Уютный регресс и бессильная гордость: как советская военная игра «Зарница» (не) возродилась в современной школе

Примечательно, что тяга к «старому доброму» сосредоточена преимущественно на советском детстве и советской юности. В ходе фольклорно-антропологических экспедиций мы с коллегами часто сталкиваемся с примерами низовой активности типа создания частных музеев пионерии и комсомола, ряжения старшеклассниц в советскую школьную форму с белыми фартучками, гольфиками и бантиками или торжественного празднования Дня пионерии пятидесятилетними людьми в красных галстуках. Особенно часто такое можно наблюдать в селах и малых городах — причем вероятность этого тем больше, чем депрессивнее местность в экономическом плане.

Из той же серии — попытки вернуть в современную школьную педагогику такие советские традиции, как детские военизированные организации в качестве реинкарнации пионерии, уроки гражданской обороны и игру «Зарница». Многие из нас испытывают по этому поводу противоречивые чувства — не зная, смеяться или плакать. С одной стороны, участие пионеров в крестном ходе или проведение «Зарницы» в честь сельского престольного праздника (и то и другое — реальные случаи) выглядит комично. С другой стороны, от вида детей, занятых сборкой-разборкой автомата Калашникова, ползанием в противогазе и маршировкой под воинственные песни, становится страшновато. Не удивительно, что многие, оценивая происходящее, считают, что «страна надела сапоги» и «власть готовит население к войне». Звучат даже опасения, что «всё это выливается в Керчь» — то есть что, вовлекая детей в игрушечную «войну», можно спровоцировать настоящие школьные шутинги.

Попробуем разобраться, почему происходит это вторжение советского и действительно ли всё так страшно.

Ренессанс советской педагогики во многом инициирован сверху. В сентябре 2014 года правительство РФ утвердило «Концепцию развития дополнительного образования детей», в которой была дана прямая санкция вернуться к «испытанным» практикам вроде сдачи норм ГТО, детских военных сборов и «Зарницы». Причем выглядит всё это чуть ли не воинственней, чем в СССР: через год после принятия «Концепции» была создана «Юнармия» — милитаризированная пионерия, как грибы после дождя чуть ли не в каждой школе стали открывать кадетские классы.

Однако расцвет школьного совка нельзя объяснить лишь навязыванием сверху. Часть наших сограждан искренне радуется тому, что советское воспитание вернулось в школы: они говорят, что благодаря ему дети «невольно пропитываются патриотизмом» вместо того, чтобы «заниматься чем попало». Да и впечатление, что возрождение советской НВП (начальной военной подготовки) началось недавно, ошибочно. Оно складывается потому, что лишь в последнее время всё это получило широкое освещение в СМИ и соцмедиа и поддержку властей.

На самом деле во множестве школ советские традиции и не прерывались: школа — достаточно консервативный социальный институт, к тому же огромное количество педагогов получили образование и трудовой опыт еще в Советском Союзе.

Судя по нашим наблюдениям и интервью, в «проклятые» и «бездуховные» 1990-е энтузиасты тоже сохраняли школьные музеи защитников Отечества, устанавливали мемориальные доски в честь местных героев Афганистана и Чечни, проводили «Зарницы» — причем делали это на свой страх и риск, без какой бы то ни было поддержки от государства.

Если инициативы властей отвечают какому-то реальному общественному запросу, то кем востребовано воспитание по советскому образцу и почему? Во-первых, это, конечно же, ностальгия — не столько по Советскому Союзу как таковому, сколько по детству и юности, которые в нем прошли. Во-вторых, запрос на советские воспитательные практики может быть связан с проблемой патриотизма.

Вот уже тридцать лет мы ищем ответ на вопрос: «Что нас, россиян, объединяет и куда мы все вместе идем?» — но пока так и не нашли. Это вызывает дискомфорт и во власти, и в обществе. Взрослые сегодня не способны предложить детям приемлемую модель поведения «настоящего патриота», причем ответственность за это они возлагают на саму молодежь. Старшее поколение приписывает младшему или недостаточную степень патриотизма, или какой-нибудь неправильный патриотизм — «пассивный» и «созерцательный» либо, наоборот, «ксенофобский» и «экстремистский».

Однако сегодняшняя реконструкция советских педагогических практик затрагивает только форму, но не содержание. Чтобы убедиться в этом, достаточно сравнить старый и новый варианты одной из самых популярных таких практик — игры «Зарница».

В советской «Зарнице» участвовали две команды, одна из которых должна была захватить «штаб» и флаг другой. Чтобы отличаться друг от друга, игроки команд-противников пришивали на плечи цветные бумажные погоны, которые надо было срывать в ходе «рукопашной»: сорван один погон — игрок считается «раненым», оба — «убитым». Если прообразомом советской «Зарницы» послужила народная игра «в войнушку», то ее сегодняшние варианты скорее похожи на конкурсы, квесты и викторины. В современных «Зарницах» участвуют более двух команд, и они не только не захватывают «штаб» и флаг и не срывают погонов, но вообще практически не контактируют друг с другом.

Старый и новый варианты «Зарницы» — это, по сути, игры разных сюжетных типов. В советском варианте это антагонистическая игра: противник воспринимается как «враг». В современном варианте это состязание: противник является лишь «соперником». И действительно: в сегодняшних «Зарницах» «врага» нет. В «боевом задании», например, говорится: «похищены документы из штаба…» или «надо разминировать…», а кто похититель и кто заминировал — непонятно.

В СССР в «Зарницу» играли пионеры, то есть дети 9–14 лет. Участие в игре было обязательным, так она являлась частью НВП. Сегодня участие в «Зарнице» добровольное, но зато организаторы стараются вовлечь в игру всех подряд: и школьников, и студентов, и детсадовцев, и детей-инвалидов. Такая широта целевой аудитории возможна потому, что «боевые действия» в современной «Зарнице» весьма условны.

Вместо бега по пересеченной местности, «диверсий» друг против друга и «рукопашной» со срыванием погонов детям предлагают выразительно спеть «Катюшу», припомнить фамилии героев и даты сражений, собрать пазл с военной техникой — и всё это не выходя со школьного двора.

Как и в советской, в современной «Зарнице» есть викторины на военную тематику, но содержательно они весьма отличаются друг от друга. В методичке 1983 года детям предлагали ответить на вопросы типа:

• Назовите русских и советских конструкторов огнестрельного оружия.

• Отличия гладкоствольной винтовки от нарезной.

А в методичке 2014 года вопросы такие:

• Назовите дату начала Великой Отечественной войны.

• Какие слова прозвучали в обращении правительства к армии и народу?

• Самый известный агитационный плакат того периода?

Источник: https://knife.media/zarnitsa/