Человек сверхразумный
Профессор Мельников стоит, перелистывая слайды на экране планшета, готовясь к очередной лекции.
— Итак, в прошлый раз мы остановились на том, что нейросети формируют современное общество, но это лишь вершина айсберга. На самом деле, сегодня мы наблюдаем следствие длительного процесса, который начался задолго до появления больших языковых моделей и нейронных сетей. Всё что мы сегодня имеем, является естественным следствием развития технологий. Предлагаю обратиться к модели Адама Смита, чтобы ещё раз проанализировать все причинно-следственные связи.
Он переключает слайд и на экране появляется портрет шотландского экономиста, рядом с которым располагается схема города, где стрелками обозначены потоки товаров, людей и капиталов.
— Адам Смит описывал механизм «невидимой руки» рынка, которая превращает эгоистические интересы отдельных людей в общественное благо, но он не мог предвидеть, что произойдёт, когда концентрация производственных мощностей достигнет своего предела.
Студенты начинают шептаться, но профессор лишь улыбается и продолжает лекцию:
— Город, будучи символом этой концентрации, является центром торговли и производства, постоянно притягивая людей, ресурсы и новые идеи. Именно в городах зарождаются инновации, потому что люди здесь могут встречаться, обмениваться знаниями, конкурировать и сотрудничать. Лондон, Париж, Москва, Нью-Йорк, Шанхай и другие крупные мегаполисы являются перманентными двигателями прогресса.
Он переключает слайд и на экране появляются фотографии старых заводов с фабриками, окружёнными жилыми кварталами.
— Но концентрация производственных мощностей имеет и обратную сторону, потому что при этом создаются социальные нормы и догмы, которые ограничивают дальнейшее развитие человека. Когда человек живёт в городе, он постоянно ориентируется на других и подстраивается. Что подумают соседи? Мнение коллег. Как я выгляжу в глазах общества? Эти социальные нормы могут быть мощнейшей силой, двигающей общество вперёд, но при этом они же тормозят индивидуальное развитие человека.
Профессор делает небольшую паузу и отпивает воду из стакана.
— А теперь главный вопрос, что происходит, когда эта концентрация достигает точки перелома? Город становится слишком большим, дорогим и перенаселённым или, производственные мощности перестают нуждаться в физическом присутствии людей.
На экране появляется новая схема, где изображён город, который начинает размываться, превращаясь в сеть изолированных ячеек в виде коворкингов.
— Сегодня мы наблюдаем процесс, который я называю «контролируемой децентрализацией и деиндустриализацией». Современные технологии позволяют человеку выйти из города, но остаться в системе. Сегодня можно жить в деревне, удалённо работать на корпорацию, общаться с коллегами по видеосвязи, заказывать еду и покупать вещи онлайн. Человек сверхразумный сохраняет доступ к производственным мощностям, будучи при этом изолированным. Эврика!
Он смотрит на студентов, делая небольшую паузу, чтобы все успели осознать то, о чём он говорит.
— Звучит как шаг назад в развитии и возврат к доиндустриальной эпохе? Да нет же! Наоборот! Изолированность даёт человеку то, что у него в своё время отнял город в виде свободы от социальных норм и догм.
Профессор переключает слайд, на экране появляются имена: Эйнштейн, Тесла, Ван Гог, Диккенс. Все они изображены в своих мастерских, кабинетах и лабораториях.
— Примеры из истории подтверждают это! Эйнштейн работал в патентном бюро, но именно вдали от академической суеты он пришёл к своей теории относительности. Тесла сделал открытия, которые многократно опередили время. Ван Гог писал свои лучшие картины в одиночестве. Диккенс создавал своих героев, сидя один в своём кабинете.
Пауза.
— Почему так происходит? Потому что в самоизоляции человек перестаёт ориентироваться на других и спрашивать: «Что подумает общество?», — вместо этого он начинает спрашивать себя: «Что я сам думаю об этом?». Таким образом он перестаёт быть частью стада и становится самим собой. Так и только так можно проявить свои скрытые таланты, не ориентируясь на чужое мнение.
Профессор выключает проектор и подходит ближе к аудитории.
— Теперь применим эту логику к творчеству, ведь монетизация творческой деятельности — это естественное следствие развития технологий, позволяющая человеку существовать вне города и социальных норм. Таким образом можно создавать что угодно, продвигать книги, сочинять музыку, писать картины или разрабатывать игры. Человек сверхразумный ориентируется не на мнение толпы, а на то, насколько ценны результаты его труда для общества.
Мельников делает очередную паузу и смотрит на студентов.
— Представим себе мир, в котором каждый человек может развиваться независимо, раскрывать свои скрытые таланты, не оглядываясь на социальные нормы. Да, сверхчеловек живёт в изоляции, но остаётся связанным с миллионами людей через сеть. Эврика!
Профессор закрывает свой блокнот и загадочно улыбается:
— Вопрос лишь в том, готовы ли мы принять этот новый мир, отказаться от привычных догм и начать, наконец, развиваться экспоненциально?
***
Шанхай. Сунь Минь выходит из служебного автомобиля у входа в высотное здание, где располагается офис "Управления цифрового развития Китая". Его давний друг, Чжан Вэй, высокопоставленный чиновник, отвечающий за социальные сети, рейтинги и поведенческий анализ, уже ждёт его в кабинете. Зайдя в кабинет, Сунь Минь снимает пиджак и садится за низкий столик напротив своего друга. В центре стола стоит фарфоровый чайник с чаем. Классика.
— Ты выглядишь немного озабоченным, — замечает Чжан Вэй, разливая чай по пиалам.
Сунь Минь усмехается:
— Да, я недавно заключил сделку с компанией по аренде наших вычислительных мощностей для реализации принципиально новой технологии монетизации социальной активности человека. Их директор убеждён, что это изменит мир навсегда, изменив саму парадигму существования человека с возникновением человека сверхразумного.
Чжан Вэй подымает бровь:
— Монетизация мыслей? Звучит как научная фантастика.
Сунь Минь аккуратно отпивает чай из пиалы и начинает рассказ:
— Они разработали устройство, которое экстрагирует мысли и эмоции человека, а затем превращает их в цифровые продукты. Рекламодатели могут мгновенно тестировать, получать реальные эмоциональные отклики. Идея в том, чтобы превратить человеческий мозг в фабрику идей, монетизируя при этом любую человеческую активность.
Чжан Вэй задумчиво стучит пальцем по столу, хмуря брови.
— Как интересно, ведь мы постоянно обсуждаем новые методы монетизации. Наши социальные сети эффективно выделяют группы пользователей, таргетируют рекламу, интегрируют политические месседжи и маркетинг. Уже сегодня мы можем предсказать поведение человека с высочайшей точностью, но так далеко заходить мы не решаемся. Да и зачем, если привычные модели отлично работают?
Он достаёт планшет из портфеля и открывает несколько графиков, сразу же показывая их Сунь Миню.
— Смотри, мы сегментируем аудиторию до микроуровней, но их покупательная способность всё равно ограничена. Чтобы расти, нам нужно как-то увеличивать потребление, не нарушая законов и не вызывая отторжения.
Сунь Минь довольно кивает и усаживается поудобней.
— На Сколкова работает профессор Мельников, который рекламирует модифицированную модель Адама Смита с его невидимой рукой рынка, трансформируя современного человека в сверхчеловека и грамотно продвигая принципы самоизоляции. Так он мотивирует людей отделяться от общественной жизни и закрываться в своей коморке. Это похоже на то, как мы используем социальный рейтинг с системой направления социальных взаимодействий и ограничений, но только для европейцев.
Чжан Вэй усмехается.
— Да, только если мысли европейца могут чего-то стоить, то мысли многих азиатов и гроша выеденного не стоят. Культура и традиции другие, а коллективизм обязывает не сильно много думать. Плюс, мы привыкли сдерживать внутренние импульсы. Хотя, наша система по оценке эффективности и расчёту внутреннего рейтинга каждого гражданина похожа на это, но только без понтов и громких слов. Мы отслеживаем поведение, кредитоспособность и социальную лояльность. В будущем, можно будет взять за основу его наработки, внести свои коррективы и доработать.
Сунь Минь допивает чай и ставит пиалу на стол.
— Ты прав, дружище, я уже говорил Соколову, что мы заинтересованы в масштабировании, но нам нужно увидеть, как система работает в реальных условиях. У нас есть ресурсы, но мы не хотим рисковать своей репутацией. В любом случае, лучше подождать, посмотреть и понаблюдать, как система будет воспринята обществом. Если в Европе она вызовет отторжение, то мы не станем внедрять её у себя, а если приживётся, то мы адаптируем её под наши реалии.
Чжан Вэй согласно кивает.
— Мудрое решение, мой друг. Мы не должны торопиться, ведь наша сила заключается в терпении и точном расчёте. Как только у тебя будут первые результаты, то я подниму этот вопрос на уровне компартии.
***
Офис «Кибер Лайм» погружён в полумрак, единственным источником света служит голографический экран, на котором мелькают схемы мозга, диаграммы вовлечения и прототипы новых интерфейсов. Сколков сидит во главе стола, слева от него расположился Технолог, а справа пристроился маркетолог и два новых аналитика, только что закончивших Гарвард. Запах кофе витает в воздухе, но вся команда в напряжении, ведь они стоят на пороге появления человека сверхразумного. Сколков начинает, обводя всех взглядом.
— Итак, мы экстрагируем мысли, если требуется, то стимулируем физическую активность, дозируем удовольствие и даже незаметно включаем интервальные голодания под видом задержки дронов и ошибок в доставке продуктов. Только этого недостаточно! Человек сверхразумный это не просто красивый термин, а иная концепция, новая парадигма существования. Эффективность! Инклюзивность! Сверхэффективность!
Сколков делает паузу, оглядывая всех, как бы убеждаясь, что его услышали.
— Мы создаём новый тип потребителя, который будет добровольно генерировать идеи и эмоции. Поэтому, нам нужны самые совершенные технологии убеждения. Мы должны сделать так, чтобы человек сам захотел прыгнуть в кроличью нору и у него даже не возникало желания оттуда выбраться.
Технолог поправляет очки и подаётся чуть вперёд.
— Шеф, что конкретно вы имеете в виду? Связь жестов с эмоциями или что-то более глубокое?
— Всё вместе, — коротко отвечает Сколков. — Нам нужна качественная визуальная часть, которая будет захватывать внимание, вызывать доверие, ассоциироваться с комфортом и безопасностью. Пусть это будет принципиально новый интерфейс, но который человек примет и потом не захочет отпускать. Ну, типа, как тачскрин для смартфона.
Молодой амбициозный маркетолог включается в разговор:
— Токены до сих пор стоят неподъёмных денег для массового пользователя. Нам нужно снизить порог входа или, хотя бы, создать иллюзию доступности.
Сколков откидывается на спинку кресла и обращается к Технологу:
— Я верю в твои разработки, но мы должны смотреть на это глазами обычного человека. Нужна качественная подача, чтобы как-то связать это с мечтой о рае, постоянном путешествии, свободе и независимости. Нельзя говорить людям прямо: «Вы падаете в кроличью нору». Они должны думать, что сами выбрали этот путь и это их осознанный выбор.
Технолог кивает.
— Кажется, я понял про какие технологии вы говорите. Сегодня технологии убеждения везде, это уведомления в телефоне, свайпы, тачскрин, даже маркетплейсы и банковские приложения. Каждое движение и жест запрограммирован так, чтобы вызывать определённую эмоциональную зависимость. Мы можем пойти дальше и синхронизировать движения тела с эмоциональными состояниями, разработав систему новых жестов. Да, в начале понадобится время на обучение, но, в итоге, пользователь будет навсегда привязан к системе выработанных рефлексов.
Видя интерес Сколкова, он разворачивает на экране детальную схему.
— Смотрите, тачскрин — это классический пример внедрения персуазивных технологий. Когда пользователь проводит пальцем по экрану, то он получает ощущение того, что управляет процессом. Со временем вырабатываются условные рефлексы и пользователь навсегда привязывается к этому устройству.
— А почему он не сможет уйти? Что будет удерживать его? — спрашивает Сколков, всё ещё обдумывая сказанное.
— Это тоже самое, что пересадить современного пользователя смартфона на кнопочный телефон! — отвечает Технолог.
Сколков понимающе кивает.
— Да, от современного смартфона за уши не оттащишь. Если мы продолжаем все эти технологии, то человек будет в ещё большей зависимости?
— Да, — спокойно отвечает Технолог. — Вы же сами говорите, что мы на пороге появления человека сверхразумного, а это супраментальная сила, самоконтроль и самодисциплина.
Маркетолог подхватывает мысль:
— Да, современные технологии это вызов, слабый человек сидит в телефоне целый день, листая ленту, но сильный быстро понимает, что нужно лучше контролировать себя, заниматься организацией своего времени и работать над эффективностью. Раньше для организации большого числа социальных контактов требовался секретарь, и не один, а сегодня любой человек может вести свои социальные сети, уделяя всего лишь пару часов в день. Новые технологии — это вызов, но и возможности!
Сделав небольшую паузе и переведя дух, он продолжает:
— Взять автомобиль! Некоторые начинают ездить везде вместо того, чтобы прогуляться, и их здоровье страдает. Такова человеческая природа, если человек не занимается самоорганизацией, то опускается по социальной лестнице. Да, сегодня совершенные техники вовлечения, геймификация вышла на высочайший уровень, вовлекая людей разных возрастов в соответствующие игровые динамики. Если человек сутками сидит в смартфоне, то с большой долей вероятности он деградирует, но это его выбор, который он делает осознанно! Это не какая-то секретная информация.
Соколов слушает с улыбкой на лице и переводит взгляд на схему, где жесты интегрируются с эмоциями в единую сеть. В этот момент, он понимает, что они действительно стоят на пороге чего-то нового и великого.
— Значит, мы создаём не просто устройство, а собираемся запрограммировать человека сверхразумного, который будет контролировать свои эмоции, лучше управлять своей жизнью через наши технологии и, при этом, с каждым днём, становиться всё более и более счастливым. Интересно, может быть стоит дать ему инструменты самоконтроля, которые позволят ему осознанно выбирать свой путь?
Сотрудники начинают синхронно кивать в знак согласия. Он обводит взглядом всех сотрудников и останавливается на Технологе:
— Хорошо, начинай разработку новой системы жестов и визуальных паттернов. Маркетологам подготовить рекламную кампанию, которая свяжет наш продукт с мечтами о свободе и путешествиях. Аналитикам просчитать, как снизить стоимость токенов без потери прибыли.
Технолог тут же утыкается в планшет, что-то вводя в терминале.
— Можем запустить рабочий прототип через три дня и сразу же протестировать на фокус-группе. Уверен, что связь жестов и эмоций даст нам коэффициент вовлечения, о котором мы даже и не мечтали.
Сколков подходит к панорамному окну и смотрит на город, а в голове всё крутится мысль:
«Мы создаём не просто инновационную технологию, а двигаем саму эволюцию человечества. Вау! Человек сверхразумный — это новый этап в развитии всего человечества. Многие годы люди пытались стать счастливыми, а теперь мы можем это запрограммировать и привести любого человека к счастью. Вот она, истинная природа технологий убеждения!»
Он поворачивает к команде и задорно хлопает в ладоши.
— Жду результаты первых тестов! Всем за работу!
На лицах сотрудников появляются довольные улыбки. Совещание закончилась, но в сознании каждого из них осталась мысль о том, что все они архитекторы будущего. Сколков стоит в полумраке и думает о том, что когда-нибудь эти технологии будут казаться людям такими же естественными, как тачскрин сегодня.