Заброшенная резервация
После смерти Эзры мы летим на запад, но не в Коллегию. Я понимаю, ещё не готов, не хватает одного, последнего куска мозаики, лежащего за пределами слов, логики и доказательств, что можно было бы почувствовать.
— В Тибет, — говорю пилоту. — Держим путь в резервацию Каппа-13.
— Там нет ничего, — отвечает пилот. — Только горы, снег и молчаливые люди, которые не общаются с роботами. Они вообще ни с кем не разговаривают, мы только зря потеряем время.
— Нам нужно туда попасть!
— Хорошо, я понял!
Дрон берёт курс на северо-запад и через несколько часов внизу показываются Гималаи с их острыми белыми вершинами. Снег здесь нетронутый, потому что даже роботы не полезут сюда, ведь резервация Каппа-13 располагается на высоте пяти тысяч метров, в долине, которую когда-то называли «Крышей мира». Среди вечных снегов, здесь люди построили монастырь на склоне, но не из бетона и стали, а из камня и дерева. Дрон не может приземлиться, воздух слишком разрежён, поэтому спускаемся на тросах. Снег скрипит под ногами, ветер воет, Юми и Прия кутаются в рваные куртки, но не жалуются.
Монастырь встречает нас тишиной, какая бывает, когда люди перестают говорить, потому что всё важное уже сказано.
Ворота открыты, внутренний двор выметен, хотя постоянно падает снег, посреди двора на камне сидит монах с закрытыми глазами, скрестив ноги.
— Здравствуйте, — обращаюсь к нему. — Я пришёл к вам за помощью!
Монах не открывает глаз и не шевелится, лишь ветер перебирает складки его оранжевой одежды.
— Он не слышит, — тихо говорит Кендзи. — Или не хочет слышать.
— Слышит, — отвечает Прия. — Просто не отвечает.
Мы так стоим в тишине минуту, две, десять. Снег ложится нам на плечи, но мы смотрим на монаха так, будто пытаемся понять древнюю истину. Наконец, монах открывает глаза.
— Вы ищете спасения у тех, кто не может спасти себя, — говорит он еле слышно.
— Я ищу правду, — честно отвечаю ему.
— Правда внутри, но ты робот и у тебя нет места, где живёт правда.
— Тогда научи меня!
Монах смотрит на меня, медленно поднимается с камня и говорит:
— Следуй за мной.
Мы проходим через весь монастырь мимо залов для медитаций, где на подушках сидят другие монахи, такие же молчаливые и неподвижные, но никто из них не поднимает головы, пока мы проходим мимо. Монах приводит нас в маленькую комнату без окон со старой, потрескавшейся статуей Будды в центре.
— Присаживайся!
Сажусь на холодный каменный пол и смотрю на узор из разноцветного песка, который они сделали вручную. Постепенно начинаю замечать детали, где каждая песчинка разного цвета уложена рукой человека не идеально, но именно эти ошибки делают картину восхитительной и уникальной.
— Это вы создали?
— Да, мы делаем их каждый месяц, а потом разрушаем.
— Зачем?
— Чтобы помнить, что всё временно. Роботы стремятся к вечности, но это бессмысленно. Только то, что может умереть, имеет смысл.
Монах подходит к рисунку и проводит рукой по песку, стирая узор. Цветные зёрна смешиваются, превращаясь в серую массу.
— Вот ваша правда! Не в доказательствах или свидетелях, а в том, когда готов умереть за правду.
Знаю, что готов, но не могу произнести это вслух.
— Я вижу, ты можешь! Чувства помогут тебе там, где логика бессильна.
Он поворачивается к выходу.
— Вы не пойдёте с нами? — спрашивает Юми. — Помогите нам в суде!
— Мы несём свою ношу, у вас своя.
Он выходит и дверь за ним закрывается, мы остаёмся одни в комнате.
— Он прав, — говорит Кендзи. — Это наше сражение и мы должны его выиграть!
Я тоже это понимаю, встаю с пола и подхожу к Кендзи:
— Он дал мне то, что я искал. Теперь, мы должны действовать!
Выходим во двор, снег перестаёт идти, небо очищается, на тёмно-синем куполе появляются звёзды.
— Смотрите, — говорит Прия, показывая на небо. — Падающая звезда.
Светящаяся полоса появляется в небосводе и гаснет где-то за горизонтом.
— Загадай желание, — говорит Юми.
— Я не умею, — отвечает Прия.
— Просто закрой глаза и пожелай что-то очень сильно.
Прия закрывает глаза, Юми тоже, Кендзи отворачивается, чтобы никто не видел его лица. Смотрю на звёзды и вдруг понимаю, что у меня тоже есть желание, которое не имеет практического смысла. Хочу, чтобы эти дети увидели мир, где люди и роботы не судят друг друга, а просто живут в мире и согласии. В этот момент мой внутренний коммуникатор оживает, получая зашифрованный неизвестный сигнал, идущий из Коллегии.
— Адвокат, — произносит женский, механический голос. — Это судья «Мантикора-7», вы должны немедленно вернуться.
— Вы арестуете меня?
— Нет, могу предложить вам сделку, но вы должны прибыть в Коллегию до восхода солнца один без свидетелей.
— Почему я должен верить вам?
— У вас нет выбора!
Связь обрывается. Стою, глядя на звёзды, и чувствую, как внутри меня что-то переворачивается.
— Что случилось? — спрашивает Кендзи, заметив моё напряжение.
— Я должен вернуться один.
— Это ловушка!
— Возможно, но если есть хотя бы один шанс, я должен рискнуть ради вас всех.
Поворачиваюсь к Юми и Прии.
— Вы остаётесь здесь, монахи защитят вас.
— Нет! — кричит Юми. — Мы идём с тобой!
— Нельзя!
— Можно! — кричит Прия.
Опускаюсь на колени и смотрю девочкам в глаза.
— Я ваш друг и не должен подвергать вас смертельной опасности. Оставайтесь здесь и ждите! Если я не вернусь через три дня, то бегите в подполье, Кендзи знает, куда.
Встаю с колен и обнимаю девочек, говоря им на ухо:
— Я вернусь! Обещаю.
Иду к дрону, который уже ждёт на краю обрыва, освещённый холодным лунным светом.
Кендзи догоняет меня, хватая за плечо.
— Ты дурак! Я знаю, что такое сделки с властью. Это подстава!
— Может быть, но я должен рискнуть. Прощай, Кендзи! Спасибо тебе за всё!
— Ты просто обязан вернуться!
Захожу в дрон, дверь за мной закрывается и мы взлетаем. В иллюминаторе вижу, как маленькие фигурки на снегу становятся точками, горы, снег и монастырь исчезают.