Воронов Николай Константинович
«Трепал нам кудри ветер высоты»
Более двадцати лет Николай Константинович Воронов работал электромонтёром-линейщиком, занимался монтажом проводов высокого напряжения на ЛЭП, потом был переведен на должность прораба, затем начальника монтажного участка, а с 2008 года работает заместителем начальника по производству.
Определяющей в судьбе Николая Константиновича Воронова стала получасовая нестыковка в железнодорожном расписании поездов. Он ехал в родной Рыбинск из Мурманска, где едва не устроился моряком на рыболовецкое судно (передумал в последний момент). Пересадка была в Ленинграде. И пришлось ему на сутки задержаться в славном городе-герое. Дело было летом, и молодой человек, который всего три месяца назад демобилизовался со срочной службы в Советской армии, отправился гулять по Невскому проспекту. Ноги сами привели его к офису треста «Севзапэлектросетьстрой», который располагался рядом с Московским вокзалом по адресу Невский проспект, 111/3.
– Внимание привлекла большая бронзовая вывеска «Трест по строительству высоковольтных линий и подстанций «Севзапэлектросетьстрой», – вспоминает Николай Константинович. – И тут как-то сами собой на ум пришли слова моего армейского сослуживца. Он был года на четыре старше нас всех. До службы успел поработать на энергопоезде, занимался электрификацией железной дороги. И как-то рассказывал о лэповцах, с которыми ему довелось пересечься в ходе работы: «Едем, а там электросетевики свою линию через «железку» ведут. Бесстрашные ребята. Зима, мороз, снег, а они на верхотуре, как обезьяны, висят...» Меня это зацепило, тогда еще подумал, что здорово было бы попасть на такую работу. А тут вот она, «такая работа»! Грех было не воспользоваться подарком судьбы. До вечера в раздумьях ходил по улицам Ленинграда, потом переночевал в здании Московского вокзала и утром пришел в трест. После беседы с заместителем начальника по общим вопросам меня приняли на работу. Случилось это 5 августа 1981 года. Получается 42 года я уже в отрасли электросетевого строительства!
Город Рыбинск, поселок Майский
Родился Николай Константинович Воронов в ноябре 1960 года в небольшом поселке Дор Пошехонского района Ярославской области. Сейчас, увы, этого населенного пункта уже нет на карте – был упразднен в 2022 году, после того как из него съехал последний житель. Родители Николая Константиновича трудились в сфере заготовки и переработки леса: отец – на тракторе, мама – то на пилораме на распиле древесины, то в лесу сучкорубом.
– Место нашего проживания в те годы во многом определяла работа родителей – где открывались участки для рубки леса, туда мы и отправлялись, – рассказывает Николай Константинович. – Когда я был еще совсем маленьким, из Дора переехали в поселок Вышка в Брейтовском районе. Там я закончил начальную школу. Следующим место проживания стал поселок Майский в Рыбинском районе. Здесь в итоге мы остались на постоянку, покончив с кочевой жизнью. Мне было 10 лет и именно с Майским связаны мои детские воспоминания. Место удачное – с одной стороны жизнь на природе, недалеко от леса, а с другой до города всего-то несколько километров. Школьников поселка, кстати, учиться возили в Рыбинск – леспромхоз специально для этого автобус выделял. Но когда автобус ломался, или же уроки заканчивались раньше или позже обычного времени, мы шли домой пешком. А это пять километров в любое время года – и осенью, и зимой, и весной.
Получается, что жил я в деревне, а знания получал в городе. У нас и адрес почтовый был: «город Рыбинск, поселок Майский». Проживали в домах, как тогда говорили, барачного типа – это когда одно большое деревянное строение разделено на четыре помещения с отдельным входом. Мы вчетвером, а детей было двое – я и мой старший брат, занимали площадь примерно 30 квадратных метров. Удобства, естественно, на улице. Зато был свой огород.
Николай Константинович, по его словам, был обычным сельским мальчишкой. Школа, уроки, работа по хозяйству и много-много улицы. Главное увлечение – катание на велосипедах, а, когда подросли, пересели на мотоциклы. Причем, на свой первый мотоцикл сам деньги зарабатывал.
– В то время существовали заготконторы, которые принимали у населения самые разные дары природы. Весной традиционно в наших краях в приоритете была ивовая кора. Мы, мальчишки, гоняли по округе на велосипедах и ежедневно набирали десятки килограммов этого ценного продукта. Иногда, когда «улов» был особо удачным, отец приезжал на тракторе и увозил добытое нами сырье к дому. Кору еще надо было хорошо просушить на солнце, за влажную приемщики платили меньше. Еловую кору тоже можно было сдать, но она стоила в разы дешевле.
Накопить нужную сумму на «железного коня» – это только полдела. Потом еще необходимо было написать заявление и дождаться своей очереди на покупку. В итоге новенький «Восход-2М» мы тогда приобрели, и это было настоящее счастье! Кстати, стоил он немалые по тем временам деньги – больше 400 рублей.
Получив в 1978 году аттестат о среднем общем образовании, Николай Константинович решил никуда не поступать, а отправился прямиком на номерной завод (№20, «Сатурн») в Рыбинске, который в числе прочего выпускал двигатели к самолетам Ил-62М и Ил-76. Огромное предприятие – на нем больше 30 тысяч человек работало. Устроился учеником токаря, сначала обучался в учебном комбинате, прошел практику и даже успел немного поработать в механосборочном цеху полноценным специалистом до того момента, как в апреле 1979 года был призван на срочную службу в армию.
– Почему не продолжил тогда получать образование в техникуме или институте? Сложно сказать. Мальчишкой ведь был. «Не хочу больше учиться, хочу деньги зарабатывать» – наверное, такой был посыл. А ведь в школе был на хорошем счету, особенно точные науки хорошо давались – физика, математика. Помню, наша учительница физики, когда узнала, что я вместо того, чтобы продолжить обучение, пошел на завод, очень расстроилась и даже заплакала.
Несостоявшийся рыбак
Служить Николай Константинович попал в зенитно-ракетные войска. Полгода получал военную специальность (заряжающий) в учебной части, расположенной недалеко от деревни Борисова Грива (Всеволожский район Ленинградской области). Потом был направлен в боевое подразделение зенитно-ракетных войск ПВО под Воронежем, там и провел следующие полтора года. Один раз в увольнении в городе побывал, да в отпуск домой однажды отпустили на 10 дней за хорошую службу. На дембель ушел в звании старшего сержанта.
– Приехал домой где-то в середине мая и хотел почти сразу рвануть куда-нибудь за романтикой, да за «длинным» рублем. Чего дома-то сидеть?! Однако родители уговорили задержаться: отдохнуть после армии, да подумать, куда направить свою неуемную энергию. «Успеешь, – говорили. – Еще наработаешься». В итоге отдыхал до конца июля, а потом отправился в Мурманск, где хотел устроиться на рыболовецкое судно. Даже половину медкомиссии прошел. Но один мужичок, горнодобытчик, рядом с которым я в гостинице жил, меня надоумил. «Зачем тебе это надо? Уйдешь в плавание и пять-шесть месяцев земли не увидишь: 8 часов спишь, потом 8 часов работаешь. Ну получишь ты хорошие деньги, выйдешь на сушу, погуляешь пару месяцев и снова в море. Так молодость и пройдет.» Крепко задумался я после его слов, потом собрал вещи и домой поехал.
В Ленинграде молодому человеку нужно было пересесть на поезд до Рыбинска, а он, как потом оказалось по счастливому для Николая Константиновича стечению обстоятельств, ушёл за полчаса до прибытия мурманского поезда. Пришлось на сутки задержаться на берегах Невы.
– Кто знает, как сложилась бы моя жизнь, не окажись я тогда во время прогулки по Невскому проспекту у офиса треста «Севзапэлектросетьстрой»? Наверное, вернулся бы в Рыбинск, устроился бы на завод и проработал там какое-то время. А потом все равно бы оттуда сбежал. Ну не по характеру мне такая монотонная жизнь по расписанию – в 8 утра на работу, обед с 12 до 13, вечером домой. Тоска зеленая!
За полтора года с 2-го до 5-го разряда
В тресте «Севзапэлектросетьстрой» молодого специалиста приняли на временную работу в жилищно-коммунальный отдел в августе 1981 года. Трест в те годы строил жилые дома в городе, и сам же ремонтировал их. Николай Константинович был направлен в бригаду, которая занималась ремонтом помещений. В неё входили маляры, штукатуры, электрики и т.д. «Транспортный рабочий ЖКО 2 разряда» – так называлась первая должность Николая Константиновича. Пробыл он в ней, правда, недолго – менее трех недель.
– В Тосно действовал учебный комбинат при тресте, куда меня перевели на учебу по специальности электромонтер-линейщик, – уточняет Николай Константинович. – Два последующих месяца получал теоретические знания будущей профессии. Учились серьезно, прямо как в школе – каждое утро ходили на занятия. Жили в общежитии там же, на втором этаже. После окончания курсов меня определили в ленинградскую Мехколонну №6 на практику. Там я познакомился с нынешним руководителем Санкт-Петербургского филиала ООО «ЛЭМ» Сергеем Николаевичем Тарасевичем. Он тогда студентом Минского техникума был и тоже приехал в трест «Севзапэлектросетьстрой» на практику. Сергея Николаевича и меня отправили в бригаду к Цыганову, которого все называли просто дядя Саша. Мужчина в годах, лет 60 ему точно было. Строгий – дисциплину очень любил. По сути, у него была команда по устранению недоделок. Один тракторист, один сварщик и мы, два пацаненка, ходили по уже готовой к сдаче ЛЭП – где-то красочкой подмазать, где-то гаечку подкрутить, где-то железку подварить. Два месяца мы так работали, как раз до конца 1981 года. Потом практика закончилась, мне присвоили 3 разряд электромонтера-линейщика и отправили в бригаду Виктора Федоровича Шилова на сборку опор в Ленинграде. Тогда на Пискаревском проспекте ВЛ 330 кВ строили. Больше сорока лет прошло, а эти опоры-красотки до сих пор стоят! Езжу иногда мимо них, любуюсь – это же мои первые в карьере опоры ЛЭП. Кстати, сразу хочу сказать, что мне как-то всегда везло на бригадиров: Шилов, Харламов, Корнеенко, Ильеня. Всегда добрым словом вспоминаю Виктора Ивановича Шинкевича, который многому меня научил о монтаже провода. Все были не только профессионалы своего дела, но и очень хорошие люди. Может быть других в «Севзапэлектросетьстрой» в то время просто и не было.
За четыре месяца, которые Николай Константинович проработал в бригаде Шилова, его разряд был повышен до четвертого по рекомендации бригадира. Вот так всего за девять месяцев Николай Константинович Воронов проделал путь от несостоявшегося рыбака до электромонтера-линейщика 4 разряда.
– Очень скоро Виктор Федорович Шилов, можно сказать, благословил меня на другую работу. «Что ты тут на земле делаешь?! Молодой, здоровый – давай уже наверх, на монтаж!» Я к тому моменту и сам хотел перейти в монтажники. Решить этот вопрос без лишних проволочек помог случай – к нам на участок приехал начальник Мехколонны. Я сразу к нему: «Хочу на монтаж!» В ответ: «Да ради Бога! Собирай вещи и завтра дуй в Кингисепп, к Николаю Ивановичу Корнеенко».
Попасть в бригаду к Корнеенко было большой удачей. Очень сильный бригадир из тех, кто чисто монтажом проводов занимался. Приехал к нему. Он очень удивился, когда узнал, что у меня уже 4-й разряд. «Сколько работаешь?» – спросил. «Да еще и года нет,» – отвечаю. «Откуда ж ты, такой прыткий?» – «От Шилова.» – «Ааа, ну Федорович может... Посмотрим-посмотрим. Наверх лезть не боишься?» – «Нет.» – «Ну иди работай.» Ну и все, после этого диалога я на долгие годы стал монтажником-высотником.
Естественно, не обошлось без приколов, через которые проходят все молодые специалисты. В автомастерских, к примеру, вновь прибывших просят ведро компрессии принести, где-то ещё что-то. Мне же показали на монтажный блок с тросом и попросили всё это наверх поднять. Я, не чувствуя подвоха, схватил всё это и вперед, на опору. А поднять надо было на высоту 25 метров. Блок где-то килограммов 15 и плюс трос на шее, который с каждым метром подъема становился всё длиннее, а, стало быть, и тяжелее. Позже подсчитал: на самом верху, получается, килограммов 70 на себе тащил. Но ничего – сдюжил. Спустился. Мне мужики с улыбкой говорят: «Молодец! Будем работать.» Потом узнал. То, что я провернул, делается по-другому: просто залазишь наверх с веревкой и потом с её помощью поднимаешь трос с блоком.
Завершив работы в Кингисеппе, мы поехали в Коми, монтировали провод на высоковольтной линии 220 кВ Микунь - Коряжма. В итоге у Николая Ивановича Корнеенко я проработал чуть меньше года. Но самое удивительное, что в конце 1982 года мне и этот бригадир повысил разряд – уже до пятого. Тогда такой взлет по «карьерной лестнице» воспринимался как рекорд. Помню, я подошел к Николаю Ивановичу и с шуткой спросил: «А помнишь, как ты удивлялся, что я пришел к тебе с 4-м разрядом, и с нежеланием принимал меня в свою бригаду?» «Иди, пиши заявление и не выделывайся» – с улыбкой ответил он.
По комсомольским стройкам
В марте 1983 года Николай Константинович Воронов решил круто изменить течение своей жизни – уволился из Мехколонны №6 и поехал на комсомольскую стройку. Молодой, говорит, был и горячий, душа требовала приключений, да и страну посмотреть хотел. По наводке товарища по работе отправился на Канско-Ачинский топливный энергетический комплекс (КАТЭК) в Красноярский край. Там тоже нужны были люди, умеющие монтировать высоковольтные линии. Молодой, здоровый, да еще и с пятым разрядом! Такого специалиста везде возьмут! Так думал Николай Константинович, приехав в Абакан устраиваться на работу в самое сильное, как ему сказали, подразделение треста «Красноярскэлектросетьстрой» - Мехколонну №61.
– Отдаю документы заместителю директора, а сам жду реакции, – с улыбкой рассказывает Николай Константинович. – Ну, думаю, сейчас восторженные речи начнутся о том, что таких спецов они непременно возьмут с распростертыми объятиями... А в ответ: «Извините, нам не нужны работники вашей специальности.» Такой вот ушат холодной воды на мою горячую голову! Пришлось чуть умерить амбиции – поехал в Ачинск в Мехколонну №72 того же треста. Там без проблем взяли.
В Ачинске проработал 15 месяцев. Строили мы там две линии 220 кВ. Жили в вагончиках. Из плюсов было то, что график работы и отдыха можно было самому формировать. Хочешь, к примеру, 40 дней работать – работай, хочешь больше – пожалуйста. Исходя из этого и отпуск высчитывали. В общем, как договоришься.
Из Ачинска летом 1984 года Николай Константинович Воронов поехал дальше на Восток – в Тынду (Амурская область), на Байкало-Амурскую магистраль (БАМ). Устроился в Мехколонну №103, которая возводила высоковольтную линию 220 кВ вдоль БАМа.
– Сначала работали на участке в районе поселка Лопча, потом переезжали постоянно, едва ли не каждые два месяца. То западнее Тынды, то восточнее. Морозы зимой там, конечно, знатные были! Водитель у нас раньше всех вставал утром, часов в пять, машину заводил. Помню придет, а мы ему еще из кроватей: «Виктор, сколько там на градуснике?» Он: «Да немного – минус 54 всего!» Да, работали и в такую погоду. Техника откажет, присылают другую, а люди к любой температуре привыкают. Летом, кстати, там жарища за 30 и полчища мошкары.
С этого места работы пришлось уйти немного раньше, чем я рассчитывал – и года не проработал. Виной стала производственная травма. Переморозил, видимо, кисть руки и получилась, как позже выяснилось, спайка сухожилия с костью. Почти три месяца местные эскулапы делали мне в больнице какие-то блокады, кололи витаминчики В1, В6, В12, алоэ, глюкозу. Потом из «творческого отпуска», который бывает у многих талантливых людей, вернулся главный медицинский светила данной больницы. «Что там?» – спросил он про меня. «Да вот палец не двигается,» – говорит ему коллега. «Да вы положите его на операционный стол, разрежьте, да посмотрите, что там!» Так и сделали. Разрезали, поковыряли, убрали спайку и все заработало. Потом, правда, еще некоторое время ушло на реабилитацию и восстановление.
А доктор мне сказал: «Здесь, конечно, хорошо, но тебе лучше сейчас туда, где потеплее». Ну я и поехал в Молдавию, на Молдавскую ГРЭС. Саму электростанцию мы так ни разу и не увидели, работали на строительстве высоковольтной линии 750 кВ. Вот где заработки были! Побольше, чем в Сибири. При том, что бригада была 20-25 человек, а за месяц мы тянули 4-5 километров проводов. Для сравнения: в том же Ленинграде мы могли и 15 километров монтажа за месяц освоить, а бригада была меньше. Единственное неудобство в Молдавии – это изнуряющая жара. Даже и не знаю сколько бы я на этом «курорте» проработал. Но в нашей семье случилось несчастье – умерла мама. Я написал заявление, сказал начальнику, что уже не вернусь, и уехал домой.
Ну а потом вернулся в Ленинград в Мехколонну №6 треста «Севзапэлектросетьстрой» – все-таки поближе к дому, поближе к отцу.
Возвращение в Ленинград
Возвращение Николая Константиновича Воронова в ленинградскую Мехколонну №6 случилось в начале августа 1986 года. Трудоустройством в организации занимался главный инженер Игорь Липович Гарбман, а будущий руководитель треста «Севзапэлектросетьстрой» Владимир Тихонович Жидков был тогда заместителем генерального директора треста.
– Они меня и принимали в этот раз на работу. Причем, помнили, как я уходил в 1983-м. «Вернулся?» – спрашивают. «Ну да, – отвечаю. – Я ж обещал, что три-четыре года покатаюсь и вернусь...» «Хорошо-хорошо, ну давай иди обратно к Корнеенко.» Пошел на склад, получил обмундирование и с рюкзаком за спиной отправился в Белоруссию, где бригада Корнеенко работала на ВЛ 750 кВ. Вот так – и как будто и не было этих трех лет, этого вояжа по комсомольским стройкам.
После этого все пошло обыденно. Следующую линию строили в Ленинградской области, а далее уже порядок всех объектов сложно в памяти восстановить. Ездил и в Прибалтику, и в Архангельскую область, и в другие регионы северо-запада страны. До середины 1990-х нас слишком далеко в командировки не отправляли.
У Николая Константиновича Воронова в этот период случилось сразу два знаменательных события и оба в 1988 году. Он был назначен бригадиром и... женился. С будущей супругой познакомился в Ленинграде. Она тоже работала в Мехколонне №6, какое-то время они жили рядом в общежитии, ездили на работу на одном автобусе. В 1989 году на свет появился первая дочка, а в 1992-м – вторая.
– Жили в общежитии, ютились в одной комнате. Кухня – в коридоре, одна на весь этаж, а душ – в подвале, и тот по блату, благодаря знакомству с сантехником. Свою квартиру получили в 1993-м.
ВОЛС в Сибири
В середине 90-х в тресте «Севзапэлектросетьстрой» на первый план вышла оптико-волоконная тема. Сначала с финнами тянули волоконно-оптическую линию связи (ВОЛС) до Выборга, потом с немцами – от Санкт-Петербурга до Кингисеппа. Николай Константинович Воронов принимал во всех этих работах активное участие.
– Финны, честно сказать, держали нас просто как рабсилу, – рассказывает он. – Наверх нас не брали, практически ничего не показывали, ничему не учили. Мы просто делали за них всю черную работу. А с новыми технологиями знакомились по отрывочным данным – сами до всего доходили.
С немцами совсем другая история. Те отправили с нами работать бригаду хорватов. Старшим был инженер по имени Антон. До сих пор мы все его с большой благодарностью вспоминаем. Честно выполнял свои обязанности – чуть ли не с каждым из нас он поднимался на верхотуру, где подробно разъяснял что да как. Еще были два оператора на натяжной и тормозной машинках. Когда контракт закончился, мы расставались с ними очень душевно. Подарки друг другу дарили. Антон презентовал мне плоскогубцы немецкие. Сейчас это может и смешно звучит, но нужно понимать какие были времена – хороший инструмент был в большом дефиците. Наши плоскогубцы нужно было двумя руками разжимать, а эти работали легко и четко. Лет 10 они мне верой и правдой служили (потом подарил их ребятам из бригады). Кроме того он мне свой пояс монтажный отдал.
В 1997 году трест «Севзапэлектросетьстрой» получил большой заказ от ОАО «Ростелеком» на прокладку участка трансконтинентальной волоконно-оптической линии связи «Восток-Запад». Николай Константинович не остался в стороне от этого, можно сказать, исторического события. Новизна, масштаб, география – в этом проекте впечатляло всё! Работая четырьмя бригадами, за три года тогда было проложено более трех с половиной тысяч километров волоконно-оптического кабеля (ВОК) – от Бирюсинска (Иркутская обл.) до Белогорска (Амурская обл.).
– Наша бригада с Бирюсинска начинала, в первый год дошли почти до Ангарска, – вспоминает Николай Константинович. – На второй сезон по всей трассе «бегали» – то Иркутская область, то Читинская, то Республика Бурятия. С большими трудностями, помню, столкнулись в городе Могоча. Вроде и город неплохой. Однако сразу за его пределами дорог не было совершенно. Вся связь с большой землей осуществлялась там только по железной дороге. Кроме того, климат в тех краях очень суров и непредсказуем. Как говорили местные жители: «Бог придумал Сочи, а черт – Могочу». В 1999 году работали уже в Амурской области, подошли вплотную к Благовещенску.
К тому моменту генеральным директором треста «Севзапэлектросетьстрой» был уже Владимир Тихонович Жидков, сторонник всего нового и прогрессивного. Именно с его подачи трест начал плотно работать с оптико-волоконным кабелем, закупив для этого в Италии все необходимое оборудование, которое, кстати, стоило немалых денег. В итоге восточный проект по прокладке ВОЛС стал для треста спасительной соломинкой, помог пережить непростые в экономическом плане 1990-е годы. А, кроме того, благодаря ему мы освоили метод монтажа «под тяжением», который впоследствии первыми в России внедрили при строительстве ЛЭП на все виды проводов.
Двухсотметровые опоры в Хабаровске
В 2002 году трест «Севзапэлектросетьстрой» получил весьма необычный и очень сложный проект – в Хабаровске на ВЛ 500 кВ нужно было построить переход через Амур и Амурскую протоку. Четыре опоры, две из которых по 192 метра! Таких высоких опор к тому времени в стране никто не строил. Охотников взять этот мегаобъект на себя было немного. Поговаривали, что руководство треста «Севзапэлектросетьстрой» также заявилось на участие в конкурсе без особого энтузиазма. Выставили, как казалось руководству, «космические» цены... и все равно выиграли.
– Собирать их, конечно, нужно было методом наращивания, – вспоминает Николай Константинович. – Но как это сделать?! Мы ведь до этого с такими высокими опорами никогда не сталкивались. Наш максимум был чуть больше 50 метров. А здесь почти в четыре раза выше и одна только опора почти 600 тонн весит, плюс ветровые нагрузки, провод! Пролет в 1300 метров! Меня, еще одного бригадира и инженера отправили тогда в командировку на берега Волги, где к тому моменту другая организация ставила опоры высотой под сто метров методом наращивания с помощью самоподъемного (ползучего) крана. Примерно то же нам предстояло делать на Дальнем Востоке, только в масштабе «один к двум». Посмотрели, поучились и отправились в Хабаровск.
Николая Константиновича тогда назначили основным бригадиром, то есть он отвечал за все процессы – от строительства фундамента до натяжения проводов. Было еще несколько бригадиров на каждом из этапов. Для установки фундамента забуривались на 24 метра, закладывали арматуру, заливали бетон. Четыре трубы диаметром по полтора метра выходили на землю, дальше ростверк бетонный высотой два метра.
– Первую часть опоры, а это 40 метров, собрали без проблем. А потом, когда начали выдвигать кран, у нас конструкция вдруг начала ломаться. Где-то что-то, видимо, не учли. Приостановили работы, вызвали представителей НИИ, которые с проектом работали, сидели с ними на совещании, рассчитывали, что дальше делать. В итоге нашли решение. Опору, которая в то время стала самой высокой в России, собирали пять месяцев – с марта по июль 2002 года. Потом взялись за вторую, та была чуть пониже – 176 метров. Так её мы всего за 56 дней собрали. Вот что значит опыт! Рассказывали, что, когда наш директор Владимир Тихонович Жидков в Москве принес к заказчику документы по выполнению подписывать, там сильно недоумевали: «Как так: одну опору пять месяцев строили, а с другой меньше чем за два справились! Вы, ребята, там приписками не занимаетесь?!» Прислали даже комиссию, которая всё посмотрела и подтвердила, что всё сделано в указанный срок и с надлежащим качеством. А мы тогда шутили, что после 192 метров, вторая опора нам показалась совсем малюткой. Еще две опоры на этом переходе строили наши субподрядчики, мы к ним часто наведывались, делились опытом.
Монтировали провода на всех пролетах мы уже сами и выпало это делать нам в холодное время года. Было реально сложно. «Висеть на проводах» на высоте почти двести метров, где гуляет ветер, а на дворе мороз минус 20, а то и 30 градусов – это не шутка! Зато какой вид сверху открывается! Вот, где романтика! Работать, кстати, пришлось в авральном режиме. Дело в том, что сдавать объект мы должны были только в начале 2003 года, но, как это часто бывает, приехал руководитель с проверкой и попросил ускориться.
«Вы когда закончите?» – спросил меня тогда Владимир Тихонович. «В феврале планируем,» – отвечаю. «Надо в этом году, аккурат ко Дню энергетика (22 декабря),» – говорит директор треста. «Как??? За месяц такие объемы?!» – хватаюсь за голову. «Давай так, – спокойно продолжает Владимир Тихонович. – Если я скажу, что это приказ, то ты найдешь множество причин и все равно отвертишься. Будем считать, что это моя личная просьба.» Ну что тут поделаешь, уперлись мы тогда и сделали всё к новогодним праздникам. Надо сказать, что платили нам тогда очень прилично, так что у людей был стимул, чтобы бить трудовые рекорды.
На следующий год мы снова приезжали в Хабаровский край на ту же линию. Месяца на три. Помогали делать монтаж провода на других участках.
Ученье – свет... и семейное благополучие
Благодаря настойчивости жены и тещи, Николай Константинович в свое время поступил в Архитектурно-строительный техникум в Санкт-Петербурге. Сам, говорит, точно не пошел бы учиться – считал, что электромонтером-линейщиком на объекте работать гораздо интереснее. Но, как бы то ни было, в 1996 году он стал дипломированным специалистом. Какое-то время ему еще удавалось сдерживать натиск семьи, которой надоели его бесконечные командировки, а в 2003 году сдался.
– Ну что делать? – пожимает плечами Николай Константинович. – Дома дело почти до скандалов доходило. Пошел к начальнику Мехколонны №6, а им тогда Дмитрий Владимирович Лаптев был. Он, кстати, когда-то у меня в бригаде работал. «Так и так, – говорю. – Не пора ли мне в мастера?» В ответ категоричное «нет». «В семье проблемы, пятый десяток уже, здоровье не то,» – пытаюсь обозначить причину. И снова: «Нет! А кто мне будет монтаж делать?» «Совсем что ли некому, я вон сколько учеников вырастил,» – продолжаю разговор. Но в итоге: «Пока нет, иди уже.»
Даже и не знаю, расстроился я тогда или обрадовался... Впрочем, прошло всего несколько дней, как меня и Дмитрия Владимировича вызвал к себе Владимир Тихонович Жидков. Сообщил, что собирается создать монтажный участок, а начальником его назначить меня.
С августа 2003 года Николай Константинович Воронов был переведен на должность производителя работ, а через пять месяцев, в январе 2004 года, он становится начальником монтажного участка.
– С этими отказами и назначениями на самом деле всё просто. Дмитрию Владимировичу Лаптеву нужен был сильный бригадир, и он к тому моменту замены мне не видел. А Владимир Тихонович Жидков всегда смотрел на несколько лет вперед, и в тот момент считал, что будущее электросетевого строительства за монтажом провода «под тяжением». Этот метод мы тогда активно внедряли. Сотрудничали с итальянцами, они к нам приезжали, учили. Позже и мы к ним в гости ездили, учились. Закупили тогда современное оборудование – натяжные и тормозные машины Tesmec, трос-лидеры, ролики и еще что-то по мелочи. Удовольствие, кстати, не из дешевых – один комплект порядка миллиона евро стоил.
Первым моим объектом в качестве начальника монтажного участка стала ВЛ 750 кВ Калининская АЭС – Череповец. Потом на Дальний Восток ездил, затем была линия в Санкт-Петербурге, еще что-то...
В мае 2007 года руководитель Мехколонны №6 Сергей Николаевич Тарасевич предложил Николаю Константиновичу стать заместителем по подготовке производства и общим вопросам. Полгода он занимался в основном подготовкой новых объектов к строительству, закупками, обустройством строительных городков, приемом на работу новых сотрудников и т.д. Чувствовал, говорит, на этой хозяйственной должности себя не в своей тарелке. Руководство, видимо, это тоже увидело и буквально через полгода в январе 2008 года его перевели на должность заместителя по производству. И вот уже 15 лет Николай Константинович работает в этой должности.
– На радость родственникам сейчас веду более оседлый образ жизни, однако каждый месяц куда-то всё равно выезжаю в командировку. Сидя в офисе, всех реалий строительства объекта не увидишь. Последние три года маршрут командировок практически неизменен – Усть-Илимский и Усть-Кутский районы Иркутской области, где сотрудники ООО «ЛЭМ» построили уже не одну линию электропередачи.
«Трепал нам кудри ветер высоты» - строка из песни «Марш монтажников», написанной композитором Родионом Константиновичем Щедриным на стихи поэта Владимира Петровича Котова для замечательного художественного фильма «Высота», который вышел на экраны кинотеатров СССР в 1957 году.
Вернуться в раздел «Очерки о сотрудниках»
Вернуться на главную страницу Сообщества
#ВороновНиколайКонстантиновичЛЭМ