«Для меня ужас – это беспомощность перед неведомым». Интервью с Akiyamy

«Всё предельно» – писал король ужасов Стивен Кинг. Он лукавил, ведь зло и ужасы в его произведениях не имеют конца. Гостиничный номер «1408» поглощает своих жильцов и живёт дальше. Мрачный отель «Оверлук» продолжает оставаться филиалом ада, несмотря на потуги героев. Наш сегодняшний собеседник, Ксения Аронова (a.k.a. Akiyamy), продолжает в своих работах дело Кинга. И сегодня мы пообщаемся о предельности зла, истории новеллы «Взаперти» («Locked Up») и дальнейших планах разработчика.

– Начнём по стандарту – с пары слов о себе.

– Сейчас я художница, но вообще училась на программиста. По большей части я самоучка во всём, пусть у меня и были моменты, когда я начинала чему-то учиться в учреждении. Например, у меня есть один класс музыкальной школы на фортепиано, один курс вокала, полтора класса художки. Но мне ещё с детства очень нравилось сочинять истории. Я раз за разом возвращалась к этому, даже пробовала себя в манге, комиксе. Пока не пришла к тому, что визуальные новеллы в целом отражают всё, что мне было нужно. Нельзя сказать, что это шло друг за другом – скорее, сочеталось в разные моменты жизни. Люблю аниме, фильмы (ужастики, драмы, триллеры), книги. Периодически снимаю видео на Ютуб, как хобби.

– О чём снимаешь видео?

– Раньше я пыталась в блог. Начинала снимать про графические романы, ещё пробовала то, что сейчас называют «лайфстайл», разыгрывала сценки и говорила о личных ситуациях. Я уже давно скрыла эти видео. А сейчас это в основном прохождения визуальных новелл и пара квестов. Есть также реакции на мои детские тексты.

– Это интересно! В творческом мире ты – Akiyamy Black Fairy. Как получился этот никнейм?

– Ник родился ещё во времена Беона (сайт с текстовыми ролевыми и сообществами по интересам, закрылся в 2022 году – прим.ред.). Там он был длинным и очень забавным: Акиякурами Мифи. Я попыталась зашифровать свои инициалы реального имени. А затем решила, что это слишком длинный ник. Сократила его до Акиями, а написание Akiyamy для меня выглядит очень эстетично. Позже я узнала, что это созвучно с «осень» и «тьма» на японском. Можно также найти, что это «осенняя лихорадка». Без понятия, что это значит. Приписка Black Fairy возникла из-за моей любви к Yousei Teikoku – готическая j-rock группа. Их солистка была феей, вот я и себе написала «чёрная фея». И я уже привыкла, что меня друзья знают скорее как Аки/Акиями, а не как Ксению. Ах да, я даже была готической лолитой какое-то время.

– Спасибо за подробный ответ, Аки! Тогда ещё один вопрос - насчёт твоего статуса #времяделатьсвоё. Это относится к творчеству или...?

– Интересный вопрос. Эта мысль помогла мне просто взять себя в руки и подбодрить окружающих. Творчество ли это или иные идеи, креатив или что-то ещё. Мне кажется, это неплохой девиз. Призыв не унывать.

– Девиз действительно хороший.

– Поговорим о творчестве. Ты упомянула, когда рассказывала о себе, что любишь фильмы ужасов и триллеры. Твоя новелла «Взаперти», к которой мы ещё вернёмся, тоже наполнена хоррором. Откуда возникла такая любовь к этому жанру?

– Наверное, это из-за семьи, может, из-за характера. Я с раннего детства каждый день вижу сны, которые люди считают кошмарами. Они со мной всю жизнь, так что я к ним привыкла. Почему я сформулировала именно так? Я просто не хочу говорить, что именно страдаю от кошмаров. Это для меня уже норма. И просмотр ужастиков и триллеров – это для меня безопасная зона для адреналина и удовольствия. Потому как во сне я чувствую ужас, запах, цвет и фактуру на собственной шкуре. Я честно пыталась писать что-то милое, рисовать что-то милое. Но мне это не нравится, всё окрашивается в алый. Я всё равно вношу ужас и боль. Как-то я пыталась придумать эроге, которое в итоге в моей голове превратилось в ужастик с инопланетной заразой. Меня очень трогает тема смерти, смертности. А, как правило, это либо драма, либо ужасы. Я с детства рисую что-то жестокое, пишу что-то жестокое. Не то чтобы я хотела испытывать именно страх от ужастиков, а скорее удовольствие. И я себя комфортно чувствую в ужасах и чём-то тяжёлом, странном, трешовом, жутком, печальном.

– А ты боишься смерти?

– Наверное, всякий человек боится смерти в разной степени, потому что невозможно вообразить, как это именно – смерть. Предсмертные муки, последние секунды жизни – более понятные вещи, чем то, что следует после того, когда мозг перестаёт работать. Я не верующая. Поэтому для меня это просто конец. Наверное, я просто не хочу умирать. Правда, так было не всегда. Было время, когда я стремилась угаснуть.

– Наверное, некорректно будет спрашивать, почему. Спрошу так: что помогло тебе выбраться из этого состояния?

– Сила воли. Рефлексия. Моё нежелание мириться с поражением. Остаться ничем. Мои родные долгое время не понимали, что это такое, не хотели верить. Пусть и поддерживали финансово, мне пришлось начать очень много работать (над собой, и на жизнь). Обращаться к врачам снова и снова. Это было, как вытаскивать себя за шкирку из трясины. Мне повезло найти отличного психиатра, да и клиника у меня в городе хорошая.

– Ты большая молодец, что нашла в себе силы выбраться из болота. Это действительно заслуживает уважения и похвалы. Желаю, чтобы твоё состояние улучшалось день ото дня!

– Спасибо! Сейчас я уже стабильно себя чувствую.

– На Анивизе у тебя несколько проектов. До Стима добрался лишь «Взаперти». Почему только он?

– Я не зря решила откровенно ответить на предыдущий вопрос. Он тесно связан с тем, какой перерыв я сделала. «Ледяной зов» – первая ВН с каким-то законченным сюжетом. Я и не думала выпускать её коммерчески. «Багровый Новый год» – я просто захотела сделать свой старый комикс в виде новеллы. «Юдоль скорби» – как и первая, конкурсная ВН. Всё это делала я одна. И только последнюю я до сих пор хочу сделать полноценным интересным проектом. Просто пять лет назад у меня было мало опыта и знаний для этой истории. Ей будто нужно было побродить, как виноградному соку, чтобы превратиться в вино. После «Юдоли», ситуации с Хацуюме и Грейвен геймз и ещё кое-каких неприятных моментов у меня сорвало крышу. В результате я не могла ни читать, ни писать, ухудшилась память, кое-что из головы пропало, совсем. Я до сих пор не могу вспомнить кучу фрагментов из прошлого. Но когнитивные способности мне удалось восстановить частично к тому моменту, как произошёл джем. Я решила хорошенько постараться. Увидела тёплый приём и вдохновилась на то, чтобы довести «Взаперти» до Стима. Когда-то это было наивным желанием, о котором я даже успела позабыть. И даже не заметила, как действительно сделала это. Добавлю ещё, что «Взаперти» показалась мне именно тем, что действительно можно обозначить, как настоящий дебют.

– Некоторое время ты работала с проектом «Бесконечный холод». Что там произошло?

– Я рисовала комикс для них и практически не участвовала во всём остальном. Я поняла, что мне тяжеловато сочетать энтузиазм на несколько проектов, и было также тяжело понять, чего именно от меня ждут. Я просила о более чётком ТЗ, примерный сценарий, чтобы ускорить процесс. Но, похоже, не только я не потянула работать на две стороны. Конечной точкой стало то, что мы не сошлись взглядами. Пусть мне и даже в чём-то понравилась задумка. Потому что мне бы хотелось нарисовать битвы. Но как получилось, так получилось. Я решила удалить у себя странички с этим комиксом, чтобы не вспоминать об этом. Тем более после того, как обошлись с моей подругой Комой.

– А что с ней случилось?

– Не думаю, что этично говорить от её лица. Она не очень хочет, чтобы я рассказывала об этом. Но, я думаю, что вы могли видеть большущие посты Лава о том, как же она их «подвела». Не всё так просто.

– Учитывая вышесказанное, ты предпочла бы соло-разработку какого-нибудь гипотетического проекта, или хотела бы работать в команде?

– Кома сейчас со мной в дуэте. Она очень помогла мне с дизайном интерфейсов, доработкой фонов и сценария. Я рада нашему тандему. Мне было тяжело впустить ещё одного человека к себе в разработку, потому что я привыкла делать всё одна. Слишком люблю всё контролировать. Но мы слиплись, как два пельменя после того, как я сделала «Юдоль скорби». У нас мог выйти общий проект и раньше – RecPhobia. Он был на последний Контест. Но мы не успевали к сроку. Решили отложить, переработать сценарий. И поняли, что у нас слишком разный взгляд на то, какой должна в итоге стать игра. Мы ненадолго разошлись в творчестве, но всегда были на связи. Первую версию «Взаперти» я делала одна, а вот стимовскую решила доделать вместе с ней. И рассудила, что справедливо, если я помогу ей довести её сценарии до релиза, а она мне – мои сценарии. Это не совсем соавторство, скорее мы поддерживаем друг друга и обмениваемся советами. В общем, страхуем друг друга и делаем то, что не может или не так хорошо делает другой. Я пока не готова расширять команду на постоянной основе.

– Здорово, когда есть симбиоз творческих взглядов. Ты сказала, что училась в музыкальной школе, были курсы вокала и художки. Чисто теоретически ты в своём творчестве можешь быть и композитором, и художником, и сценаристом. Так и получается? Или всё же есть кто-то, кто тебе помогает, помимо Комы, на наёмной основе?

– Чисто теоретически да, я могу. Чего я не могу, так это литературно перевести текст на иностранный язык и заметить все опечатки и ошибки. Так что да, я прибегаю к сторонней помощи в таких нюансах. Но единственный проект, в котором есть моя музыка – это старенькая «Юдоль скорби». Она любительская, и одна композиция режет слух. Но это не мешает мне любить мотивы, которые у меня всё-таки получились. Я очень хотела заниматься вокалом, но здоровье сказало «нет». Для RecPhobia я делала музыкальные наброски, хотела сделать свою музыку. Но проект так и не вышел. Для «Взаперти» я использовала стоковую музыку. В дальнейшем мне бы хотелось внести свою музыку в последующие проекты, хотя бы частично. Люди, которые нужны нам в помощь, обычно, подбираются благодаря знакомствам.

– Что ж, вот мы и добрались. «Взаперти». Расскажи, как родилась концепция работы?

– Я смотрела прохождение какого-то ужастика «со дна» Стима у AlisanRose. Он начинался очень банально. Сломалась машина, а главный герой решил идти в зловещий дом за помощью. Ксения – она моя тёзка – обронила фразу вроде «ну, почему нельзя просто остаться в машине, почему нужно идти в какой-то очевидно зловещий особняк?». И у меня в голове вспыхнула лампочка. Правда, а что, если в машине всё равно не безопасно? Я загорелась написать рассказ. Там не было собаки, была современность, и вообще машина улетела в кювет. Я не стала его именно расписывать сразу. Просто написала краткую выжимку от начала до конца, как синопсис. Так у меня залежался этот набросок до конкурса. Обычно в таких делах я первым делом ищу что-то среди своих записок. Вытащила эту заготовку для рассказа и начала работать. Она подходила мне по таймингу, простоте и цельной картине в голове – то, что необходимо для короткого срока.

– Когда я читал новеллу, то действительно казалось, что это небольшая работа для конкурса: атмосфера создаётся потрясающая, со звуком и картинкой работали, вкладывая душу. Герой раскрывается не то чтобы не до конца, но кое-какие мысли о нём рождались уже по ходу пьесы, а не потому что о них говорил сценарист - например, то, с какой любовью она относится к собаке, говорит о её одиночестве, хотя о нём самом сказано не слишком много. Но самое главное – это то, что у истории есть хорошее начало, но конец... где он? Сначала вроде бы завязывается какая-то детективная история, потом всё плавно перетекает в мистику и хоррор.

– Я прочитала кучу отзывов. Хороших и плохих. А ведь я всего лишь взяла самый простой сценарий ужастика категории Б. А целью моей было – вызвать эмоции. Новелла получилась ровно такой, какой я её и задумывала. Что конкурсная версия, что стимовская версия. Нет никакого «мы не успели». Я так захотела, и я так сделала. Сценарий был чётко расписан по пунктам согласно синопсису, который строился на плане. Я никогда не пишу наплывом. Структурирую. Для конкурса у меня было целое расписание – что, когда и как я делаю. Мне понадобилось вычислить, в какие часы я более работоспособна, чтобы отдать тяжёлые части именно на эти часы. И я закончила на полдня раньше срока сдачи, ощутив сладкий вкус завершённости. При этом я даже не спешила. Нынешняя концовка вынашивалась спустя полтора месяца после первой версии. Мне не нравилось, что всё, что произошло, – это просто бредни поражённого сознания.

– Кажется, в сюжете создаются предпосылки того, что персонаж должен либо познать какую-то тайну места, либо же переосмыслить самого себя, и после этого откроются двери на свободу (как в «Башне»). Но этого не происходит. Вместо этого читателю предлагается кинговская концепция бесконечности и бессмысленности зла, как в «Сиянии». Зло, тьма - они просто есть, без смысла и посыла, без начала и конца. Персонаж попадает в сети зла, и дальше ничего не происходит. Нет столкновения добра со злом, нет морали. Просто зло побеждает и существует дальше. Учитывая то, что ты рассказала о себе и о своих взглядах на творчество... так и есть? Или же это просто мои додумки, и на самом деле «Взаперти» получилась такой, какой получилась, просто в силу ограниченных рамок конкурса?

– Мне очень нравится, какие рассуждения рождает моя простенькая новелла. И да, я очень люблю рассказы Стивена Кинга, Говарда Лавкрафта, японские ужасы. Вопрос концовки был в том, чтобы удовлетворить в первую очередь именно себя. Я отношусь к гипотезам людей по поводу сюжета моей новеллы так: это либо какие-то ожидания, которые люди строят, основываясь на другом опыте, либо СПГС (синдром поиска глубокого смысла – прим.ред.), который убежал не в ту степь. Мне понравился один комментарий о концовке, где человек сказал «если бы её сбила эта Лада...». Я подумала: «блин, а ведь это бы так круто дополнило смысл». Но в то же время и обрубило бы шанс на продолжение, пусть мне бы и очень понравилась такая концовка. Я не священник, читать мораль. Для меня важно то, как человек сам понимает произведение. Да, может быть, я вложила свой собственный смысл, который определённо считается, если разложить мой сценарий согласно драматургии, как делает Шибанов на канале «Эпизоды». Но это всё равно утонет в личном восприятии каждого человека. Для меня же в этой истории в первую очередь стоял персонаж. А я очень жестока к своим героям, пусть и люблю их. Вы хотите, чтобы я ответила, что именно я видела в том, что делаю? Личная драма персонажа. Что я хотела донести до людей? Да ничего. Я хотела вызвать эмоции. И для меня ужас – это беспомощность перед неведомым.

– Получилось очень хорошо. Собака Айда - просто фантазия, или что-то личное?

– Айда – это не просто персонаж, не просто функция, или инструмент. Всё сразу. Я понимала, что читателю будет тяжело проникнуться историей, возможно, симпатией к Снеже. И мне на помощь пришёл приём с компаньоном. Человек бы для этого не подошёл. Поэтому собака. У меня же лично никогда не было собаки, я их боюсь, у меня фобия. Но я считаю их очень милыми, я любила смотреть Лесси и Комиссара Рекса в детстве. А любовь и заботу о четвероногом друге я взяла из опыта с кошками. У меня есть кошка Луна. Также у меня были рассказы мамы о её собачке, и сестры о её верном псе. Примеров достаточно. А кошку с собой в лес... можно потащить, но это было бы странно, верно? В общем, да, Айда – лишь моя фантазия.

– Есть ли что-то, что сейчас ты бы хотела поменять в этой истории? Спустя время, когда приобретаешь больше опыта и вдохновение, возможно, такие мысли могут возникнуть.

– Нет, как только я определилась с концовкой, я отпустила историю и довольна ей. Может, позднее, мне покажется, что может быть можно было лучше, как это говорят сейчас некоторые люди. Но возвращаться и переписывать я не стану. Просто буду любить эту историю такой, какой она родилась. Это как ребёнок. Я так же люблю и другие свои работы, детские, подростковые. Какими бы наивными и кривыми они ни были. При этом я прекрасно осознаю все неидеальные и шероховатые моменты, глупости. Просто двигаюсь вперёд, ведь идеала достигать можно бесконечно, а сделать что-то просто хорошенькое или нормальное можно всегда. Руководствуюсь принципом «сделанное всегда лучше того, что не сделано, потому что в отличии от второго - оно существует».

– Здравый подход. На Анвизе у тебя около сотни прочитанных новелл. Какие понравились больше всего?

– «Три грации» – то, что вообще вызвало у меня такой интерес к визуальным новеллам. «Песнь Сайи», «Когда плачут Чайки», «Цикады». Из тех, что я проходила на канале, мне очень понравились «Молоко» (не ПМКМ), «Улица Смиса», «Мёртвая память». Вообще у меня так, что либо мне нравится, либо не нравится. И сложно выделить прям те, что самые любимые.

– Будешь участвовать во втором сезоне LDJAM?

– А уже будет второй? Здорово. Наверное, я не буду принимать участие именно со своей новеллой. Но в качестве зрителя, конечно. И снова отберу кое-какие новеллы для видео-прохождения и реакции.

– Я надеюсь, что будет второй. Если не секрет - почему не хочешь быть участником?

– Чтобы сильно не распыляться. У меня уже и так много обязанностей. Конкурсы – это весело. Будут силы и время на маленький проектик – может, и стану. Я не знаю. Поживём-увидим.

– А чем занимаешься в данный момент? Есть проект какой-то?

– Сейчас я работаю над программной частью для DreamWalking. Также над парой сценариев. И помимо всего этого у меня фриланс – я всё ещё рисую на заказ для зарубежных подписчиков. Не говоря уже о ведении канала.

– Большой объем работы. Желаю успехов, чтобы все получилось! Будем завершать. Что можешь посоветовать тем, кто только начинает свой творческий путь?

– Спасибо! Совет. Быть добрее к себе. Не брезгуйте расширять знания, не бойтесь просить помощи. Не стоит ожидать, что сразу получится большой и красивый замок. Сосредоточьтесь на кирпичиках, из которых вы будете строить. Постепенно вы осознаете, что уже сможете собрать целый дом, а там уже больше. Важно не опускать руки. И когда особенно тяжело, можно взять паузу и просто подышать. Главное – не застрять в этой паузе навсегда.

– Отличные советы! Спасибо тебе большое за интересный разговор – и еще раз пожелаю, чтобы все задуманное свершилось!

Интервью: Edelweiss