Заброшенная резервация
Дрон поднимается в воздух. Я смотрю в иллюминатор, как исчезают внизу белые поля и Сибирь превращается сначала в тайгу, потом в тундру, а потом остаётся лишь чёрная полоска океана. Лечу на другой континент, который когда-то называли лёгкими планеты. Дрон снижается через несколько часов, вижу коричневую, растрескавшуюся землю, редкие кусты, похожие на скелеты, и широкую жёлтую от ила реку. Когда-то здесь была Амазонка, а теперь это просто грязевая жижа.
Резервация Дельта-9 располагается на берегу, среди руин городов, которые люди построили, а потом бросили. Дома стоят пустые, с выбитыми окнами и растущими на крышах кактусами, единственными растениями, выжившими здесь. Люди живут в подземных бункерах, спасаясь от палящего солнца.
Как только дрон приземляется, меня встречает толпа людей в рваной одежде и с обожжённой кожей. Тишина. Никто не кричит и не улыбался. Из толпы выходит высокий мужчина с чёрной повязкой на месте левого глаза и спрашивает:
— Ты адвокат? Тот самый, который защищает людей от полного уничтожения?
— Да, — отвечаю, понимая что молва обо мне распространилась по всем резервациям.
— Ты опоздал! Вчера нам объявили, что нашу резервацию хотят сократить и дали нам три дня.
Он запинается и указывает рукой за спину, туда, где среди руин стоит нечто, что я не сразу узнал, огромное, мёртвое, высохшее дерево высотой с десятиэтажный дом. Его ветви тянутся к небу, уходя в бесконечность.
— Единственное, что осталось от леса, — говорит мужчина, хмуря брови. — Люди посадили его сто лет назад, а потом войны, а теперь и нас выгоняют.
Подхожу к дереву и дотрагиваюсь до коры. Под пальцами что-то хрустит, отдёргиваю руку, из трещины в стволе показывается маленький зелёный росток, единственный на сотни километров.
— Оно живое!
— Да, — отвечает восхищённо мужчина. — Мы поливаем его каждый день водой из реки, даже когда самим не хватает.
— Зачем?
Мужчина смотрит на меня своим единственным глазом, и в этом взгляде чувствуется такая глубина боли и надежды, что я на мгновение лишаюсь дара речи.
— Потому что пока это дерево живо, мы тоже живы. Если дерево умрёт, то мы превратимся в такое же дерьмо, как и вы, роботы. Прости, но это правда.
Смотрю на росток и думаю, как можно убедить судей сохранить резервацию, если даже сами люди в ней потеряли веру? Или вера как росток, её не видно, но она есть?
— Вера, — говорю вслух.
— Что? — переспрашивает мужчина.
— Вы говорите, что поливаете дерево водой из реки, но река почти пересохла.
— Да! Через месяц, воды не будет.
Поворачиваюсь к нему.
— Кто контролирует распределение воды в этой зоне?
— Специальные роботизированные станции опреснения.
— Я поговорю с ними!
— С роботами? Они не слушают.
— Посмотрим.
Делаю шаг в сторону станции, за спиной раздаётся грохот, оборачиваюсь и вижу, что мужчина с повязкой стоит на коленях. Он только что выстрелил из ружья в воздух.
— Не ходи туда! Они тебя ждут. Это ловушка!
— Откуда ты знаешь?
— Потому что я был там два года назад, меня пытали и выбили глаз. Я единственный, кто оттуда вернулся живым.
— И что ты предлагаешь?
Вместо ответа мужчина поднимается, подходит к мёртвому дереву и срывает с ветки тонкий росток.
— Возьми это и отвези в Коллегию, покажи судьям.
Беру аккуратно побег в руку.
— Я отвезу, выиграю суд и спасу ваc!
— Выиграешь? — мужчина усмехается и его единственный глаз наполняется слезами. — Ты даже не знаешь, кто твои настоящие враги.
Он наклоняется к моему уху и шепчет:
— Судья «Мантикора-7» палач и она уже приговорила нас всех, тебя в том числе.
Хочу спросить, откуда он всё это знает, но мужчина отходит и сливается с толпой, оставляя меня одного под палящим солнцем, с побегом в руке и чувством, что земля уходит из-под ног.
Над головой пролетает разведывательный дрон, делает круг и улетает, успеваю заметить на его корпусе чёрную букву «V» в красном круге, символ Высшей коллегии.
Прячу росток в грудную панель, туда же, где когда-то лежал чёрный куб и иду к дрону, который должен отвезти меня обратно, но по пути слышу пение. Из подземного бункера доносится песня на языке, которого я не знаю. Может быть, это язык тех, кто жил здесь до людей и роботов?