Дорога, которой нет. Лимбекою: угрюм-река.

Преамбула

Перед выездом на Приполярный Урал, как обычно, мы провели тотальное ТО всех автомобилей. В том числе поменяли шпильки и гайки на полуосях, посадили всё это дело на герметик — казалось, можно ехать спокойно. Но Приполярный Урал любит вносить свои поправки.

Во время самой поездки осмотр машин был обязательной процедурой: каждое утро мы проверяли ходовую. И вот в один из таких осмотров оказалось, что на Оранжевом тупо срезало пару шпилек. Запасные шпильки у нас были, но беда была в том, что ломало их «внутри», и выкрутить такие обломки прямо в поле было нечем. Тогда просто подтянули оставшиеся — их ещё по семь штук с каждой стороны — и поехали дальше.

Но ненадолго. Уже к обеду, когда как раз остановились перекусить бобром после перевала Пальник-Шор, выяснилось, что ситуация резко ухудшилась: с одной стороны осталось всего три шпильки, с другой — и вовсе две. М-да… Планы начали колебаться от радикальных — отправить кого-то назад в Печору за необходимыми инструментами — до авантюрных: ехать до упора, а там уже на Красном пробираться до Инты, оставив Оранжевого ждать ремонта.

Самое забавное, что с собой у нас была даже запасная полуось — и она в итоге так и не понадобилась. Пока обедали сняли полуось, ещё раз промазали всё герметиком, посадили на то, что осталось, и я отключил задний мост. У раздатки Atlas есть шикарный режим: на пониженной можно включить только передний привод. Кардан не надо откручивать! Вот так, на «передке», мы и преодолели оставшиеся 16 километров колеи с ручьями и камнями, постепенно приближаясь к Лимбекою — реке, которую после этого стали звать только Угрюм-рекой.

Тут и было самое интересное. Фактически мы подъезжали к переправе уже не тремя полноценными машинами, а двумя рабочими и одной «хромой птичкой» — Оранжевым, у которого тянул только передний мост. Когда шли через ручей, мне даже пришлось лебёдкой подтягиваться к Красному: самостоятельно по камням Оранжевый уже не шёл. Поэтому, когда перед нами встала сама Лимбекою — мощная, глубокая река с сильным течением, — стало ясно: я просто так её не возьму.

Это объясняет многие моменты, которых нет в фильме, но которые прекрасно помню сам. Например, почему постоянно плёлся замыкающим, почему на видео видно, как пытаюсь тянуть, но не могу вытянуть ни Желтого, ни кого-то ещё. Всё просто: меня самого надо было тянуть. В итоге Красный сцепился с Желтым, и вдвоём они перетащили меня через реку, потому что иначе Оранжевый в этом состоянии её просто не прошёл бы.

И это уже не просто техническая история про срезанные шпильки — это момент, который добавил всей переправе особой напряжённости. Мы знали, что идём фактически с одной «нерабочей» машиной, и каждый следующий сложный участок превращался в маленькое испытание.

Переправа.

Марк Твен как-то написал:

Я всегда настороженно отношусь к людям, которые заявляют «я всё знаю» или «я мега-профессионал». Во-первых, знать всё в принципе невозможно. А во-вторых, настоящий профессионал о себе так не скажет — скорее наоборот, он будет сомневаться, особенно когда вокруг полно неизвестных.

Сам я не считаю себя ни всезнайкой, ни суперпрофессионалом. Поэтому перед поездкой уделил максимум внимания подготовке: изучал маршрут, и особенно — его самые сложные участки.

Река Лимбекою (коми «Лимбёко-ю»: «орлиная река») — левый приток Кожима, длиной около 57 километров. Истоки её лежат высоко, примерно на отметке 1080 метров, у перевала «Зигзаг», рядом с перевалами «Двойной» и «700 ступеней». Уже через пару километров после начала река сбрасывает воду каскадом водопадов и дальше уходит в узкую горную долину.

Ширина долины в верховьях местами достигает 800 метров, но затем сжимается до трёх-четырёх сотен. Здесь, среди горных тундр, Лимбекою быстро набирает воду за счёт ручьёв с хребта Юас-Нырд. Левый приток Пальник-Шор вытекает из карового озера почти на километровой высоте и заметно оживляет пейзаж. Ниже его устья река распластывается, дробится на рукава, полнится перекатами и каменными ловушками. У левого берега тянется цепочка небольших озёр, а сверху за всем этим следит хребет Малды-Нырд, поднимающийся до 1600 метров.

Особая черта Лимбекою — озёровидные расширения в среднем течении. Вода там бирюзовая, глубиной до трёх метров, ширина достигает двадцати, течение почти исчезает, а берега заросли ивняком. Ни одна другая река бассейна Кожима таких «луж» не образует — фирменная визитка именно этой долины.

Ещё ниже, на отметке около 18 километров от истока, в Лимбекою впадает ручей Падежавож. Долина в этом месте «раздвигается», превращаясь в урочище Лимбеко-Гладь с целой россыпью озёр и моренных гряд. По гребням гряд идут оленьи тропы, которыми веками пользовались местные.

В нижнем течении, ближе к устью, характер реки снова меняется. В 51 километре от истока в Лимбекою вливается крупный левый приток Хамболъю, около сорока километров длиной. Отсюда остаётся всего 6–7 километров до впадения в Кожим, но именно этот короткий кусок — самый злой: бурные пороги, шиверы и глыбы, которыми река буквально усеяна. Сплав занимает всего двадцать минут, но зато адреналина хватает с головой. Черт! Вторая река уже для сплава!

В верховьях Лимбекою — водопады и оленьи тропы, в среднем течении — тишина бирюзовых плёсов, а внизу — безжалостная сила воды. И всё это складывается в единую картину — реку, которая держит в напряжении от первого шага до самого устья. А если подняться на перевал Валдик, то вся её долина разворачивается перед глазами как на ладони.

Это была самая сложная часть всего маршрута. И, что характерно, самая ключевая: если её не пройти, то и самого путешествия, по сути, не случится.

Мы спустились по колее с хребта к реке — и перед глазами открылась завораживающая картина. Слияние потоков, грохот воды, мощное течение. И при этом все вроде просто: место брода ясно читается, видны и точка входа, и точка выхода. Искать ничего не нужно. Вопрос только один: сможем ли мы пройти?

А тут ещё одна деталь, добавляющая нервозности: в нашем строю была машина, которая после всех поломок превратилась в переднеприводную «хромую птичку». Да, она держалась, да, тянула изо всех сил — но мысль о том, что именно на ней предстоит пройти этот непростой брод, добавляла остроты моменту.

И тут вспоминаются слова Марка Твена — одни из самых правильных в жизни. Когда мы доехали до Лимбекою, мы поняли: надо пробовать. Да, страшно. Да, пугает глубина в полтора метра. Но желание идти дальше перевешивает всё.

Вода ледяная — градусов десять, не больше, а то и меньше. Совсем не то, что в Большой Сыне, где мы недавно купались, и не Косью со спокойным течением и почти тёплой водой. Здесь течение бешеное, и холод обжигает с первых секунд.

Коля надел забродники, вошёл в воду — и сразу понял: сносит. Тогда решили действовать иначе. Колю привязали тросом к лебёдке, а за ним медленно двинулся Красный. Получился своеобразный разведотряд: Коля идёт впереди, Красный ползёт за ним.

Так они прошли почти половину реки — и всё, дальше шагнуть уже невозможно. Поток сбивает с ног. В этот момент я как раз вёл съёмку с воздуха, фиксируя и саму борьбу, и мощь реки, которая не пропускала нас дальше.

Небольшое совещание после разведки, просмотр фото — и решение как идти в брод принято. На снимках путь просматривается чётко, видны и крупные камни, которых стоит опасаться. Достали стропы, связали все три машины в одну цепочку — и вперёд!

Красного поставили первым. У него салон настолько «дырявый», что его всё равно заливает, стоит только зайти в воду глубже уровня пола. А уж с залитым салоном в реке даже проще — меньше сносит. Всё, что можно, мы подняли наверх, чтобы не плавало внизу и не намокло. У Оранжевого и Жёлтого шансов набрать воды меньше, значит, в связке они идут следом.

Тронулись. Недалеко. Если внимательно посмотреть на фото, то можно прикинуть масштаб. Да и камни в реке очень даже крупные. Красный пошёл первым, за ним я, привязанный стропой, а замыкал цепочку Желтый.

Как ни банально, но камни в реке оказались скользкими. Я ухитрился загнать все четыре колеса в ловушку между валунами. Плюнув на почти полное отсутствие шпилек, я всё-таки подключаю задний мост. Последняя надежда — вдруг получится? Но нет… Колёса буксуют впустую, машина не сдвигается ни вперёд, ни назад. Будто река схватила меня за колёса и вжала в своё русло, стиснула, не отпускает. Я давлю газ — а в ответ только рев мотора и всплески воды. Блокировки включены, но толку ноль — Красный не смог сдёрнуть меня вперёд: у него самого зацеп слабый, плюс течение мешает. Пару раз попробовали и стало ясно, что ничего из этого не получится. Пришлось вытаскиваться назад. Наскок не сработал. От слова совсем.

Мы снова собираемся, совещаемся и меняем тактику. Усиливаем связку строп, отпускаем Красного максимально вперёд, а за ним — для надёжности — ставим Желтого. И вот тут мы совершаем ошибку, которая станет для нас почти настоящей катастрофой.

Красный бодро идёт вперёд, набирает глубину. Вода за секунды заливает салон, пол становится частью реки. Мы затаили дыхание: ещё немного — и будет выход. Но вдруг… стоп. Красный встал. Встал как вкопанный. Колёса буксуют, мотор ревет, но бесполезно. Перед глазами — всего 15 метров до берега. Пятнадцать жалких метров! Но именно там, на этом отрезке, начинается самая глубокая и коварная часть брода.

И в этот момент понимаешь: дело плохо.

Встал он именно из-за нашей ошибки. Никто не подумал, что в горную реку категорически нельзя лезть со стропой. Вода превращает её в чудовищный якорь: лёгкая и широкая, она тут же становится парусом, тянущим машину назад. Мы пытались раз за разом отцепить трос от Жёлтого и перецепить его на лебёдку — но течение било в стропу с такой силой, что подтянуть её хотя бы на метр оказалось невозможно.

Спасло только чудо: Красный боком упёрся в камень и застыл, словно ещё один валун посреди реки. Двигатель продолжал работать — и это давало хрупкую надежду, ведь машина «жива». Дима выбрался наружу и мог держаться вдоль борта, прижимаясь к нему всем телом. Но стоило ему хоть на полметра отойти в сторону — течение мгновенно подхватывало и пыталось унести на гряду валунов. В тот момент стало по-настоящему страшно — уже не за технику, а за жизнь.

Лишь сумма преодоленных препятствий является действительно правильным мерилом подвига и человека, совершившего этот подвиг.

Стефан Цвейг

И тут другой Дима обвязался тросом, шагнул в ледяную воду и поплыл наперекор течению… В тот момент всё выглядело как кадр из фильма — человек и стихия один на один. И при этом было все настолько быстро, что все только потом осознали весь героизм!

Ну а сама переправа потом оказалась на удивление простой. Красный вытянул себя лебёдкой, затем взял на буксир Жёлтого, а тот уже тащил меня. И вот так, цепочкой, мы довольно быстро прошли реку.

И вот в этот момент впервые за долгое время стало чуть спокойнее. Правда одновременно приходило осознание насколько все было на грани…

Единственная забавная деталь в этой истории — итоговое распределение: на том берегу в Красном оказалось сразу двое, в Жёлтом одинокий Коля, а вся остальная толпа — семь человек — набилась в Оранжевый. И это гурьбой нас они вдвоем и перетащили через реку.

Вся переправа заняла три часа. Но эти три часа каждый из нас запомнит на всю жизнь. Потому что на грани. Вот совсем.

Что я вынес из этой истории:

В реках нельзя пользоваться стропами. Совсем. Особенно в горных. Только трос. У нас он был, но даже мысли не возникло, что мы сами себе делаем хуже. Теперь у меня в основном одни тросы.

Забродники — это зло. Нам тогда повезло, но риск огромный: стоит воде попасть внутрь — и тебя моментально утянет течением. Поэтому теперь в подобные поездки гидрокостюм. Вода в горных реках холодная всегда, даже в жару. Хотя к теме гидрокостюма я потом еще вернусь.

Команда решает всё. В одиночку такие испытания не пройти. Кто-то лезет в ледяную воду, кто-то страхует лебёдкой, кто-то снимает с воздуха, а кто-то держит общий контроль. И именно это взаимодействие позволило нам выбраться. Без команды каждая ошибка могла бы стоить слишком дорого.

P.S. Тут про подготовку «За пределами комфорта»