. Продолжаем рассматривать резюме на согласованные вакансии.

С коллегами из других проектных дирекций «ЛЭМ» работаем как единый механизм. Распределяем между собой объемы. Но стараемся, по возможности, каждый объект делать силами одной дирекции. Так проще контролировать процесс проектирования. Даже при нашем дружественном взаимодействии проектировщиков из разных дирекций все равно возникают какие-то коллизии, ошибки, нестыковки. Впрочем, бывают ситуации, когда мы берем часть проекта, которым занимается другая дирекция, или, наоборот, обращаемся за помощью в Тулу или Санкт-Петербург, когда не хватает своих специалистов.

В университет за молодыми сотрудниками

– Павел Васильевич все время нас подталкивал: «берите людей, берите людей», – вспоминает Константин Сергеевич Гукасов. – И мы брали. Однако в какой-то момент ресурс специалистов нужной нам квалификации на берегах Дона попросту иссяк. Всех знакомых, кто согласился на наши условия, мы взяли, а в кадровых агентствах хороших проектировщиков днем с огнем не сыщешь.

И тогда с подачи главного инженера ООО «ЛЭМ» решили, что нужно работать с молодежью, со студентами. Андрей Владимирович Шутенко наладил связи с вузами. Мы начали ездить на ярмарки вакансий. В 2023 году впервые презентовали себя на подобном мероприятии. Результат той поездки не особо порадовал нас. Мы поняли, что внимание на нас и в целом на энергетическую отрасль молодые люди обращают не так активно, как нам бы хотелось. Есть более привлекательные отрасли – IT-индустрия, к примеру.

Но мы ж не привыкли отступать: если они не хотят идти к нам, значит, нам нужно идти к ним. Проще ведь общаться, когда непосредственно в вузе есть хотя бы небольшое ядро единомышленников. Как потом оказалось, это идея не новая и такая практика уже давно существует. Другие организации свои зернышки уже здесь разбросали – кто-то открыл лабораторию, кто-то конструкторское бюро, кто-то просто спонсорскую помощь предоставил. На словах в вузе, конечно, рады всем, но по итогу вуз плодотворно сотрудничает с теми организациями, кто проявил настойчивость и активность. Мы тоже начинали с агитации и спонсорской помощи, а в сентябре 2025 года открыли свое представительство в Новочеркасском техническом университете (Южно-Российском государственном политехническом университете имени М.И. Платова) – Инженерный центр ООО «ЛЭМ».

В этом вузе есть несколько специальностей, которые нам интересны. Энергетический факультет, понятно, весь наш, какие-то направления на строительном, горном, геологическом факультетах нам тоже вполне подходят. Проектировщиков ведь нигде не учат как таковых, учат специалистов той или иной отрасли, а из них потом можно сделать хоть проектировщика, хоть того, кто на месте будет руководить каким-то процессом. Здесь главное базовое образование.

Есть в нашем регионе и другие вузы с нужной для нас направленностью. Например, Донской государственный технический университет (ДГТУ), опорный вуз Ростовской области, к которому в 2015 году был присоединен Ростовский государственный строительный университет. Мы к ним неоднократно обращались, но как-то не сложилось сотрудничество.

Ростовский государственный университет путей сообщения (РГУПС) более лояльно относится к организациям, подобным нашей. Мы там тоже проводили презентации, и у нас были их ребята на производственной практике, но такое глубокое сотрудничество, как с Новочеркасским политехом, пока не получается наладить. Есть, впрочем, у нас в штате выпускники РГУПС и ДГТУ. Специалисты приходят из разных вузов. Уже и сарафанное радио в нашу пользу работает. Кто-то из преподавателей, с которыми мы общались в ходе наших агитационных мероприятий, рекомендует нас своим студентам.

– Представление о проектировании имеют единицы, в основном те, у кого родственники были связаны с этим делом, – подхватывает тему Андрей Владимирович Шутенко. – Потому начинали мы общение со студентами с азов, объясняли, кто такой проектировщик, и чем он занимается. Проводили презентации, рассказывали о дирекции, о себе, о том, как сами пришли в профессию. Для примера: приходим на строительный факультет, представляемся: «Ленэлектромонтаж». Ребята смотрят на нас с непониманием: «Зачем электрики пришли к строителям? Что вам надо?» Объяснили молодым людям, что они ведь не только жилые дома будут строить, кто-то и в промышленном строительстве будет востребован, в том числе и в энергостроительных компаниях. Им предстоит строить открытые распределительные устройства, здания, сооружения на подстанциях, линии электропередачи. Агитируем их, конечно, в нашу проектную дирекцию, но, если вдруг кто-то захочет идти в строительство, то тоже рады – хорошие строители «ЛЭМ» всегда нужны.

Начали приглашать студентов в дирекцию на экскурсии, знакомили с нашими сотрудниками, с их работой, сами стали чаще ездить в университет. Потихоньку дело сдвинулось: если в первый год к нам на производственную практику пришли всего несколько человек, то сейчас уже больше двадцати.

Молодые люди ведь в большинстве своем сами еще не знают, к чему они предрасположены. В лучшем случае человек понимает, усидчивый он или нет, нужна ли ему смена картинки, движение. Поэтому очень здорово, что сейчас мы даем студентам возможность попробовать себя в проектировании на практике, в том же Инженерном центре. А нам, чтобы проверить потенциальных сотрудников в деле, не нужно отвлекать большие собственные ресурсы. После прохождения производственной практики в Инженерном центре студенты могут сделать осознанный выбор о том, привлекает ли их профессия проектировщика.

Энергетика - на все времена

Константина Сергеевича Гукасова пойти в энергетики надоумил отец, который сам много лет работал в ПРП «Ростов-Энерго». Сотрудники этого производственно-ремонтного предприятия обслуживали разные подстанции, ремонтировали трансформаторы, выключатели и т.д.

– Отец был бригадиром ремонтников, в основном это был нелегкий физический труд, – рассказывает Константин Сергеевич. – Я часто бывал у него на работе. Мне же всегда инженерное дело нравилось. Думал в машиностроение пойти. Но, когда закончил школу, а это случилось в 1996 году, папа сказал примерно так: «Неизвестно еще, что там будет в других областях промышленности, но энергетика нужна будет всегда». Я послушался. Выбрал энергетический факультет Ростовского института инженеров железнодорожного транспорта (РИИЖТ), и ни капли не жалею о своем решении.

Как попал в проектировщики? Заканчивая институт, много размышлял, куда идти. С эксплуатацией и ремонтным делом был уже знаком – и по работе отца, и сам на практике был. Хотелось все же более интеллектуального занятия и интересного общества. Получив диплом, открыл справочник проектных институтов Ростова-на-Дону. Первым выпал «ТеплоЭлектроПроект». Сразу не понравилось: и само здание в плохом состоянии, какая-то разруха, безнадега кругом, да и электриков там было очень мало, и работали они не в основном отделе.

Позвонил в «ТяжПромЭлектроПроект». Сказали: «Приходи!» Состояние этого института я бы тоже оценил на «троечку». Но у них там как раз какая-то работа появилась, объемы выросли. Стали набирать молодежь, были корифеи, кто учил. Первое время, конечно, к серьезным делам не подпускали. Дадут тебе правила электроустановок, укажут какой-то раздел – вот тебе пример, как просчитать гирлянды. Сидишь, изучаешь. Потом какие-то простые задания – например, оформить деталь перехода пересечения. Затем на несколько дней отправили в командировку с изыскателями, очень интересно. Я ведь на тот момент и не представлял, чем геодезисты занимаются, перезнакомился со всеми. Ну и пошло-поехало, постепенно втянулся, все понравилось. Уже четверть века в проектном деле, и никогда даже мысли не было поменять сферу деятельности.

Андрей Владимирович Шутенко учился на энергетическом факультете Южно-Российского государственного политехнического университета (Новочеркасского политехнического института), на кафедре «Электрические станции и подстанции». На выпускном курсе прошел практику в проектной организации – участвовал в проектировании какой-то станции, что-то чертил, писал. Однако, говорит, не имел ни малейшего представления о том, что проектное дело – это большая многогранная структура, состоящая из множества различных специализаций. В процессе обучения в вузе об этом никто не рассказывал.

– После получения диплома ушел в эксплуатацию, больше года трудился в центральных электрических сетях, – вспоминает Андрей Владимирович. – Не понравилось. На тот момент пришлось работать на устаревшем оборудовании. Понял, что я вряд ли что-то новое там смогу узнать, не видел для себя точек роста. А еще эксплуатация это, когда в любую погоду ты идешь и выполняешь какое-то задание. Проектирование – это все-таки офис. В тот момент еще и зарплата была повыше. Хотя, честно скажу, я мало представлял, чем предстоит заниматься. Устроился инженером в проектный институт, и год, наверное, только втягивался в процесс, разбирался со структурой. Фактически проектировщик на предприятии первый год не приносит никакой пользы, а только учится. Даже я бы сказал доучивается – изучает то, чего ему не додали в вузе.

Кстати, в Новочеркасске во времена моего студенчества суммарно училось вместе с заочниками порядка 20 тысяч человек. И никто к нам не приходил с какими-то предложениями. Ярмарка вакансий была чисто номинальная, просто мероприятие ради «галочки». Распределения как такового уже не было. Можно было получить рекомендацию от своего преподавателя или направление на практику, и все – это был максимум. Сейчас в вузе учится порядка 10-12 тысяч человек, то есть почти в два раза меньше, но, приходя туда за студентами, еще попробуй их заинтересовать. У них сейчас выбор, которому можно позавидовать – потенциальные работодатели каких только плюшек не предлагают, чтобы привлечь дельного выпускника в свою компанию.

Жизнь проекта

– При получении заказа первоначальную информацию мы берем из государственных открытых источников, – поясняет Константин Сергеевич Гукасов. – Обращаемся во все администрации, службы, инстанции тех регионов, на территории которых будет строиться объект. Пишем официальные письма, что-то сейчас уже работает через портал Госуслуги. Выявляем все ограничения. Затем рождается ось трассы линии электропередачи. Дальше выполняются изыскания.

Составляется карта с разными зонами – в одни можно заходить, в другие нет. Дачные поселки, аэропорты, скотомогильники, газопроводы, водозаборы... Это то, от чего нам нужно уходить. В результате вырисовываются разные варианты трассы ЛЭП. Вся эта проработка превращается в основные технические решения – это несколько томов предпроектной документации, с которой мы едем к заказчику на защиту. Там все описание – чем хорош тот или иной вариант, какие проблемы, какие земельные участки нужно изымать. Если посмотреть все наши записи, то это почти журналистская работа из категории «Расследования». Геология, геодезия, все инфраструктуры, пересечения, технико-экономические сравнения... Заказчик в итоге принимает решение по какому варианту выполнять строительство. После этого мы делаем изыскания и начинаем проектировать объект.

Для разговора со студентами мы сделали такую картинку, которая в простой форме наглядно показывает, с чем связана проектная документация.

Под первым номером технологи: если рассматриваем линию электропередачи, то это «линейщики», если подстанционный площадной объект, то там уже проектируют подстанционщики. Далее «земельщики». Это или наши ростовские, или волгоградские (отдел по исходно-разрешительной документации г. Волгоград). В их ведении все вопросы, связанные с оформлением земли под объектом, и регистрация. Всевозможные смежные отделы – все виды технологий там участвуют: и первичники, и строители, и связисты, и специалисты по автоматике и телемеханике. Ни один объект не обходится без археологии. Здесь понятно – история. Затем все виды изысканий – геодезия, геология, гидрометеорология плюс разного рода экологические исследования (растения, животные, грунты, почва).

На базе всех видов изысканий разрабатываются экологические мероприятия по объекту, в том числе проект рекультивации земли. После проведенных работ территория должна остаться чистой. Если попадают краснокнижные животные или растения, то их нужно отметить и учесть, согласовывать с лесниками и с представителями администраций. Закладываются финансовые средства на перенос редких экземпляров на другую территорию или, если это невозможно, на компенсацию за ущерб.

ДПТ и ЗПО – документация по планировке территории и земельно-правовые отношения. Ни один проект не обходится без оформления земельных участков – хоть под линию электропередачи, хоть под подстанцию. Привлечение саперов обязательно по всем регионам, где были боевые действия. Дендрология тоже очень большой пласт работы в проектной документации. У нас есть специалисты по зеленым насаждениям, которые подсчитывают количество различных видов вырубаемых деревьев, закладывают все это в сметы – потом либо программа по восстановлению лесов Гослесфонда, либо финансовая компенсация местным бюджетам.

ПОС – это проект организации строительства. Этот раздел описывает все усложняющие факторы, которые есть на проектируемом объекте, все транспортные схемы. В каждом регионе возникают какие-то свои особенности. И чтобы все расходы в дальнейшем мы могли отобразить в сметах, они должны быть прописаны в ПОС.

Сметчики все эти разделы, а также спецификации и ведомости объемов работ, в итоге превращают в сметы и деньги, определяют стоимость строительства объекта. Работа выполняется с помощью сметных программ по сметным нормативам и сборникам базовых цен. Установка опор, к примеру, стоит столько-то, рытье котлована столько-то и так далее. Сотни разных видов работ и у каждой своя цена. Кстати, контроль ценообразования объектов с каждым годом ужесточается. То, что было пять десять лет назад, сейчас кажется таким простым.

Строители и подрядчики. Взаимодействие проектировщиков со стройплощадкой идет на всех этапах, начиная от того, какие проектные решения мы принимаем и смогут ли строители реализовать их или нет? Когда строители начинают строить объект, к нам поступает немало вопросов по проектной документации.

Ну и в заключение государственная экспертиза, экологическая экспертиза, все согласования, пересечения, подключения к коммуникациям, запрос технических условий, работа с администрациями, на территории которых будет строиться объект, и с заказчиком.

Когда рассказываешь студентам, что такое проектная жизнь, они удивляются насколько она разнообразна. Человек понимает, что каждый участник здесь небольшой винтик в большом и сложном механизме, но без этого винтика трудно будет завершить проект.

Продолжатель строительной династии

Наталья Эдуардовна Бароньян заведует группой в строительном отделе ростовской Дирекции по проектированию. Специализация – расчеты строительных конструкций. Она продолжатель строительной династии в четвертом поколении. Ее прадед был военным инженером в царской армии, а бабушка закончила Новочеркасский индустриальный институт (сейчас Южно-Российский государственный политехнический университет) в 1935 году.

– В нашем семейном альбоме есть уникальная фотография, – рассказывает Наталья Эдуардовна. – Ей уже больше 90 лет. На ней запечатлена группа выпускников Новочеркасского индустриального института. Среди них моя бабушка, Валентина Алексеевна Скоморохова. Она училась в НПИ с 1930-го по 1935-й год по специальности инженер-строитель. Молодые люди на этом снимке выглядят гораздо взрослее, если сравнивать с моим поколением и уж тем более с нынешними студентами. С чем это связано? Наверное, многие из них поступали в вуз не сразу после школы, а в более осознанном возрасте, а, может, в те времена юноши и девушки действительно раньше взрослели, были более серьезными. На их долю потом выпали трудные времена – война, послевоенная разруха, восстановление страны.

Именно бабушка, как мне рассказывали, стала в то время главным добытчиком в семье. Работала она по специальности, инженером по строительству, потом ушла в проектировщики. Устроилась в только-только созданный в Ростове-на-Дону (в 1946 году – прим.авт.) крупный проектный институт «РостовТеплоЭлектроПроект». Больше тысячи человек в штате! Проектировали сооружения генерации. Какое-то время она даже возглавляла строительный отдел. Такая вот крутая бабушка, я ей очень горжусь!

Следующей шагнула на путь строителя-проектировщика моя мама, Лидия Леонидовна Бароньян. Причем, никакого давления от бабушки на выбор профессии моей мамой не было. Мама говорила, что все получилось как-то само собой. Она поступила в Ростовский инженерно-строительный институт по специальности «Промышленное и гражданское строительство». Получив диплом, совершенно осознанно пошла в проектирование. Работала в разных проектных институтах в промышленном строительстве. Тогда же все развивалось в Советском Союзе. В «РостовТеплоЭлектроПроект» маме тоже довелось трудиться. Только вот устроилась она в этот проектный институт только тогда, когда оттуда уволилась бабушка. В те времена считалось (по крайней мере, в нашем окружении), что это некрасиво, когда родители, достигшие определенного положения, протаскивают детей на какие-то должности.

Есть сведения что мой прадед (бабушкин папа) был военным инженером в царской армии. Не знаю, как это все у нас передается – может, с генами или с чем-то еще.

Когда я училась в школе, то даже и не думала, что пойду по стопам своих родственников. Серьезно занималась музыкой, играла на фортепьяно. После 8 класса пошла в музыкальное училище, сдала экзамены, но через два месяца забрала документы и вернулась в школу. Почему приняла такое решение? Услышала, как моя учительница, у которой я занималась, жаловалась, что все преподаватели музыки сидят без работы, а, стало быть, и без денег. Это был 1991 год, люди просто выживали, как могли, платить за кружки и секции в то время могли позволить себе единицы. В общем, перспектива стать в будущем безработной меня совсем не радовала. Закончила в итоге 10 классов и поступила в Ростовский инженерно-строительный институт.

Все дело в том, что кроме музыки мне очень нравилась математика. И не мудрено, ведь еще древнегреческие философы находили тесную связь между этими видами человеческой деятельности (Пифагор считал, что музыка и математика имеют общие основы, а гармония чисел сродни гармонии звуков – прим. авт.). Математика мне очень легко давалась. Наверное, можно было и высшее образование, как-то связанное с этой наукой, получить. Однако и тут сработал «закон самосохранения». Для физиков, как и для лириков (да, впрочем, и для всех других представителей школьных наук), тогда были голодные времена. А вот строители востребованы всегда и могли хоть что-то зарабатывать, как-то выкручиваться. Это мне объяснили мои родственники, да и сама я все видела на примере своих родителей. Папа, кстати, тоже инженером был, геологом.

Строительная тема окружала меня всю жизнь. Чертежи домой попадали постоянно, и к маме на работу я частенько ходила. Нравилась там обстановка в коллективе, когда вокруг тебя умные, интересные, интеллигентные, ответственные, разносторонне образованные люди. Представляете, у них в проектном институте был целый эстрадно-джазовый оркестр. Сотрудники его сами организовали, выступали на различных мероприятиях. Я, к сожалению, в него не успела попасть – оркестр распался пока училась в институте.

Училась, как и мама, по специальности «Промышленное и гражданское строительство» (ПГС). Очень нравилось, преподаватели у нас были классные – умели студентов заинтересовать. Параллельно шла веселая студенческая жизнь. И это несмотря на то, что время было голодное, очень тяжелое в финансовом плане (1992-1997 годы). Как-то выкручивались... После получения диплома нужно было искать работу. Какие-то подработки были, да и родители, наверное, посодействовали бы. Однако я, в итоге, осталась в аспирантуре, решила, что буду писать диссертацию, уйду в строительную науку. Есть такая специальность «строительная механика». Собственно говоря, это то, чем я до сих пор и занимаюсь. Аспирантуру формально закончила, диссертацию написала по теме «Предельное состояние упруго-вязко-пластичных стержневых систем», но на защиту не вышла. Причин несколько, одна из главных – финансовая. Нужно было немного денег вложить, чтобы на защиту выйти, а их просто не было. Думала «потом-потом»... А потом оказалось, что все это вроде и не нужно.

Первое место работы – АО «РостовГражданПроект». Да, тоже пошла в проектировщики. А куда идти, на стройку что ли? Сейчас, может, и пошла бы... А тогда я была молоденькая девчонка, воспитанная в интеллигентной семье, и понимала, что для работы на стройке мне не хватает, скажем так, личностных качеств, чтобы разговаривать с рабочими на одном языке. Пришла в проектирование и, так получилось, что практически сразу занялась расчетами строительных конструкций. Потому что мне это легко давалось, и это было ближе к моей основной специальности. Почти никто и не учил – есть учебники, есть нормативная литература. Как-то у меня получалось, и потом опыт какой-никакой был, ведь, участь в аспирантуре, я занималась расчетами. Кроме того, как аспиранту мне довелось преподавать (какое-то количество учебных часов входит в обязательную программу), и там я касалась данной темы. В общем, понимание того, чем предстоит заниматься, в голове было.

В проектной организации, куда я пришла на работу, в меня вцепились мертвой хваткой. Расчетчик – это ж редкий зверь! Чертить, пусть уж простят меня коллеги, почти каждого желающего можно научить, а с расчетами тут все сложнее. В нашем же ведении прочность и надежность: высчитываем, к примеру, какого размера нужно поставить фундамент, чтобы вся конструкция не завалилась.

Начала работать в двухтысячном году, четверть века, получается, уже, а, кажется, произошло это только вчера. Работа сразу понравилась и нравится до сих пор. В профессию попала, как говорится, на все сто процентов. Ничего менять никогда не хотелось. Да и куда идти-то? «Сникерсами» торговать? В «РостоГражданПроект» проработала пять лет. По должности даже немного поднялась, мне дали в помощь девочку-студентку – как наставник была. До сих пор с ней дружим.

Потом я перешла в одну крупную строительную организацию – ростовский застройщик, который строил большие красивые дома. Предложили более интересную, перспективную и хорошо оплачиваемую работу. Тогда как раз развивалось каркасно-монолитное строительство. А расчеты строительных конструкций начали делать с помощью программных комплексов, которые считают методом конечных элементов. Тогда это было для нас в новинку. Обещали всему этому обучить, компьютеры современные предоставили. Кроме того, подобрался очень интересный разносторонний коллектив – молодежь и аксакалы глубоко пенсионного возраста, у которых можно было много чему научиться, набраться бесценного опыта. Кстати, со всеми коллегами, кто жив-здоров из того периода, я до сих пор общаюсь. В этой строительной компании я задержалась на восемь лет и именно там познакомилась со многими ребятами, с которыми мы сейчас работаем в «ЛЭМ», – с Константином Александровичем Лымарем, например, возглавляющим ныне строительный отдел в ростовской Дирекции по проектированию.

Устраивало абсолютно все, работа была очень интересной, однако в какой-то момент компания начала потихоньку разваливаться. Дожидаться полного распада не стала, ушла... в «РостовТеплоЭлектроПроект». Да-да, туда, где когда-то работала бабушка, а потом мама. Хотя когда-то говорила родственникам, что уж туда-то ни при каких обстоятельствах не пойду. Но так сложились обстоятельства. Третье поколение в одном проектном институте!

Структура большая, работы тогда было очень много. У меня была группа из пяти расчетчиков в строительном отделе – три мальчика и две девочки. Мы занимались расчетами строительных конструкций в области генерации. У нас там много было интересных проектов – та же Новочеркасская ГРЭС, на Туапсинском нефтеперерабатывающем заводе большая станция, объекты, связанные с подготовкой к сочинской Олимпиаде, и т.д.

Тогда пришлось много чему заново учиться. Кажется, что ты все в жизни уже узнал, опыт большой, но каждый раз возникает что-то такое, с чем ни разу еще не сталкивался. Этим, наверное, и интересна наша работа. Ну а в сентябре 2019 года, когда ООО «ЛЭМ» решила создать в Ростове-на-Дону дирекцию по проектированию, Константин Сергеевич Гукасов пригласил в нее своего тезку Константина Александровича Лымаря. А получилось, что на новое место работы вслед за начальником из ТЭПа перетек почти весь наш дружный строительный отдел.

Я продолжала заниматься своим любимым делом – расчетами. Правда, вновь пришлось постигать новые, ранее неизведанные технологии. Нельзя же рассчитать и запроектировать строительные конструкции без понимания того, какое воздействие к ним прикладывается. А к ним в электросетевом строительстве прикладывается воздействие от электрического оборудования, от сетей, от проводов. Приходится во все вникать. Восемь лет я осваивала генерацию. Начала что-то понимать в этой непростой, я вам скажу, теме. Теперь вот электричество. Везде свои сложности, свои нюансы. Если сюда придет человек, который всю жизнь проектировал жилые дома, ему придется потратить много времени на то, чтобы во всем разобраться. С жильем все попроще, с энергетикой сложнее.

Энергетиком себя считаю. День энергетика отмечаю 22 декабря, как и День строителя во второе воскресенье августа. Профессию менять не собираюсь. Мне до сих пор интересно. Сама в шоке, что после стольких лет в проектировании до сих пор получаю удовольствие от работы.

Помимо того, что я здесь работаю, меня каждый год приглашают на защиту дипломов в строительный институт. Я член Государственной аттестационной комиссии, которая выслушивает защиты дипломов. Я этим с 2012 года занимаюсь в своей альма-матер. Честно скажу, наслушалась всякого. Сначала было очень смешно, даже какие-то перлы записывала, потом стало грустно, следующая стадия – закрыть уши и ничего этого не слышать. Две недели мы сидим с коллегами и выслушиваем. Из всего потока, а это 150 человек, всегда есть два-три светлых пятна – ты точно понимаешь, что эти выпускники не просто останутся в профессии, но и почти наверняка сделают себе хорошую карьеру. Ну и несколько дипломантов я определила бы в крепкие середняки. И, к сожалению, очень много совершенно неграмотных выпускников. Диву даешься, как они с таким багажом знаний умудрились доучиться в вузе до выпуска и почти наверняка получат диплом. Вот такая у меня неутешительная статистика. Хотя, может, кто-то из коллег думает иначе.

Сейчас в нашей дирекции трудится уже представитель пятого поколения строительной династии моей семьи – мой сын Валентин. Он инженер-проектировщик генерального плана. Вот такая у нас получается преемственность поколений!

По проторенной дорожке

Александр Алексеевич Волошин, заведующий группы отдела линий ростовской Дирекции по проектированию, тоже считает себя потомственным проектировщиком. Его мама, Тамара Илларионовна, в свое время получила диплом Ростовского института инженеров железнодорожного транспорта (в 1993 году переименован в Ростовский государственный университет путей сообщения – прим. авт.) и потом какое-то время работала в институте «РостовТеплоЭлектроПроект».

– Сначала мама по распределению уехала на другой конец нашей большой страны, на Дальний Восток, – начинает рассказ Александр Алексеевич. – Трудилась в отделении Дальневосточной железной дороги в городе Хабаровске. Это было в начале 1960-х годов. Отработав положенное по договору, она вернулась в родные пенаты и устроилась на работу в ТЭП (проектный институт «РостовТеплоЭлектроПроект») инженером.

Подразделение, в котором она работала, находилось на Комсомольской площади, в съемной 3-х комнатной квартире обычного пятиэтажного дома. Занимались проектированием воздушных линий электропередачи. Штат, по словам мамы, было небольшой, всего около 15 специалистов.

В 1962 году был основан институт «Энергосетьпроект» (в то время он назывался «Всесоюзным государственным проектно-изыскательским и научно-исследовательским институтом энергетических систем и электрических сетей «Энергосетьпроект»), а в Ростове-на-Дону было организовано «Южное отделение» этого института. Таким образом было принято решение о переводе группы ЛЭП в «Южное отделение ЭСП» в новое здание, построенное на улице Литвинова. Туда все благополучно и перешли, и там мама проработала много лет. Она была начальником отдела воздушных линий.

Когда я заканчивал школу в 1979 году, у меня уже была проторенная дорожка, на которую я в итоге и вступил. Мама закончила РИИЖТ, потом ее младшая сестра в этом же вузе получала образование. Она всего на два года старше меня, училась, когда я туда поступал. Выбрал для себя направление «Электрические машины и аппараты». После школы, может, это было не до конца осознанное решение. На выбор вуза и специальности родственники, конечно, сильно повлияли. Слышал от них неоднократно, что этот институт дает хорошее образование и что энергетическая профессия всегда будет востребована в Советском Союзе.

Многие мои друзья после 8-го класса ушли в ПТУ и к моменту моего поступления в вуз кто-то из них был уже квалифицированным специалистом – работали плиточником-мозаичником, еще кем-то. «Зачем тебе этот вуз?» – говорили они мне. – «Пока ты там учишься, мы тут неплохие деньги зарабатываем.» Зарплата у ребят была в районе 200 рублей, а у меня, бедного студента, стипендия всего 40 рублей.

Первые два курса, понятно, были общеобразовательные – не очень интересные. Потом пошла специализация, и я уже неоднократно к маме обращался: что-то спрашивал, консультировался. В итоге появился какой-то осознанный интерес к профессии. Электрические машины, асинхронные двигатели, тепловозные двигатели – все такого плана. Электрический сетей у нас в программе не было. Часть моих однокурсников потом работали на железной дороге, часть вообще не пошли в профессию. Есть и такие, кто в энергетическую область ушел и сделал неплохую карьеру, кто-то даже поднялся до должности главного инженера.

Я после получения диплома уехал по распределению на Украину, на Смелянский электромеханический ремонтный завод. Работал технологом в энергетическом цехе. Наша команда обслуживала электрооборудование по всему заводу – и станки, и все остальное. Завод был предназначен для ремонта электровозных двигателей, а мы обеспечивали его работу в плане электричества. Три года трудился по договору, жил в общежитии. Потом вернулся домой в Ростов-на-Дону и поступил инженером в Южное отделение Ордена Октябрьской Революции Всесоюзного государственного проектно-изыскательского и научно-исследовательского института энергетических систем и электрических сетей «Энергосетьпроект». Очень скоро его, правда, переименовали в ОАО «Южэнергосетьпроект».

Мама всегда рассказывала, что проектирование воздушных линий дело весьма интересное. «Ты только представь, – говорила она. – Все, что ты нарисуешь на бумаге, потом материализуется в реальности. Выезжаешь на авторский надзор и видишь, что именно там, где на чертеже ты поставил опору, она в металле возвышается на местности, провода натянуты, уже энергия по ним идет. Это ли не чудо? Потом с годами все это становится рутиной, привычным делом, а в первый раз... Зрелище завораживающее, впечатления непередаваемые!»

Взяли меня инженером. Занимался проектированием воздушных линий. Рядом работали специалисты возраста моей мамы. Людмила Сергеевна Давыдова, тоже аксакал электроэнергетики, была моим наставником в проектном институте. У нас очень сильная группа подобралась тогда. И все сотрудники, а их было семь или восемь, пытались в меня свою толику знаний вложить. Я там самый молодой был. Хотя к тому моменту мне уже 27 лет исполнилось. Доходило до того, что приходили два главных инженера проекта, начинали мне что-то объяснять, а заканчивалось все тем, что между ними возникал жаркий спор. Было очень полезно все это послушать для того, чтобы понимать нюансы профессии, трактование каких-то новых правил настоящими профессионалами своего дела.

Почти год у меня ушел на адаптацию, на притирку, на размышления «мое это дело или нет». Потом понял, что мне здесь все нравится. Как и в любом новом деле, получаться стало не сразу. Через год я думал, что еще ничего не знаю, проработав пять лет, я вдруг решил, что большой профессионал, а через 10 лет снова понял, что знаю очень и очень мало. Это нормальный процесс – чем больше работаешь, тем больше понимаешь, что всегда есть какие-то тонкости профессии, о которых ты и не догадывался.

Первое время в составе группы участвовал в проектировании линий электропередачи класса напряжения 35 кВ и 110 кВ, проходивших по территории Ростовской области. Первая серьезная линия, которой сам непосредственно занимался, стала ВЛ 110 кВ Новороссийск - Неберджаевская. Необычный объект оказался, потому и запомнился особо. В большинстве случаев между двумя анкерно-угловыми опорами ставится несколько промежуточных. Изюминка вышеназванной линии протяженностью около 40 километров в том, что она вся стояла на анкерно-угловых опорах. Пойти на такой шаг пришлось из-за климатических условий. Дело в том, что в тех местах периодически дует бора – ветер сверхнормативной скорости до 40-60 метров в секунду (порывами и до 100 метров в секунду – прим. авт.). Когда воздушные потоки такой силы воздействуют на линию электропередачи, то поддерживающие гирлянды на промежуточных опорах вместе с проводами постоянно закидываются на траверсу. Срабатывает защита и линия отключается. Каждый раз нужно отправлять на трассу ремонтную бригаду. Чтобы этого избежать и приняли такое неординарное решение, хотя оно заметно удорожало проект.

Расстановку и монтажную часть я делал, хотя мне, естественно, помогали коллеги. Осложнял проект и рельеф местности. Вся линия была на холмах построена. Там еще и шлейфы крепили анкерными заделками прямо в землю. Никакие балласты не помогали: они просто перетирали шлейфа, и тоже линия отключалась. Это была в моей практике, наверное, самая сложная линия в плане климатики.

Потом у нас пошел Северный Кавказ, там тоже попадались сложные гололедные районы, но такого безобразия, как в Новороссийске, уже, к счастью, не было. Осталась в памяти и первая моя линия на 500 кВ Ростовская АЭС – ПС Ростовская. Я был тогда уже заведующим группой. В принципе Ростовская область не отличается какими-то сложными климатическими условиями, там сложность была в расчете монтажной части, потому что три провода в фазе и трехцепные гирлянды. Все это нужно было учитывать. Это была первая «пятисотка», которую я делал самостоятельно. Она еще запомнилась тем, что силами нашего инженерного подразделения в то время была создана компьютерная программа, похожая на используемую в нынешнее время Смарт ЛЭП. Сейчас это сертифицированная программа, используемая повсеместно, а тогда наши компьютерные умельцы сами придумали, как с помощью компьютера можно по-быстрому опоры расставлять. Мы задавали им алгоритм, они по нему все переводили на машинный язык. С теми сроками, которые были нам поставлены перед нами на проектирование этой линии, мы, наверное, не справились бы без компьютерного программного обеспечения. До этого же сами расставляли опоры с помощью габаритных шаблонов, которые состояли из трех кривых: максимального провисания провода, габаритной кривой и земляной кривой. Тремя параболами на миллимитровке делали расстановку опор, сами рисовали эти палочки карандашиком.

У меня проблем в плане компьютеризации процесса не было. Наоборот, был даже какой-то азарт и радость от того, что все это здорово сокращает время на проектирование. У специалистов старшего поколения, наверное, были сложности, они ведь привыкли работать по старинке.

В институте «Южэнергосетьпроект» я работал до 2021 года. Больше 30 лет, получается. Трудности разного плана случались, но скучно никогда не было. Главные сложности наша отрасль, впрочем, как и вся страна, переживала в 1990-х годах. Проблемы тогда были у всех. Пресловутый бартер и нас, проектировщиков, не обошел. Помню, как за проектно-сметную документацию тот же Новороссийск расплачивался с нами цементом. Цемент перевозился в Ростов-на-Дону, тут реализовывался, на эти деньги покупались продукты и их по весьма «хорошим» ценам выдавали работникам института. Те же «ножки Буша».

Разруха закончилась в начале 2000-х. Пошли заказы, увеличились объемы. ФСК начала развиваться, серьезные линии появились, серьезная оплата. Несколько высоковольтных линий 330 кВ по Северному Кавказу, 500 кВ по Ростовской области. У нас отдел год жил нормально, получая хорошую зарплату, на одной только "пятисотке" Ростовская АЭС – ПС Ростовская. И премии были, и 13-я зарплата.

Однажды президент страны Владимир Владимирович Путин, выступая перед молодежью, заявил, что в стране сложилась просто катастрофическая ситуация с инженерными кадрами. Попросил содействия в этом вопросе. Не знаю, насколько эта речь подействовала на умы молодежи, но очень скоро к нам начали поступать на работу молодые специалисты. Им даже льготные кредиты выдавали, помню, под совершенно небольшие проценты, разницу оплачивал институт, с условием, что они останутся в институте и будут приносить пользу. Я тогда был заведующим группой.

Увы, но все хорошее когда-то заканчивается, где-то в 2014 году снова пошла черная полоса. Объемы вроде остались прежними, но финансирование с каждым разом все уменьшалось, а потом и зарплату начали задерживать. Мы долго ждали и надеялись, что все изменится к лучшему, но любому терпению приходит когда-то конец. Когда в Ростове-на-Дону организовали Дирекцию по проектированию ООО «ЛЭМ», первым из нашего отдела туда ушел Михаил Анатольевич Литвинов. Сейчас он здесь заведует группой.

Михаил меня сюда и порекомендовал. Сложности с уходом были – все-таки 30 с лишним лет на одном месте работал со специалистами высокого уровня и с прекрасными людьми. Человек прирастает, уходит с большим сожалением, иной раз даже со слезами. Но такова жизнь.

В финансовом плане даже сравнивать не будем – все отлично. В плане комфортности – из «Южэнергосетьпроект» в «ЛЭМ» в разное время пришло очень много специалистов, из нашего отдела процентов наверное 60, это точно, так что нахожусь в окружении хорошо знакомых людей.

Извечный вопрос: какая нынче молодежь? Во все времена она была разная. Кто-то курил и пил в подворотнях, кто-то в Афганистане выполнял интернациональный долг, кто-то учился, работал. Сейчас вот к нам студенты-практиканты из Новочеркасского университета приходят. В плане подготовки сыроваты, конечно, им еще всем учиться и учиться. Но по отношению к работе совершенно разные. У нас же в проектировании, кто не заинтересован, тот и неделю на продержится. А кого зацепила эта тема, тот остается и начинает задавать вопросы. С такими комфортно работать. Когда молодой человек стремится получить знания, это видно. И на работу приходят вовремя и после работы не бегут сразу домой. А ведь в таких мелочах и проявляется интерес к нашей профессии.

С компьютерами по-разному: есть «очень хорошо», а есть «не очень». Ну компьютер нынешняя молодежь, конечно, знает с детства, но это же на бытовом уровне. У нас-то программы серьезные, специализированные. Но, кто захочет, того мы научим – на том и держится наша профессия.

Художник, строитель, проектировщик

Весной 2023 года делегация руководителей ростовской Дирекции по проектированию провела очередную встречу со студентами Южно-Российского государственного политехнического университета имени М.И. Платова. Константин Сергеевич Гукасов (директор дирекции), Андрей Владимирович Шутенко (технический директор) и Константин Александрович Лымарь (начальник строительного отдела) рассказали о том, чем занимается компания «Ленэлектромонтаж», пригласили ребят на практику и на работу в ростовскую Дирекцию по проектированию. После окончания мероприятия всем желающим раздали бланки для анкетирования. Заинтересованных оказалось немного. Но именно тогда к представителям дирекции подошел к тому моменту еще третьекурсник строительного факультета Илья Пехотный. Сказал, что проектная тема его заинтересовала и он очень хотел бы сотрудничать.

– Причем, меня интересовала не практика, а именно трудоустройство, – вспоминает Илья Пехотный. – Мне сказали: «Хорошо, позвони.» Я позвонил – пригласили на собеседование. Пришел летом, сразу после того, как закончил третий курс. Спросили, что умею делать, чем хотел бы заниматься, конструктивно так пообщались, и в 20-х числах июня я вышел на работу.

Привлекла и заработная плата, и то, что в дирекции есть строительный отдел, и что офис расположен в моем родном городе Ростове-на-Дону. При этом о проектировании не имел ни малейшего представления, но захотел попробовать что-то новое для себя. Я ведь не энергетик, учился на строительном факультете по направлению «Высотные и большепролетные здания». Есть, конечно, какие-то общие темы, те же «строительные конструкции» мы изучали, предмет ТОЭ (технические основы электротехники). В общем, что-то в энергетике я понимал, но многие нюансы мне до сих пор недоступны.

Почему пошел на строительный? Вырос в семье инженеров, кстати, связанных с энергетикой, только в железнодорожной тематике. Родители в РИИЖТ учились. Сам я заканчивал школу с художественным уклоном. Это когда с утра учишься в обычной школе, а потом большая часть твоих одноклассников идет домой, а у тебя начинается вторая смена в художке – на 5-6 этажах в гимназии № 35 на Набережной. Получается целый день учились. Причем, такое обучение не было мне навязано родителями – это был мой собственный выбор. Вот так и получал сразу два образования с 3-го класса по 11-й. Не скажу, что из меня супер художник получился, но кое-что умею. Неплохо, кстати, чертил, даже участвовал в школьных олимпиадах по черчению. Призовых мест не помню, чтобы занимал, но тема мне была всегда интересна. А еще какие-то математические способности проявлял. Со всем этим набором умений изначально я видел себя архитектором. Но в связи с тем, что художественная часть мне к окончанию художественной школы уже порядком надоела и наскучила, захотелось чего-то более точного и фундаментального... Пошел в строители.

Предвижу вопрос: почему отдал предпочтение Новочеркасску, ведь и в Ростове-на-Дону есть вузы с похожей специализацией? Ответ прост: в НПИ более качественное обучение. Это на слуху. Решил, что пусть мне будет где-то неудобно, но я получу лучшее образование. Даже в общежитии год жил. Нужно было понять специфику – как устроены сессии, как проходят занятия, как оценивается работа, насколько строги преподаватели. Потом, когда понял, что все можно успевать, все сдавать вовремя, не лишая себя комфорта домашней жизни, вернулся из общежития домой. Главное неудобство, что в дороге проводил много времени, ведь приходилось общественным транспортом добираться из Ростова-на-Дону в Новочеркасск. Иногда ночевал в общежитие, место за собой оставил – хочется ведь и с друзьями пообщаться, а, бывает, и необходимо задержаться в Новочеркасске по тем же университетским делам.

Это сейчас с университетом сотрудничают большие серьезные строительные и энергетические компании, привлекают студентов, обеспечивают работой и зарплату платят. А совсем недавно найти себе работу по будущей специальности студенту было совсем не просто. На третьем курсе я решил, что какие-то умения и знания у меня уже есть, и неплохо было бы их как-то монетизировать. Идти в общепит или в доставку, как это делали некоторые мои сверстники, совсем не хотелось. Если ты учишься на строителя, то и работу надо искать как-то связанную с этой сферой. Была даже идея попросить родителей, чтобы они меня куда-то пристроили. Но неожиданно появился вариант с трудоустройством в ростовскую Дирекцию по проектированию ООО «ЛЭМ».

Когда в университете ты пишешь курсовую, там делаешь все – от расчета до чертежей. Хотел и в дирекции комплексно поработать с металлическими конструкциями, но, как показала практика, с таким объемом работы и рассчитать, и начертить, и потом пройти экспертизу самому ну просто невозможно. Нужно разделять обязанности. Для этого и набирается штат сотрудников. Есть расчетная группа, и есть КМ и КЖ (конструкции металлические и конструкции железобетонные). Перерисовывать уже готовые чертежи более опытных специалистов оказалось неинтересно, решил заниматься расчетами. Подошел к заведующей группой Наталье Эдуардовне Бароньян, моему непосредственному начальнику. Она объясняла мне нюансы данной работы, показывала, как работать в специальных программных комплексах. Около двух месяцев у меня ушло на то, чтобы вникнуть в тему. Влился, начали давать уже рабочие задания, а не учебные. С проверкой, естественно. Так и стал расчетчиком. Пришел в июне, к концу августа уже начал делать реальную работу. Сделал пару расчетных схем в программном комплексе, мне их подкорректировали, указали на недочеты, дали еще какую-то базу дополнительную. Поначалу просто помогал опытным расчетчикам, что-то доделывал, проверял изменения, потом мне давали простые расчетные схемы я их делал с нуля, открывал чертежи, смотрел, переносил в расчетную схему, нагрузки прикладывал, анализировать пытался. Местами было сложно, но всегда можно обратиться за помощью к опытным коллегам. Но самое лучшее, когда ты сам начинаешь задаваться вопросами, и сам пытаешься на них ответить. Читаешь специальную литературу, доходишь до основ, разбираешься, где у тебя пробелы.

Даже когда выпадают свободные минуты на работе, стараюсь не сидеть бестолково, а заняться самообразованием. Пишу вот, к примеру, лекции, никак не связанные с институтом. Сам себе даю задания, нахожу информацию, выписываю. Потом подхожу спрашиваю у Натальи Эдуардовны или у начальника строительного отдела Константина Александровича Лымаря, мне разъясняют, на правильном ли я пути. Вношу корректировки, пояснения пишу, потом пригождается. В профессиональном плане за три года, конечно, есть изменения в лучшую сторону.

Последние из объектов, расчеты которых я выполнил практически в полном объеме, были радиомачты на трех подстанциях для МЭС Юга. Это новое в наше время веяние – радиоэлектронное подавление, оборудование пеленгования, защита от БПЛА. Мачты высотой 50 метров каждая – для ПС 500 кВ Тамань, ПС 500 кВ Ростовская и ПС 500 кВ Шахты.

Со специалистом Главгосэкспертизы впервые сам общался вживую, а не через руководителя. Главный инженер проекта обосновывал конструктивные решения, а я защищался по выполненному расчету. С одной стороны, был какой-то азарт при отстаивании своей точки зрения, а с другой – и мандраж присутствовал. Это же, по сути, был мой дебют. В целом сам процесс понравился. Недочетов с моей стороны было немного – хватило бы пальцев на одной руке. В течение двух-трех недель мы созванивались с экспертом, объясняли нашу позицию, выслушивали замечания, с чем-то соглашались, какие-то решения отстояли. В итоге добавили то, что указал эксперта Главгосэкпертизы и услышали от него заветное : «Принято!»

«Почему такой большой монолитный фундамент под мачту – 11 на 11 метров в плане и толщиной два метра?» – это был едва ли не главный вопрос эксперта. Нужно было объяснить, почему мы приняли такое решение, ведь это привело к существенному удорожанию проекта. Просто нельзя меньше по нормативам! Да, стандартные опоры ВЛ ставятся на небольших фундаментах, большинство из них под обычные грибовидные подножники подходят. Да, конструкции чем-то похожи. Но у нас-то мачта 50 метров в высоту, а там 20-25 метров. В общем, все объяснили, пришли к соглашению.

Интересной была работа для якутского районного диспетчерского управления, рассчитывали монолитные здания в вечной мерзлоте, я там помогал. Есть на моем счету фундаменты под опоры, порталы ОРУ (открытое распределительное устройство), здания КРУЭ (комплектное распределительное устройство с элегазовой изоляцией), да много чего было за три года, все и не вспомню. Но есть у меня специальная тетрадочка, где все записано, если будет нужно, посмотрю. Ничего менять пока не хочу, специализация зацепила, очень интересно, да и коллектив просто замечательный.

Многие мои друзья-однокурсники тоже работают в каких-то компаниях. При встрече делимся впечатлениями. Получается, что у меня в «ЛЭМ» самые лучшие условия – и по режиму, и по зарплате, и по всем другим параметрам. Я уже здесь курсы повышения квалификации проходил, которые мне организация оплатила. Продвинутый уровень пользования программным комплексом «ЛИРА-САПР». Рассказывались нюансы, о которых я раньше не знал. Считал, что мне еще рано в это вникать. Что-то я сам потом дочитал, в голове сложилось, законспектировано. В командировки пока не езжу, у меня ведь нет допуска, так как нет высшего образования. По факту я ведь только со школьным аттестатом. Фотографии с объектов, конечно, видел, но так хочется посмотреть все живьем, поучаствовать в обследованиях подстанций, сделать замеры прочности бетона, определить в каком состоянии металлические конструкции и т.д.

Не мешает ли работа учебе? Скажу так: «На шестом курсе уже нет». Раньше надо было договариваться с преподавателями. Объяснять, что не всегда могу ходить на пары, потому что у меня есть работа. Но я готов взять обязательство, что сделать это и это, приду на защиту, на экзамен и все расскажу. Мне не нужны поблажки. Мне нужно, чтобы меня за пропуски не журили, не вызывали в деканат. Практически все шли навстречу. Я до этого три года отучился, не пропустил ни одной пары – ну разве что по болезни. Все сессии на отлично закрывал.

Преподавателю, если ты ему один раз успешно сдал, второй, на третий уже вопросов особых не будет – ты ведь на хорошем счету. Заработал репутацию прилежного ученика и тебе идут навстречу. Вот мне на пятом курсе нужно было две курсовых написать по предмету «Основания фундамента». Это очень непросто оказалось! Ведь были же и другие предметы. Все делал в промежутках между выполнениями задач на основной работе. Приходилось напрягаться сильно. Там нужно было и посчитать, и начертить даже больше, чем делаю на работе. А потом еще ехать в Новочеркасск. Это же не просто по электронке отправил, тебя посмотрели. Нужно было приехать в университет, найти преподавателя, угадать, чтобы он был свободен. Объяснить ему свою позицию, рассказать, что ты сделал. Выслушать замечания, дома все откорректировать, и снова ехать в университет. И так несколько раз. Все сдать и пойти на экзамен.

Дальше посмотрю, может в магистратуру пойду на энергетический факультет или в аспирантуру. На специалитете ведь учился шесть лет. Я, конечно, больше практик, но это позволит в нюансах разобраться, которые меня интересуют по строительной части – фундаменты, основания, строительная механика.

Неизменное движение вперед

– Самое главное, что хотелось бы отметить в ростовской Дирекции по проектированию, это крайне человечное отношение к сотрудникам, – считает заместитель главного инженера ООО «ЛЭМ» Дмитрий Игоревич Шевцов. – Руководители дирекции сумели создать в коллективе очень благоприятную атмосферу, где каждый сотрудник чувствует себя на рабочем месте максимально комфортно. Если у сотрудника возникли какие-то бытовые проблемы, то ему обязательно помогут. Не оставят без внимания профессиональные достижения сотрудника – всегда отметят, вознаградят, продвинут по служебной лестнице.

Подкупает и то, что руководители дирекции Константин Сергеевич Гукасов и Андрей Владимирович Шутенко очень увлеченные своей профессией люди – им нравится дело, которым они занимаются, и они постоянно стараются что-то улучшать в своей работе. Это, поверьте, редкое качество руководителей. Зачастую загруженные текучкой директора мало значения уделяют таким моментам. Ну работает подразделение и работает – если вышестоящее начальство довольно, то, значит, все хорошо. В ростовской дирекции все не так – с момента ее создания наблюдается неизменное движение вперед. Они сами предлагают нововведения, а потом сами же и реализуют их на практике.

Естественно, что при таком подходе и коллектив в дирекции сложился дружный, слаженный. Какой-то негатив в таком обществе положительных людей, сплоченных одной общей идеей, просто не приживается. Текучка кадров за прошедшие без малого семь лет минимальная.

Каждый сотрудник здесь на своем месте. Много опытных специалистов, прошедших школу проектирования еще во времена Советского Союза. Есть и молодые кадры, которые получили свои знания уже в современных российских реалиях, хорошо воспринимают текущие изменения, легко перестаиваются под новые правила игры. Если говорить о качестве выполняемых работ, то оно очень высокое. Какие-то погрешности, конечно, случаются, но, учитывая огромный объем выполняемых сотрудниками дирекции работ, их процент весьма незначителен.

И еще. Сейчас ростовской дирекцией активно продвигается тема трудоустройства молодых специалистов – выпускников и студентов Южно-Российского государственного политехнического университета. В стенах вуза в сентябре прошлого года был открыт Инженерный центр ООО «ЛЭМ». Думаю, что ребятам и девчатам, которые решат связать свою судьбу с нашими ростовскими проектировщиками, сильно повезет – они попадут в большую дружную компанию настоящих профессионалов, где смогут приобрести необходимые навыки и бесценный опыт интересной работы.