И потерь нет, и воевать некому
Мы часто встречаем в описании сражений Великой Отечественной ситуацию, когда немцы одновременно пишут об очень небольшом количестве людских потерь, но при этом жалуются, что воевать некому, и приходится отступать. Кажется, что это какая-то бессмыслица! Ведь если в дивизии 15 000 человек, а потеряли вы только 3000, то еще воевать и воевать! Если посмотреть на численность армии/группы армий и ее потери, то там разница еще больше: огромные численности и крайне малые потери (кроме случаев глобальных окружений), но немцы почему-то отступают. Может они всё врут?
На самом деле противоречия нет. Дело в том, что в составе дивизии числится и служит очень большое количество человек – и 15 000, и 20 000, и даже больше двадцати тысяч порой, но далеко не все из них непосредственно участвуют в сражении, можно сказать, лицом к лицу с противником. Например, артиллеристы дивизионной артиллерии вообще могут от непосредственно передовой линии стоять в нескольких километрах. Они, разумеется, воюют, и их роль очень важна, но потерь они несут обычно меньше, чем пехота.
А некоторые технические специалисты, персонал штабов или тыловых служб вообще не то, чтобы занимается непосредственно «воеванием». Да, их роль тоже крайне важна: без штабной работы много не навоюешь, как и без ремонтников, оружейников, водителей грузовиков, пекарей, мясников и колбасников, радистов и телефонистов, медиков, на худой конец. Суммарно их всех – чертова прорва. И они по большей части не бегают в атаку, а если и бегают, это происходит уже в самом драматическом сценарии развития событий.
Для примера давайте посмотрим на численность танковой дивизии Вермахта обр. 43 года (потому что в этом году танковые дивизии нередко тоже вынуждены были занимать фронт):
Полный штат дивизии – 15962 немецкого персонала и 970 ХиВи («добровольных помощников» из числа ненемецкого персонала), дальше я буду писать только немецкий персонал.
Из этого числа выделим непосредственно те части, которые принимают на себя наибольший удар: мотопехотные, саперные и разведывательные, так как они содержат в себе «пехоту» - части, которые могут держать линию обороны.
Два мотопехотных полка суммарно – 4967 человек;
Разведывательный батальон – 1008 человек;
Саперный батальон – 878 человек.
(Возможно, в бой еще пустят «запасной батальон» - 959 человек по штату, но тут я не уверен, поэтому его не считаю, но вам про него рассказал)
Итого 6853 человека в тех частях, которые содержат в себе пехоту или продукт пехотозамещающий (саперы и разведчики имеют пехотную подготовку и могут полноценно воевать в этом качестве). Кто-то возмутится, мол, почему я не посчитал танковые части. Не посчитал я их потому, что они, кроме каких-то безумно ужасающих ситуаций, не сидят в виде пехоты в окопах. Их сила измеряется в танках и потери у них хоть и есть, но в большей степени приходятся на потери матчасти, а не в людях (поэтому, собственно, в самых крайних случаях этих безлошадных танкистов и отправляют в окопы, но это нечастая ситуация, насколько я могу судить).
И казалось бы, чего я так привязался к пехоте. Немецкая оборона, особенно в танковой дивизии, строилась на контратаках и огне артиллерии. Оборона корпуса или армии строится на контратаке танковых дивизий или хотя бы их танковых боевых групп, если сами дивизии вынуждены занимать фронт, как было осенью 1943 или в Нормандии лета 1944.
Вот только всё это хорошо работает, пока есть кому держать фронт. Пока есть пехотное заполнение в окопах и опорных пунктах. Иначе противник просочится в куче мест и его не получится локализовать (ограничить) так, чтобы нанести контрудар, особенно если местность не очень простая. Не будешь же гоняться танками за каждой пехотной ротой, особенно когда они просочились леском, речушкой, болотцем или низинкой на широком фронте. И если заканчивается пехота (мотопехота) в окопах и опорниках, то части приходится отводить, или они даже сами порой начинают отходить без приказа, не в силах держать фронт дальше.
Поэтому на пехотное заполнение (в роли которого в тяжелой ситуации выступают также саперы и разведчики) приходится так много ответственности. Но, помимо ответственности, на них приходится и больше всего потерь. Ведь это по ним бьет артиллерия и минометы в первую очередь. Это на них идут в атаку танки, ведя за собой пехоту. И это к ним в окопы врывается пехота противника, закидывая их гранатами и стреляя из пистолет-пулеметов, а то и вступая в рукопашные схватки. Поэтому пехота из обороняющихся частей и несет больше всего потерь.
Грубо говоря, если дивизия в 16 000 человек потеряет эти 7000 человек, то в ней останется еще 9000 человек, только воевать будет вообще некому. Но и это еще не всё. Среди этих 6853 немцев из мотопехотных полков, разведбата и саперов есть еще куча непехоты. В разведбате, например, есть роты на разведывательных бронеавтомобилях. Там пехоты вообще нет, там «боевые» части – это экипажи машин. Непосредственно «пехоты» в разведбате будет примерно две роты мотопехоты на БТР (или на мотоциклах, если БТР дали не всем). А еще что в мотопехотном, что в разведывательном батальоне есть рота тяжелого вооружения, она тоже не прям в окопах сидит.
Но помимо этого внутри мотопехотного полка и батальона, а также разведбата и саперного батальона есть свой тыл, свои оружейники, ремонтники, связисты, кашевары, врач (или фельдшер, я не разбираюсь в этом), служба снабжения топливом, боеприпасами и еще черт его знает чем. Они как бы внутри этих 6853 человек и их не так уж и мало. Например, мотопехотном батальоне обр. 44 (да, это не из дивизии 43 года, но уж какой детальный штат есть у меня под рукой) есть рота снабжения в составе 131 человека. Таких батальонов в составе дивизии три, следовательно суммарно в них 393 человека. Добавим к этому 163 человека в роте снабжения батальона на БТР, получится 556 человек. Добавим роту снабжения разведбата, а это аж 206 человек, и получим 762. А еще рота снабжения саперного батальона. И это сокращенные по количеству тылов штаты 1944-го года, я еще раз напомню, в 1943 бывало «богаче». А если взять корпус и армию, там на то же примерно количество боевых частей приходится еще больше всяких тыловиков, штабных и административных служб.
И это были только те тыловики, что выделены в роту снабжения, а в составе «боевых» частей, особенно в ротах тяжелого вооружения, есть свои службы боепитания, свои какие-то связисты, посыльные, еще черт его знает кто. А еще ж надо вычесть экипажи разведывательных боевых машин, потому что не сидят они в окопах, кроме каких-то самых безумных случаев. В общем, на круг не так уж и много выходит непосредственно самой пехоты и тех огневых средств, что с ней на первой линии или хотя бы около нее находятся (например, тяжелые пулеметы, 81-мм минометы или легкие пехотные орудия).
Вот и выходит, что непосредственно тех, кто больше всего несет потери, в дивизии из 16 000 человек наберется может тысяч 5, если не меньше. Ну и дивизия ж не может потерять их ВООБЩЕ ВСЕХ, чтоб никого не осталось. Если пехота уполовинилась, то уже прям становится очень тяжело. Если потеряно 2/3, то прям совсем край. А это 2500 – 3300 человек потерь. Не так много на фоне всей дивизии. Так и получается, что потерь как будто бы не так много, а воевать прям буквально некому.
Здесь кто-нибудь может возразить, мол, ну а остальные-то? Нельзя разве тыловиков перевести в боевые части? Че они там прохлаждаются в тылу? Можно. И немцы так делали. В некоторых случаях можно вообще людей с освобожденных территорий призывать и почти сразу отправлять в бой, уж не знаю, делали ли так немцы у себя при контрударах на территории Германии в 1945, но про наших в 1943 историки периодически отмечают и такие варианты. Собственно, историки просто находят отчеты наших корпусов и армий, которые описывают такую ситуацию, как, например, 7 гв.А:
«Необходимо отметить, что в соединения при мобилизации мужчин призывных возрастов в районах, освобожденных от немцев в полосе действия Армии, попало много недостаточно проверенных лиц в политическом и боевом отношениях: полицейские, различные служащие в органах местной власти при немцах, необученные и рожденные в 1926 г.; все без проверки и подготовки бросались спешно в бой.
Такие контингенты, пополняя количественно войска Армии, не представляли из себя боеспособной силы»
(ЦАМО, Фонд: 341, Опись: 5312, Дело: 540)
Можно и так делать. Но насколько это будет эффективно? Ведь задача не просто поставить абы кого, а чтобы он свою функцию выполнял. Иначе можно ничего толком не добиться, а только потерять еще несколько тысяч человек. В экстренных – совсем экстренных случаях – немцы отправляли в бой тыловиков, и тогда в бой шли и хлебопёки, и какие-то дивизионные кузнецы, там, телеграфисты, кто угодно. Но оборону, как некое регулярное мероприятие, на этом не построить. Почему?
Да потому что разница между подготовкой пехотинца и подготовкой тыловика очень большая. И даже если он не тыловик, а «боевик», но не имеет именно пехотной подготовки, например, он танкист или водитель разведмашины, или заряжающий ПТ пушки, он и результата особого не добьется, и сгинет моментально. Как пишут порой в воспоминаниях сами немцы о таких случаях – люди даже не в курсе, что после нескольких выстрелов позицию надо менять.
Да, базовую подготовку тыловики получают. Они умеют стрелять из винтовки. Может быть им объясняли какие-то базовые вещи. Но наставление по подготовке тыловиков говорит, что, например, «рота пекарей и рота мясников должны быть так обучены ведению боя, чтоб они могли на марше или вне активного боя за себя постоять, и, при необходимости, выполнить свою основную задачу даже в условиях боя» - перевод мой, примерный.
То есть, отбиться от каких-то единичных солдат противника они, наверное, смогут. А вот учат ли их действовать как пехота, в составе взвода и роты, и есть ли у них отделения, взводы и роты именно в классическом пехотном понимании? Потому что структура тыловых подразделений может быть привязана не к пехотной структуре и пулеметам, а к хлебопечкам, мастерским, радиостанциям, и подобным вещам. Они могут даже называться «ротами», но иметь совершенно другую организацию.
При этом у тыловиков обычно нет тяжелого вооружения, очень мало пулеметов, нет и практики широкого с ними взаимодействия. Едва ли им часто приходится наступать под прикрытием минометного и пулеметного огня, штурмовать здания и окопы, и я не уверен, что при их обучении этому уделяется значимое количество времени. Да и боевой опыт у них разный с пехотой.
Унтер-офицеры пекари наверняка обладают широкими знаниями в обслуживании хлебопечек, обеспечении режимов их работы, рецептах хлеба и способах сделать своё дело либо быстрее, либо лучше (в зависимости от ситуации), как выйти из положения, если чего-то не хватает, как добиться, чтоб всего хватало, и чтоб всё четко работало. Но вот в области руководства отделением в контратаке, действия огневой и подвижной группы (их при хлебопечках вообще нет), зачистке строений и окопов, и так далее, такой унтер-офицер намного менее сведущ, просто потому что он этим не занимается. То же самое можно сказать и про мясника или ремонтника.
Даже если этих людей учили базовым вещам, то, когда ты чем-то не занимаешься, ты это тут же забываешь. А если у тебя курс углубленной подготовки шел не по наступлениям и штурмам, а по хлебопечению и управлению мясниками-колбасниками, то ты еще и можешь многих вещей просто не знать. И за неделю подготовки сделать из фельдфебеля-повара приличного пехотного командира отделения или вообще взвода – это прям нетривиальная задача. Руководство людьми имеет много общих черт, но это пока не дошло до боя. В бою мало смотреть, чтоб каждый занимался своими обязанностями, надо еще кучу нюансов знать, чтоб просто выжить.
Поэтому вариант «да перевести всех из тыловиков в боевики» - он хорош только на бумаге. Это можно делать по чуть-чуть, постепенно, дообучая людей, но когда потери в пехотных частях большие, а пополнять надо СРОЧНО, такое метание ничего, кроме дополнительных сотен трупов своих солдат и сложностей с восстановлением боеспособности, не принесет. Ладно еще в экстренных случаях, когда враги уже прорвались, и бой сам дошел до этих хлебопёков, а они не разбежались, и сейчас если не они, то всё рухнет. Бывает всякое. Под Москвой немцы при катастрофическом отступлении безлошадных танкистов ставили в оборону как пехоту. Но, еще раз повторюсь, это не работает как регулярная практика. Вернее, работает, но в качестве мясорубки для своих людей.
Поэтому ситуация, когда и потери как будто бы небольшие, и воевать некому, она совершенно нормальная, если знать устройство дивизии и некоторые особенности подготовки и управления людьми. Просто кидать горстями людей во врага, конечно, можно, но приводит к очень большим потерям, которые далеко не всегда могут быть восполнимы, а нужного эффекта могут и не дать.
Одновременно с этим, разумеется, чрезмерно раздутый штат тылов при бедности боевых частей, а также чрезмерное стремление к сохранению «номерков» дивизий приводили к тому, что в Вермахте при общем относительно большом количестве людей часто бывал дефицит «боевых частей». Для них было бы оптимальнее несколько сократить количество дивизий, сведя их боевые части вместе, и ликвидировав лишние тыловые – отправив часть людей на подготовку в качестве «боевиков», а часть – на заводы, где квалифицированные слесари или ремонтники тоже были бы очень кстати. Так бы они получили меньше полубессмысленного «административного» груза, и больше «боевиков», и больше техники (у них реально был дефицит квалифицированных рабочих). Но легко давать советы в прошлое. Им там на месте могло казаться иначе. Да и, в целом, хорошо, что они не смогли поступить оптимально. Нашим предкам оказалось чуть легче против них сражаться.
Илинич Виталий.
Поддержать автора добровольным пожертвованием:
Карта Сбера — 2202 2061 5462 2430
https://vk.com/logicofwar. Мой авторский паблик по истории и военному делу. В нем вы найдете эту и многие другие мои статьи.
Логика войны - YouTube . Мой канал с видеороликами по военному делу и истории.
https://t.me/theLogicofwar. Логика Войны теперь и в Телеграмме
Логика войны/Виталий Илинич - эксклюзивный контент на Boosty. - Страничка на Бусти. Буду рад вашей поддержке.
https://vk.com/fretless.plague. Личная страничка автора.
https://vk.com/catx2. Коллективный исторический паблик авторов. Там есть всё.
Материалы в паблике «Логика войны» написаны в том числе с целью создания негативного отношения к идеологии нацизма. Автор осуждает нацизм, преступную политику нацистов и методы, которыми они пользовались, и не ставит целью их пропаганду и оправдание. Также материалы имеют целью прославление Красной Армии и ее Победы над Вермахтом. В материалах могут рассматриваться история и военное дело, в том числе инструменты и методы, с помощью которых гитлеровцы пытались достичь своих преступных целей. Однако, какими бы ни были эти инструменты и методы, автор напоминает, что победила Красная Армия, при поддержке Союзников по Антигитлеровской Коалиции.