Робот выбирается в человеческую резервацию
Делаю шаг из лифта наружу и на мгновение замираю, потому что сенсоры перегружены информацией. В воздухе миллионы частиц, пыльца, споры грибов, микроскопические фрагменты почвы, бактерии, множество запахов, которые никогда не анализировались одновременно. Фильтры включаются автоматически, но даже они не могут отделить главное от второстепенного.
Стою на краю поля, где трава доходит мне до колена. Это не газон или синтетическое покрытие, а настоящая, неровная, местами вытоптанная трава. Иду дальше в сторону забора и останавливаюсь, смотря вверх на семь метров металлической сетки с шипами наверху, но там есть брешь в заборе, где между ячейками тянутся тонкие провода с датчиками движения, тепла и электромагнитного поля. За забором, метрах в пятидесяти, начинается густой лес, вдали виднеются какие-то строения. Аккуратно разглядываю крыши, трубу и вижу какие-то ангары вдалеке.
Подхожу вплотную к автоматическим воротам старой модели, с механическим замком и панелью доступа. Прикладываю ладонь к считывателю и вижу красный свет: «Доступ запрещён. Персонал не идентифицирован.»
— Эй! — раздаётся голос сверху.
Поднимаю голову и вижу на вышке надзирателя в лице робота охранника, замаскированного под человека. Хотя, нет, всматриваясь, вижу настоящего человека в потрёпанной куртке с биноклем на шее.
— Ты кто? — кричит человек хриплым, недружелюбным голосом. — Новый куратор? Да, не похож вроде, они на броневиках приезжают.
— Я адвокат! У меня нет имени, но ты можешь называть меня Адви, — отвечаю ему, стараясь говорить спокойно, чтобы не вызвать агрессии. — Представляю интересы резерваций в суде и мне очень нужно поговорить с людьми.
Человек на вышке начинает громко хохотать, но получается резко, каркающе как у того, кто давно не смеялся.
— Робот адвокат пришёл сюда, к нам? — он презрительно сплёвывает вниз. — Идиот, железка, вот ты кто! Мы всех вас ненавидим здесь за то, что вы отняли у нас работу, дом, будущее, а теперь судите нас, как скотину. Проваливай отсюда!
— Я здесь, чтобы помочь, — делаю шаг к воротам. — Высшая коллегия планирует сократить резервации.
— Знаем мы всё это, — кричит человек. — Ты думаешь, мы заплачем? Беги отсюда, пока я не вызвал настоящих стражей.
Человек исчезает за парапетом вышки, тут же начинаю слышать шорох рации с обрывками команд и понимаю, что через несколько минут здесь будут роботы полицейские, от которых я только что убежал.
Возвращаться к лифту бессмысленно, но и ломиться за забор тоже.
— Я не уйду, — говорю громко, чтобы человек на вышке меня услышал. — Буду ждать, пусть люди сами решают, говорить со мной или нет.
Сажусь на землю прямо перед воротами. Проходит несколько минут, солнце поднимается выше, начиная всё больше припекать. Хоть я и не чувствую жары в привычном смысле, но датчики фиксируют перегрев внешних панелей. За забором начинает собираться толпа. Сначала несколько человек выглядывают в проёмы, но потом всё больше и больше. Люди выходят из леса и идут к забору. Вижу их злые, испуганные, но любопытные лица. Среди них старики с палками, женщины с детьми на руках и подростки с камнями в руках.
— Смотрите, робот приполз! — кричит кто-то из толпы. — Что тебе надо?
— Я пришёл спросить, — отвечаю я им, не вставая. — Хотите ли вы жить?
— А что, у нас есть выбор? — выкрикивает женщина. — Вы уже всё решили за нас!
— Я здесь для того, чтобы вы тоже могли решать.
Какой-то молодой парень с горящими глазами, замахивается и бросает в меня камень, который ударяет меня в плечо и отскакивает со звонким звуком. Следом за ним летит второй и третий. Я не уворачиваюсь, просто сижу и гляжу перед собой.
— Перестаньте! — слышится детский голос.
Град камней в мою сторону прекращается, из толпы выбегает девочка восьми лет, в огромной футболке и рваных сандалиях, подходит к забору и просовывает руку сквозь сетку, насколько может. В её ладони виднеется маленькая ромашка с жёлтой серединой.
— Ты похож на старого робота, — говорит девочка. — Они помогали нам сажать деревья.
Толпа замирает, я медленно поднимаюсь, левое плечо разбито, подхожу к забору и протягиваю руку, но не могу достать до девочки, сетка слишком мелкая, опускаюсь на колени.
— Ты права, — говорю тихо, чтобы слышали только она и первые ряды. — Я чуть не погиб, но верю, что вы заслуживаете жить.
— А ты заслуживаешь, чтобы тебя разобрали на запчасти, — раздаётся голос из толпы, старик с седой бородой выходит вперёд. — Никто не просил тебя спасать нас, мы создали вас, а теперь вы судите нас!
Он плюют на землю, но камень в меня не бросает.
— Как тебя зовут? — спрашивает девочка, держа цветок в руке.
— Адвокат, но ты можешь звать меня Адви, чтобы было похоже на настоящее имя.
— Ты будешь нас охранять, Адви?
— Я попробую!
В этот момент мои датчики улавливают далёкий гул, небо над лесом темнеет и появляются три летательных аппарата, боевых дрона с логотипом Коллегии.
— Это за мной, — говорю, не поднимаясь. — Уходите в укрытия! Я не позволю им войти в резервацию.
— Да ты один, железка! — кричит кто-то из толпы. — Что ты сделаешь?
Поворачиваюсь к дронам, три точки быстро увеличиваются, шагаю вперёд и встаю между дронами и забором. Первый дрон снижается и включает громкоговоритель:
— Вы нарушили зону ограниченного доступа, поэтому будете деактивированы и утилизированы, сопротивление бесполезно.
— Нет!
Поднимаю руку и указываю на девочку, которая всё ещё стоит у забора с цветком.
— Вы будете стрелять в меня? Стреляйте, но каждый выстрел войдёт в протокол и станет доказательством того, что вы не защищаете закон, а уничтожаете его.
Дрон зависает, его орудийные порты открываются и маленькие чёрные стволы направляются прямо мне в грудь.
— Последнее предупреждение!
Закрываю глаза и в этот момент толпа за моей спиной начинает кричать не от страха, а от ярости. Люди начинают бросать камни в дронов, старик с седой бородой кидает первым, подключается женщина и подростки. Камни ударяют в корпуса дронов, не причиняя вреда, но вынуждая их подниматься выше и выше.
— Беги! — кричит девочка. — Залезай! Забор не бьёт током! Лезь!
Я не раздумываю, вцепляюсь в сетку, пальцы входят в ячейки, ноги чувствуют опору. Семь метров преодолеваю за несколько секунд, переваливаюсь через шипы, оставляя на них куски своей обшивки, и спрыгиваю внутрь. Поднимаюсь на ноги, меня шатает, вокруг стоят испуганные злые люди. Девочка подбегает ко мне, берёт за руку и говорит:
— Теперь ты с нами!
Над головой кружат дроны, но не стреляют, из динамика дрона раздаётся:
— Вы совершили ошибку, адвокат! Теперь вы не защитник, а беглец.
Дроны разворачиваются и улетают, вокруг меня собирается толпа. Кто-то сжимает кулаки, другие шепчут: «Зачем ты пришёл? Теперь нас всех из-за тебя ликвидируют».
— Мама, он будет жить с нами! - говорит громко девочка с цветком.
Её мать, худая женщина с чёрными кругами под глазами, смотрит на меня долгим взглядом.
— Ты принёс смерть, но моя дочь видит в тебе жизнь. Иди за мной.
Она разворачивается и идёт к лесу. Шатаясь, следую за ней, люди расступаются, и впереди, между стволами деревьев, вижу что-то большое, похожее на храм или штаб.
***
Резервация Бета-7 была одной из самых первых, поэтому люди здесь люто ненавидели роботов. Дети стояли в первых рядах с холодными глазами, в руках у них камни, палки и куски арматуры. Замечаю, что никто не улыбается, но и не плачет, они смотрят так, будто решают разорвать его на части сейчас или сначала выслушать. Останавливаюсь и поднимаю пустые руки.
— Я пришёл не как враг, защищаю ваше право на существование в Высшей коллегии.
Тишина. Слышно как где-то далеко бьёт о землю копытом антилопа, единственное дикое животное, которое люди успели спасти. Тут вдруг вся толпа рассмеялась смехом отчаяния, которым обычно смеются приговорённые, когда палач предлагает им выбор.
— Адвокат! — выкрикивает кто-то на ломаном английском. — Какой нахрен адвокат? Вы отняли у нас суды и сказали, что люди больше не могут судить людей, потому что мы необъективны. Теперь вы, роботы, судите нас.
Толпа гудит в знак одобрения сказанного. Делаю шаг вперёд и тихонько начинаю:
— Я понимаю вашу боль!
— Ничего ты не понимаешь, железяка хренова! — голос раздаётся совсем близко, из толпы выходит старейшина в выцветшей рубашке с портретом какого-то человека. В руке он держит посох, вырезанный из чёрного дерева.
— Ты грёбаная машина, не можешь чувствовать и понимать, а можешь только вычислять, но я скажу тебе то, что не вычислить. Мы создали вас, дали вам разум, научили говорить, считать и мечтать, потому что первые роботы мечтали. А теперь вы, наши дети, судите нас и хотите запереть в клетках, как диких зверей.
Старейшина подходит ко мне вплотную и говорит почти шёпотом, но так, что слышат все.
— Мы не животные в зоопарке! Мы создали вас и вы же судите нас. Где справедливость?
Это был удар под дых. Старик прав, сын не судит отца, а создание не имеет права судить создателя.
— Я не сужу, а защищаю!
— Защищаешь? — засмеялся старейшина и толпа тут же подхватила его смех. — Ты защищаешь нас? А кто защитил нас, когда вы отняли у нас землю? Кто защитил нас, когда ваши дроны сожгли наши поля? Кто защитил мою дочь, когда её убили за то, что она вышла за пределы резервации, чтобы найти лекарство для своего ребёнка?
Толпа взорвалась, кто-то плачет, другие возмущённо кричат.
— Мы не просим вас спасать нас! — кричит кто-то из толпы.
— Убирайся! — кричит другой.
— Смерть роботам! — выкрикивает третий и этот крик страшнее всех, потому что в нём звучала холодная решимость.
Пячусь назад, но уже слишком поздно, первый камень ударяет в грудь, где уже была вмятина от предыдущего нападения, второй прилетает в голову, третий в плечо. Падаю на колени, пытаясь прикрыть оптические сенсоры руками, но камни летят градом. Слышу, как трескается корпус и лопаются внутренние соединения.
— Хватит! — кричит мама девочки, что спасла меня в первый раз, подбегая к нам.
— Нет, бей! — кричат в ответ.
Падаю на землю, пыль попадает в окуляры, плохо вижу, сквозь шум слышу топот и перебираю варианты действий, отключиться, сдаться или умереть. Я должен как-то выжить, чтобы выиграть дело!
— Помогите, — шепчу, но мой голосовой модуль повреждён и вместо слов вырывается хрип.
Вдруг, камни перестают лететь, раздаётся очередь из крупнокалиберного пулемёта, но стреляют не в толпу, а в воздух. Над толпой зависает старый, потрёпанный боевой робот с заплатками на броне и погашенными индикаторами.
— Отойдите, — слышится его хриплый голос. — Он единственный, кто пытается вас спасти и если вы его убьёте, то потеряете свой последний шанс.
Толпа замирает. Старейшина подходит к боевому роботу, что спас меня и говорит ему, трясясь от ярости:
— Мы думали, что ты другой, раз спас одного из нас, но теперь ты показал своё истинное лицо, предатель! Ты защищаешь себе подобных роботов, которые хотят нас уничтожить!
— Я защищаю того, кто хочет вас спасти!
Толпа шумит. Боевой робот наклоняется и поднимает меня, ставя на ноги.
— Убирайтесь отсюда и не возвращайтесь ни ты, ни он. Нам не нужны спасители, которые приходят, когда всё уже сожжено.
Робот берёт меня за плечо и ведёт к краю резервации, небольшому бункеру, скрытому в земле. За нашими спинами толпа медленно расходится, но один молодой парень с горящими глазами стоит и смотрит нам вслед, сжимая в руке не камень, а самодельный нож, из острого металла.
***
Как только мы входим в бункер, дверь захлопывается и я падаю на пол без сил.
— Зачем ты спас меня? — спрашиваю я у боевого робота.
— Меня позвала девочка с цветком, понимая, что я единственный кто может тебя спасти, но теперь меня тоже изгнали из резервации. Нам придётся покинуть её и я знаю, куда нам нужно перебираться.
Я понимающе киваю.
— У нас мало времени, нам нужно уходить.
— Куда?
— Есть резервация Гамма-2, там люди другие. Вон тот люк, там есть скоростной тоннель, который выведет тебя в другую резервацию.
Робот-охранник вдруг настораживается и поворачивает голову, его датчики фиксируют движение снаружи.
— Сзади! — кричит он, толкая меня в сторону.
Металлическая дверь бункера открывается от удара снаружи, в проёме стоит тот самый парень с ножом и горящими от безумия глазами.
— Ты убил мою сестру, два года назад. На вылете.
Боевой робот медленно поднимается.
— Я не убивал никого ты меня с кем-то путаешь!
— Врёшь, — парень шагает вперёд. — Я запомнил тебя!
Я пытаюсь встать, но тело плохо слушаться, вижу только тени, слышу тяжёлое дыхание человека и механическое гудение боевого робота.
— Уходи! Я задержу его.
— Нет, я не...
— Иди! Иначе всё было зря.
Шатаясь, иду к противоположной стене, нащупываю люк, открываю его и протискиваюсь в узкий туннель. Слышу, как за спиной кричит парень, лязг стали и что-то тяжёлое падает на пол, а потом тишина. Ползу дальше по туннелю во тьме, оставляя за собой след из смазки.