Жаркая Севильская ночь

Уникальный архив севильского суда сохранил записи о преступлениях, произошедших в 1572-73 годах и зафиксировал случаи применения оружия для нападения и защиты. Описанные случаи могут послужить опорой для понимания роли личного оружия в повседневной жизни горожан Испании XVI века.

В этом тексте в первую очередь коснемся нескольких сохранившихся в архивах случаев применения меча в самообороне среди обычных горожан Севильи. Документы, сохранившие описание преступлений, произошедших с декабря 1572 по август 1573 года - один из уникальных прецедентов подробной фиксации применения оружия. Именно севильский судебный архив был передан в государственные архивы Испании (Archivo General de Simancas, город Вальядолид), в то время как абсолютное большинство других либо погибло, в том числе во время восстаний и пожаров, либо было распродано как макулатура в XIX веке.[1] Особая подробность этой документации обязана пожеланию Филиппа II составить списки лиц, находящихся в тюрьмах и ожидающих казни, приговора или отправки на галеры. При этом стоит отметить, что в последней четверти XVI века наказание за большинство серьезных преступлений начало регулярно меняться с казни или усекновения частей тела на отправку на галеры - испанское государство нуждалось в рабочих руках для обеспечении своего флота.[2]

В отличие от фрагментарных или не сохранившихся записей из других кастильских городов, севильский архив содержит детальные описания о различных типах преступлений, а также описание возраста, рода занятий и происхождения осужденных. Более того, записи позволяют оценить мотивации того или иного преступления, а также социальный контекст произошедшего. Документы касаются только мужчин податного сословия - ни нобили, ни духовенство, ни женщины не были включены в списки, так как нобили не могли подвергнуться телесным наказаниям или находиться в заключении с простолюдинами, духовенство располагало собственными судами и тюрьмами, а женщины не могли отправиться на галеры.

Большинство заключенных в Севилье были осуждены либо за нападение, либо за убийство. Это не означает, что большинство преступлений были насильственными, но скорее то, что кражи (вероятно наиболее распространенный вид преступления в городе) реже приводили к поимке преступника, в то время как убийство или драка обычно замечались почти сразу и преступник оказывался пойман. Убийство также не являлось сугубо классовой привилегией бедных слоев — на деле нобилитет был ответственен за большую часть вооруженного насилия. Тем не менее высок был и процент убийств и нападений среди ремесленников. Статистика указывает, что к вооруженному насилию были склонны портные, обувщики, ткачи — в несколько большем количестве, чем представители других профессий. На их долю приходится 20 из 30 вооруженных нападений в декабре 1572 года (упоминаются только случаи, в которых четко указана профессиональная принадлежность преступника). Воровство в этом случае являлось почти полностью прерогативой низших слоев населения, проходивших в документах как бродяги, бездомные и безработные.

Большинство преступлений совершалось мужчинами в возрасте от 18 до 35 лет, среди них убийства превалировали в группе от 18 до 25. Дети до 10,5 лет в целом не подлежали наказанию, а подростки между 10,5 и 17 годами получали сокращенные сроки и штрафы, либо передавались своим семьям для исполнения наказания. В редких случаях подростков могли наказать плетьми и изгнать. [4]

По большей части межличностное насилие происходило в результате конфликтов на бытовой почве, зачастую по довольно незначительным причинам. Готовность всех классов общества браться за оружие чтобы решить бытовой спор породила атмосферу напряженности и нервозности в обществе, усложняя работу стражей порядка. Среди главных причин споров обычно выступали деньги и женщины. В одном случае двое рабочих поссорились из-за денег, один из них схватил камень и бросил в другого, на что тот мгновенно достал меч и одним ударом убил оппонента. В другом случае неподобающее обращение со знакомой двух ремесленников привело к поединку, в результате которого один из них был убит, а второй арестован. Женщина также послужила поводом для сражения между двумя обувщиками, которые устроили бой на мечах на главной площади города, при этом призвав на помощь друзей. По окончании один из обувщиков был мертв, второй потерял руку, а двое их помощников были тяжело ранены. [5]

Не малая часть убийств являлась результатом не только споров или вопросов чести, но и случайностей. Среди таких случаем отмечаются брошенные на улице оскорбления, случайное загрязнение плаща, вопросы качества проданных оливок и даже спор о месте для сидения перед уличным представлением. [6]

Во многих случаях убийство происходило не на месте, а являлось следствием причиненных ранений. Учитывая состояние медицинских знаний и практики того времени, любая травма могла перерасти в смертельную рану и привести к смерти в течение короткого периода времени после нападения. Даже самое искусное медицинское вмешательство не могло спасти жертву, что можно видеть на примере Бальтасара Переса, который после ранения в поединке на мечах, произошедшей на улице за Собором отправился лечить рану в Hospital del Cardena. Там его пользовал знаменитый севильский врач, доктор Идальго дель Ажилеро, создатель особого метода лечения ран, но, несмотря на решительные усилия доктора, Перес скончался. [7]

Часто к поединкам приводили споры между соседями - скученность и не комфортные условия проживания в средневековых городах становились причиной неприятных инцидентов. Вражда с соседом, мастером-канатчиком привела к тому, что в августе 1572 года Хуан Лопез дождался его в ночи на темной улице и заколол насмерть. По похожим причинам и в похожих обстоятельствах Алонсо де Монтемайор убил своего соседа, возвращавшегося ночью из пригорода. Такие предумышленные убийства естественно приводили их исполнителей на виселицу. [8]

Убийства происходили в любое время дня и ночи, в любых местах города - на площади, на главной улице, на рынке и возле собора. Часто упоминается район городского борделя, причал и территория вокруг стен города. Не редки и случаи убийств в домах, лавках и тавернах. Время и место преступления играли роль в степени наказания - нападения в ночи и в безлюдных местах считались более тяжкими, так как жертва не могла полноценно защищать себя или позвать на помощь.

Орудием преступлений чаще всего становились мечи, ножи и кинжалы. В 27 случаях из 33 зафиксированных только в декабре 1572 года, убийство было совершено мечом или ножом. Этому способствовал и тот факт, что мужское население Севильи от мала до велика носило на себе клинковое оружие - согласно хроникеру Луису де Перазе даже мальчишки подражали взрослым и носили небольшие мечи на боках: «Son los sevillanos mui dados a la honra y estimade sus personas, de lo qua! nacen dos cosas, la una, quetodos hasta los niños presumen de hombres, y andan consus espaditas a los lados». [9] Следом по частоте применения идут камни и инструменты труда ремесленников - тесаки для мяса и иные железные инструменты.

Кроме случайного или подготовленного насилия из личной неприязни, в Севилье зарегистрированы и случае заказа услуг наемных убийц. Они проходят в документах под именем jucaros или rufos. Чаще всего их нанимали для убийств или нанесения увечий. Примером могут послужить Хернандо Морено и Кристобаль де Миранда, сбежавшие в Севилью из тюрьмы Медельина, где они держались под стражей по обвинению в убийстве. По дороге в город они убили одного человека, а в самом городе еще троих. Свидетели на суде утверждали, что видели как подозреваемые стирали кровь со своих мечей в саду за городом и также слышали как те хвалились успехом и полученными за убийство деньгами.

Заключение

Так, благодаря дошедшему до нас судебному архиву можно судить о том, что жестокие преступления в Севилье XVI века были не редкостью, а готовность к использованию мечей горожанами в обычной повседневной жизни в зафиксированный момент 1572-73 годов демонстрирует очень высокую частоту. Можно отметить, что за короткий зафиксированный документами период, насилие между городскими ремесленниками проходило буквально еженедельно. Также стоит принять во внимание, что Севилья была крупнейшим городом Испании в XVI веке и ее население по цензу 1588 года достигло 150 000 человек. И даже при таких внушительных цифрах населения еженедельные убийства и нападения ощутимо высоки.

Вооруженное насилие не ограничивалось ни классом, ни отдельными группами причин, распределяясь с небольшими отклонениями между всеми слоями общества. Причины, побуждавшие население браться за оружие также имеют очень высокое разнообразие, но наиболее часто выделяются вопросы личной неприязни, дискомфорт от условий проживания в городе, вызывавший нервное истощение [10], неэффективность городских служб правопорядка, которые были не в состоянии обеспечивать безопасность и предупреждать преступления, а также и право на ношение оружия большинством населения.

Также необходимо отметить, что ни практические неизбежные смертная казнь, усекновение членов, или галерное рабство не останавливали жителей Сарагосы от применения мечей и другого оружия. Сколь бы ни был строг закон, желание причинить смерть ближнему намного превышало последствия даже в умах профессиональных ремесленников.

Реальная необходимость обладать навыками самообороны в описанных выше условиях, могла подталкивать горожан в том числе и к обучению в его использовании, что отчасти отражено в развитии фехтовальных школ в регионе во второй половине XVI - начале XVII веков. Труды таких мастеров фехтования как Francisco Román, Paride del Pozzo, Jerónimo Sánchez de Carranza и Nicolás Tamariz были изданы в Севилье на протяжении XVI и XVII веков, также в городе фиксируется нахождение официальной фехтовальной гильдии, основанной указом короля еще в XV веке. [11]

Сноски

0. В основу этого текста легло исследование Ruth Pike «Crime and Criminals in Sixteenth-Century Seville». The Sixteenth Century Journal, Vol. 6, No. 1 (Apr., 1975), pp. 3-18

1. Antonio Dominguez Ortiz, "Delitos y suplicios en la Sevilla imperial (La cronica negra de un misionero jesuita)," in Crisis y decadencia de la Espaiia de los Austrias (Barcelona: Ariel, 1969), p. 41. Об уничтожении судебных записей во время восстания 1652 года см. Biblioteca Nacional, Madrid, MS. 2383, fol. 151.

2. Pike R. «Crime and Criminals in Sixteenth-Century Seville». The Sixteenth Century Journal, Vol. 6, No. 1 (Apr., 1975), p. 3
3. Ibid. pp.5-6

4. Francisco Tomas y Valiente, El derecho penal de la monarqut'aabsoluta (siglos XVI-XVII-XVIII) (Madrid: Editorial Tecnos, 1969), pp. 321, 343-44, 350
5. Все описанные выше случаи последовательно: Archivo General de Simancas, Diversos de Castilla, legajo 29: C(20), C(2), C(6), C(21). Сам Legajo 29 существует в двух томах, первый озаглавлен «Relación de presos, galeotes y condenados existentes en las cárceles de distintas villas para servir en la Real Armada. Orden alfabético, Desde Madrigal a Ronda», то есть «Список заключенных, галерных рабов и осужденных в тюрьмах разных городов для службы в Королевском флоте. Алфавитный порядок, от Мадригала до Ронды», второй - «Salamanca a Zorita», т.е. «от Саламанки до Зориты». Также существуют списки Leg. 28 (1) и 28 (2), без алфавитного порядка. В сумме 4 тома составляют: 29 (1) - 768 страниц, 29 (2) - 772 страницы, 28 (1) - 920 страниц и 28 (2) - 742 страницы.
6. Последовательно: Archivo General de Simancas, Diversos de Castilla, legajo 29: C(21), C(5), C(17), C(3).
7. Этот случай описан в документе Archivo General de Simancas, Diversos de Castilla, legajo 29: С(39)
8. Оба случая зафиксированы в Archivo General de Simancas, Diversos de Castilla, legajo 29: С(4)
9. Morales Padrón, F. (1978). La Historia de Sevilla de Luis de Peraza. Boletín de la Real Academia Sevillana de Buenas Letras: Minervae Baeticae, 6, p. 135.
10. Эту причину особо выделяет Ruth Pike на стр. 8 и 17
11. Gestoso Y Perez, J., Esgrimidores sevillanos documentos históricos para su Historia, Revista de archivosbibliotecas y museos, Madrid, 1911, pp.1-23.

Ссылки на сами тома дел:

28 (1) http://pares.mcu.es/ParesBusquedas20/catalogo/show/2200071?nm

28 (2) http://pares.mcu.es/ParesBusquedas20/catalogo/show/2200072?nm

29 (1) http://pares.mcu.es/ParesBusquedas20/catalogo/show/2223388?nm

29 (2) http://pares.mcu.es/ParesBusquedas20/catalogo/show/2223390?nm