Дорога, которой нет. Сердце Урала: между богами и золотом

Победив Лимбекою, самым большим удивлением оказалось то, что в Жёлтом салон остался полностью сухим! А вот в Оранжевом воды налилось будь здоров.

Секрет прост. В Жёлтом после замены коробки и раздатки заделали дыру в полу, и через небольшое отверстие рычага коробки вода просто не успела просочиться. К тому же перед поездкой на обоих Соболях мы специально проклеили двери вторым слоем уплотнителей — и это сработало.

В Оранжевом же на тот момент стояли ещё родные рычаги раздатки. Двери выдержали и не потекли, а вот через эту дырку вода заходила моментально. В результате — сухой Жёлтый и мокрый Оранжевый.

Если вы решите найти официальные стоянки национального парка «Югыд ва», вас ждёт разочарование. Ни полного списка, ни, тем более, карты стоянок нет. Все стоянки описаны в паспортах маршрутов и отмечены на картах этих маршрутов. Всё ровно как в известной сцене:

— Видишь суслика?

— Нет…

— И я не вижу… А он есть!

Так вот, в двухстах метрах от брода есть официальная туристическая стоянка. И место выбрано красивейшее — прямо на слиянии рек. Волонтёры там запасли дрова, поставили навесы, даже мусорные баки (почему-то открытые, без крышек) и туалет. Правда, пользоваться им, как выяснилось, невозможно. По понятной, думаю, причине.

На этой стоянке мы и расположились. Жёлтый встал сразу как ни в чём не бывало. Из Оранжевого я выгрузил всё для просушки салона. Ну а Красный избавился от воды сам — с него всё просто вытекло сразу как он выехал из воды.

Эмоции у всех зашкаливали. Пока на углях готовился рибай, мы под «кедрушку» из НЗ наперебой делились впечатлениями о пройденном броде. Дошло даже до сигары, хотя я её брал на финиш путешествия, но момент оказался уж слишком эмоциональным. И пару часов — разговоры, обсуждения и очередной восхитительный уральский закат, который словно подводил итог этому незабываемому дню.

Легли в тот вечер необычно поздно, и уже ночью я, устроившись в шатре на кровати со спальником… внезапно замёрз!

Моя очередная ошибка: кровать взял, спальник тоже, а вот про пенку под кроватью как-то не подумал. И получилось так: сверху спальник грел отлично, а снизу, когда от рек поднялся густой туман, температура упала до нуля и влажность резко выросла — никакой нормальной воздушной подушки не было. Холод пробирал снизу так, что сон превращался в борьбу.

Пришлось импровизировать. Достал второй спальник, хорошо был с собой запасной, втиснул один в другой — и вот оно, спасение! Сразу стало тепло и уютно. Этот «полевой лайфхак» оказался настолько удачным, что все остальные ночи проспал именно так — в двойном коконе, без малейшего намёка на холод.

Тут важно отметить, что после того, как мы пересекли Лимбекою, температурные условия заметно изменились. Днём стояла жара, а вот ночи стали откровенно прохладными — контраст ощущался особенно ярко по сравнению с днем.

Но, тем не менее ночь прошла прекрасно. К пяти утра туман сам собой рассеялся, и уже часа в два солнце поднялось над горизонтом, напоминая нам, что желательно было бы еще брать с собой маски для сна...

Утро в лагере началось уже вполне привычно: свежезаваренный кофе, вкусный завтрак и созерцательное залипание на реку. Ребята зависли на берегу добрый час, пока мы собирали лагерь. Сбор, кстати, вышел дольше обычного — ведь всё, что со вчера сушилось, теперь нужно было аккуратно сложить обратно. Та еще задачка!

Но дорога нас уже заждалась. И вот, сделав ещё один глубокий вздох — как же здесь хорошо, может, остаться? — всё-таки выдвинулись дальше.

И не успели проехать и пятисот метров, как прямо на дорогу выскочила утка и стала разыгрывать сценку подранка. Настолько неожиданно и необычно, что все только и смогли — разинуть рты и наблюдать за её театром. Утка же, выполнив свой номер, взмахнула крыльями и улетела, а мы покатили дальше.

Через пару километров нас ждала резкая смена картинки: выехали на самый настоящий тракт — широкую и ровную дорогу, ведущую к месторождению жильного кварца и горного хрусталя «Желанное». Это был Тумановский тракт.

Тумановский (Интинский) тракт был построен в середине 1980-х годов артелью «Печора» Вадима Туманова. Дорога начиналась от станции Верхняя Инта и вела к верховьям рек Кожим и Балбанью, соединяясь у переправы с Кожимским трактом. Первоначально её прокладывали для доступа к золотым и кварцевым месторождениям. Сегодня тракт используется туристами как основной путь в Интинскую часть национального парка «Югыд ва».

Тут отдельно отмечу, что в Интинскую часть национального парка «Югыд ва» официально попасть можно лишь, как ни банально звучит, только со стороны Инты. Оттуда как раз начинается Тумановский тракт, который официально называется «автотракторная дорога». И ездят только два типа техники: Уралы-вахтовки и Треколы. Именно по нему добираются к базе «Желанная» и стартам маршрутов на Народную и Манарагу, либо на Стрелку, откуда уже начинаются водные маршруты.

Совсем другая история — дорога, по которой приехали мы. Это Кожимский тракт. Формально он «не существует»: считается, что дороги давно нет и она непригодна для движения. Потому что у этого направления есть свои особенности.

Во-первых, чтобы попасть на тракт, нужно ещё ухитриться проехать с Печоры по технологической дороге газовиков. Задача сложная, а порой и вовсе невыполнимая.

Во-вторых, на пути брод через реку Лимбекою. Он настолько сложный, что из десятка водителей «Уралов-вахтовок», работающих в парке, лишь один-два соглашаются рисковать и идти этим путём. Даже для Урала это крайне тяжёлый и опасный участок. Периодически там происходят эксцессы. Так, буквально за пару недель до нас (или после нас, не помню) на Лимбекою перевернуло Урал, и машину потом долго-долго оттуда выковыривали.

Поэтому со стороны Кожим-Рудника почти никто и не едет. Там редкие вахтовки, и то — по большим нуждам, со стороны Инты, а не наоборот. Туристов оттуда не ждут.

А вот со стороны Инты как раз главный путь. Здесь ездит весь транспорт, что заходит в Национальный парк «Югыд ва»: примерно 12–13 «Уралов-вахтовок» разной вместимости и около десятка Треколов.

При этом, когда едешь со стороны Инты в национальный парк «Югыд ва», то прямо перед бродом через реку Кожим стоит база инспекторов. Называется она просто и честно — «Переправа». Место выбрано настолько удачно, что скрыться там невозможно: любой автомобиль, который сунется на брод, инспекторы видят как на ладони.

Но вернёмся к дороге. Да, в нескольких местах дорогу подмыло, и проезд был не самый простой, но в целом все пятьдесят километров — это отличная, ровная и широкая грунтовка. Настоящий «хайвей»! А вокруг нас громоздились горы, самые разные, во всём своём многообразии.

Мы были в долине реки Балбанью.

Река Балбанью — одна из самых известных среди туристов-водников на Приполярном Урале. Длина — около 55 км. Берёт начало у подножия горы Народной и впадает в Кожим.

Название связано с каменными останцами («болванами») по берегам. В словаре Даля «болван» — идол или языческое изваяние. В Приуралье так называли скалы, похожие на фигуры людей. Для древних народов они были сакральными, местами жертвоприношений. Поэтому Балбанью часто называют «сестрой» плато Маньпупунёр (Болваноиз).

Более древние имена реки: ненецкое Хай-яга («река идолов») и мансийское Ялпынг-я («священная река»).

И вот по этому уральскому «хайвею», среди гор и по соседству с Балбанью, мы двинулись дальше — к «Желанной».

А теперь самое интересное — байка, которую мне рассказали уже через пару лет после нашей поездки.

Едем мы, значит, мимо основной базы инспекторов — «Санавож». Медленно, осторожно шуршим колёсиками: Оранжевый с подключённым только передним мостом та ещё «хромая птичка», быстрее тридцатки не разгоняется.

А инспектор сидит себе в домике, попивает чаёк, дежурит. И тут мимо него проезжают… три маршрутки. Красная, Жёлтая и Оранжевая. Едут себе и едут.

Инспектор моргнул, посмотрел на дорогу — пусто. Снова в чашку — чай вроде обычный. Но, на всякий случай, связывается по рации с базой «Переправа»:

— У вас там через Кожим три маршрутки не проходили? Красная, Жёлтая и Оранжевая.

— Да какие маршрутки? — отвечают. — Никто не ездил. Ты что там, чайком перебрал? Посмотри, что ты в кружку добавляешь…

Инспектор нахмурился, плечами пожал, но потом махнул рукой. Мол, мало ли чего привидится на службе в национальном парке «Югыд ва». Раз маршруток нет и не было — значит, и думать нечего.

И у этой байки, между прочим, есть продолжение… Но о нём я расскажу уже в следующей части.

Где-то на полпути нас ждала очередная встреча с местной живностью. Прямо возле дороги сидели несколько самок глухарей. Мы остановились, рассматривали их — они в ответ смотрели на нас и даже не думали уходить. Ну прелесть же! Такой кусочек дикой природы совсем рядом.

А чуть дальше по дороге нас ждала другая «экзотика»: впервые показался Урал-вахтовка. Вот оно, дыхание цивилизации! И уже неторопливо мы подкатывали к горе Еркусей.

Еркусей, или Шаман-гора, находится в долине реки Балбанью на территории национального парка «Югыд ва». Издавна это место было межродовым святилищем ненцев и коми-ижемцев.

Название «Еркусей» переводится с ненецкого как «святой хранитель, хозяин». У манси и коми-ижемцев схожее слово «йир» или «йирком» означало кровавое жертвоприношение. Традиция приносить жертву оленя у подножия Еркусея сохранялась до начала XXI века.

Сегодня гора считается сакральной и почитается как духовный символ Приполярного Урала, а для туристов — одно из знаковых мест Долины Предков.

Мы остановились, посмотрели на священную гору, послушали рассказ Дмитрия о традициях оленеводов — и двинулись дальше. И тут под колёсами появилась дорога, какой мы ещё не видели: всё полотно было отсыпано кварцем. На солнце оно сверкало так, что резало глаза — похлеще снега! По этой сияющей дороге мы въехали в Долину Предков.

С этого момента наше путешествие переставало быть просто дорогой. Всё сильнее ощущалось, что мы прикасаемся к чему-то древнему и настоящему — к традициям, которые хранятся в горах веками.

Уральские горы — одна из самых древних горных систем на Земле. Они сформировались в конце палеозоя — примерно 300-250 миллионов лет назад, в ходе Уральского орогенеза. Некоторые породы, составляющие их основу, по возрасту ещё старше — до 395-570 миллионов лет. Это совсем другая лига, по сравнению с Кавказом и Гималаями, которые поднялись всего 30-50 миллионов лет назад.

И именно этим Урал так сильно отличается от привычных горных открыток. Здесь нет супершироких, вертикальных ущелий, нет заострённых пиков, пробивающих облака. Но склейте воедино мягкие хребты, выветренные скалы, зелёные склоны и высокую тень — и получите пейзаж, который кажется не с этой земли. Почти марсианский.

«Лучше гор могут быть только горы,

На которых ещё не бывал».

Владимир Высоцкий, «Прощание с горами» (1966)

Рассказывают даже легенду, что Высоцкий приезжал в республику Коми, на Приполярный Урал, и будто бы на реке Балбанью есть скала, названная его именем. Многие пересказывают эту байку, но подтверждений ей нет. Всего лишь красивая история. А вот сама Балбанью и Долина Предков — не легенда, а реальность.

Мы же тем временем, пусть и не быстро, но уверенно добрались своим ходом. Я везде проехал сам — лебёдку разматывать не пришлось, и никто меня не дёргал. Вот, наконец, мы достигли базы «Желанная».

Сама по себе база первоначально нам, честно говоря, была мало нужна — ни как старт, ни как пункт назначения. Про базу подробнее расскажу уже в части по наше новое приключение «За пределами комфорта». Но вот одна вещь на «Желанной» оказалась для нас абсолютно незаменимой: там была сварка!

И в тот момент вопрос со шпильками на полуосях был решен радикально и просто: просто взяли и приварили полуоси к ступицам. Решение оказалось простым и отличным. После этого уже спокойно прошли весь оставшийся маршрут.

Самое главное, что эта «колхозная модернизация» работает до сих пор. Уже пять лет езжу, и в задний мост вообще не лезу. Никакие шпильки не откручиваются, потому что их у меня там просто нет — полуоси намертво приварены к ступицам.

Поблагодарив ребят в этом маленьком островке цивилизации — за сварку и за то, что буквально вернули нам возможность двигаться дальше, — снова тронулись в путь.

Теперь дорога вела уже к оленеводам, и с каждым километром всё явственнее ощущалось: она ведёт нас к самому сердцу Урала, к горе Народной. К самой высокой точке этих суровых гор, где и находилась наша самая дальняя точка пути.

А ведь буквально ещё сто лет назад всю эту красоту почти никто и не видел. Кроме оленеводов народа манси сюда не заходил никто: это была их земля — дикая, закрытая и практически неизвестная внешнему миру.

В мифологии манси горы считались святыми местами. Здесь жили боги и души предков, и именно к ним обращались с молитвами и жертвами. Человек же в их представлении был всего лишь сгустком сил природы — леса, неба и земли. Само слово «Урал» на языке манси звучит как «Ньёр», что значит просто «Большой камень».

Лишь в 1940-е годы сюда добрались геологи. Начались первые изыскания, первые отчёты и очерки, в которых появилось описание этих тогда ещё совершенно неизведанных мест. С этого времени Урал понемногу стал открываться для остального мира — выходя из мира легенд и становясь частью карт и научных исследований.

Но для манси он так и остался священным. Каким бы «изученным» ни казался на бумаге, здесь по-прежнему живут их боги и предки, а горы остаются храмом под открытым небом.

Да и после начала добычи минералов в 1980-е годы сюда приезжали единицы. Относительно массовый туризм появился только в середине 1990-х. Но какой «массовый»? Пара-тройка тысяч человек в год, в основном заезжавших со стороны Инты. Представьте, ещё всего несколько лет назад здесь брали отдельную плату за право… фотографировать эти места!

А мы двигались по дороге к стойбищу оленеводов и чувствовали себя маленькими-маленькими людьми в этом огромном пространстве. С глазами, как блюдца, смотрели вокруг — и никому не хватало слов, чтобы выразить то, что происходило внутри. Это был самый настоящий космос!

После базы «Желанная» дорога постепенно портится: местами машины приходится буквально проводить, часть пути уходит прямо в русло реки, а дальше и вовсе обрывается. Официальная дорога заканчивается именно здесь. Но все эти сложности — лишь мелочи на фоне того, что ждёт дальше.

Долина Предков у оленеводов издавна считалась священным местом. И стоя здесь, это ощущаешь каждой клеткой: долина действительно создаёт эффект полного «ВАУ». Её нельзя понять по рассказам или фото — её нужно прочувствовать самому, находясь внутри нее. Именно так и мы для себя её открыли.

В конце долины, прямо перед нами, встаёт величественная вершина — гора Народная, самая высокая точка всего Урала.

Гора Народная (коми Народа-Из, манси Поэнг-Ур) — наивысшая вершина Уральских гор, 1895 м над уровнем моря. Расположена в национальном парке «Югыд ва» на границе Республики Коми и ХМАО.

Впервые нанесена на карту венгерским исследователем Анталом Регули в 1846 году под мансийским названием Поэн-Урр. Регули (1819–1858) был этнографом и лингвистом, одним из основоположников финно-угроведения; он доказал родство венгерского языка с мансийским и хантыйским. В честь учёного названа вершина Исследовательского хребта.

Народная считается культовой целью для туристов и альпинистов: восхождение на неё — символическое «покорение Урала». В некоторые туристические проекты она входит как часть маршрута «7 вершин Приполярного Урала», но в официальный список «Семь вершин России» не включена.

Ну нет дороги — и ладно. Зато впереди отчётливо видна стоянка оленеводов. Самых настоящих. Они здесь живут постоянно — не ряженые для туристов, а реальные жители тундры. Мы пошли к ним пешком. Только самих оленей не увидели: в разгар лета стада уходят на выпас в дальние долины.

Оленеводы стоят здесь уже десятилетиями, а, возможно, и столетиями — на берегу озера Малое Балбанты («ты» на языке коми значит «озеро»). У манси оно известно как Мань-Ялпынг-Тур — Малое Священное озеро.

Когда-то это место считалось священным. Манси строго соблюдали запреты: нельзя было пить воду из таких озёр, плевать или испражняться на землю; женщинам и вовсе было запрещено сходить с нарт, лицо требовалось закрывать платком.

Теперь всё изменилось. Для современных оленеводов озеро имеет скорее хозяйственное значение, чем культовое. Время течёт, традиции уходят, и от некогда строгих обычаев остаются лишь красивые легенды.

Если вы думаете, что оленеводы живут где-то в прошлом — то это совсем не так. Да, здесь стоит самый настоящий чум, рядом сложены нарты, мужской домик для отдыха, всё выглядит так, будто попал в мир древних кочевников. Но при этом у них есть спутниковая тарелка, генератор, большой телевизор — и всё то, что мы привыкли считать признаками цивилизации.

Мы немного пообщались и даже прикупили за вполне скромные деньги пару оленьих шкур и… коготь медведя. Я, естественно, удивился и спросил:

— А откуда у вас коготь?

Ответ прозвучал просто и буднично:

— Так отстреливаем мы их. Оленей задирают. Вот буквально на прошлой неделе одного не удалось добить — подранком ушёл. Куда-то в район Пелингичей…

Я понимал, что обычные медведи, услышав тарахтенье наших дизелей, уходили так далеко, что за всё время мы ни одного и не встретили. А вот подранок… это уже совсем другая история…

С этой мыслью попрощались с оленеводами и пошли обратно к машинам — чуть озадаченные и явно напряжённые.

Был уже вечер, когда мы вернулись обратно к машинам. А всего в паре километров от стойбища оленеводов, ещё по пути туда, мы заметили отличную официальную, но почти никому не известную стоянку. И именно туда решили вернуться.

Место оказалось просто идеальным: ровная площадка для шатра, рядом — быстрый ручей, сбегающий с гор и впадающий буквально в десяти метрах от стоянки в Балбанью, и, конечно, восхитительный вид на долину. Особенно важен был сам ручей: ведь выше по реке стоит стойбище оленеводов, и воду из Балбанью пить не очень хотелось. А вот ручей — чистейшая, горная вода, словно специально бегущая для нас.

Обосновались на стоянке, развели костёр, и пока медленно доходил плов, все сидели молча, заворожённо глядя на закат — теперь уже совсем в горах. Состояние было такое, что казалось, время остановилось: звенящая тишина, дым костра, багровый свет на вершинах. Очередное волшебство!

Солнце спряталось за хребты, горы погрузились в сумрак. Костёр потрескивал и догорал, и один за другим все разошлись по своим кроватям — на крепкий сон после ещё одного прекрасного уральского дня.

Утро началось, как и всегда, с привычных мелочей: свежесваренный кофе, яичница с беконом, тост с шоколадной пастой — классический походный завтрак, который делает день сразу прекрасным. Всё казалось идеальным.

Главная проблема была не в завтраке, а в нашем внутреннем выборе. С одной стороны — надо двигаться дальше: у нас был маршрут, был план, была цель. С другой — каждая новая стоянка оказывалась настолько волшебной, что хотелось остаться именно там. И это место было не исключением. Даже отсутствие большой реки или слияния потоков не имело никакого значения: рядом журчал ручей, а вокруг раскидывался пейзаж с марсианскими, почти инопланетными горами. Казалось, сама природа уговаривала нас задержаться ещё хотя бы на день.

Но новая цель ждала. Вздохнули, собрали лагерь и двинулись дальше. Путь лежал обратно, и броды теперь пролетали один за другим — знакомые, уже не страшные. Очень скоро мы снова оказались у базы «Желанная», откуда предстояло совершить восхождение к высокогорному каровому озеру Грубе-Пенди-Ты.

И вот в этом выборе — остаться или идти — и заключена сама суть больших путешествий. Каждый день приходится покидать места, в которых хочется остаться навсегда, чтобы открыть новые, ещё более удивительные. И именно эта лёгкая боль расставания делает путь настоящим и придаёт ему ту самую ценность, ради которой всё и затевается.

Озеро Грубе-Пенди-Ты (вариант — Грубепендиты) лежит на восточном склоне хребта Малды-Нырд, в бассейне реки Балбанью, на территории национального парка «Югыд ва». Само название переводится просто: слово «ты» на языке коми означает «озеро». Это типичное каровое озеро ледникового происхождения, заключённое в каменные стены котловины. Его высота — около 800 метров над уровнем моря, что примерно на 50–60 метров выше базы «Желанная» (расположенной на отметке около 745 метров). Максимальная глубина достигает 21 метра. Вода в озере чистая и прозрачная, с зеленовато-бирюзовым оттенком, а сам водоём считается одним из самых живописных в бассейне Балбанью. Для туристов и путешественников Грубе-Пенди-Ты служит важным ориентиром на маршрутах в сторону Долины Предков и горы Народной.

Подъём к озеру оказался несложным, хотя, конечно, не всем он дался легко: Олег довольно быстро выбился из сил и просто остался внизу нас ждать. А вот мы, оставшиеся девять человек, поднялись без проблем. По пути устроили игру в снежки — на тропе лежит один из постоянных снежников, и пройти мимо него было совсем невозможно.

У самого озера задержались: напились ледяной воды прямо из чаши, а Коля, верный своей традиции, ещё и искупался — у него привычка проверять на себе все высокогорные озёра.

После короткой передышки мы двинулись обратно. Впереди был еще весь день, и это утреннее восхождение было лишь маленьким началом нового большого приключения.

Спустившись с озера, снова оказались на той самой незабываемой дороге из белоснежного кварцита. Её мы проезжали вчера и теперь вновь испытывали тот же самый вау-эффект: ослепительно светлое полотно, сверкающее на солнце ярче снега, и горы, обрамляющие этот необычный путь.

Проехав по кварцитной дороге, достаточно быстро мы свернули к броду через реку Балбанью и ручей Пеленгичей, чтобы уйти в долину Пеленгичей и двинуться к новой, необычной и очень запоминающейся точке нашего маршрута — перевалу Росомаха.

В тот момент мы ещё не знали, что именно он станет еще одной из самых непростых и запоминающихся частей нашего пути.

Даже сам брод оказался непростым, хотя воды там было немного и сильного течения не наблюдалось. Сложность заключалась в другом: дорога, на которую мы сворачивали, явно не использовалась уже долгие годы. Ни колеи, ни следов на самом броду — только заросший проезд, уходящий в никуда.

Это была давно заброшенная дорога, ведущая к некогда действующему, а теперь мёртвому золотому прииску. Добычу там свернули ещё в конце 1980-х годов, и с тех пор природа медленно, но неотвратимо забирала дорогу обратно.

Брод мы, конечно, прошли. Выезды и заезды нашли, хотя и это оказалось отдельным квестом. Потом двинулись дальше — вдоль ручья Пеленгичей, в его долину.

И тут нас ждала неожиданная преграда: прямо посреди дороги лежало огромное дерево, сваленное когда-то бурей. Судя по виду, пролежало оно там не один год, никому особо и не мешая. Никто ведь этой дорогой давно не пользовался — кроме нас.

Пришлось впервые за всю поездку достать бензопилу. Несколько минут работы — и дорога снова свободна. Снова тронулись вперёд, неторопливо, даже умиротворённо. Заодно на остановке пообедали очередной кашей и продолжили путь.

Так, метр за метром, мы добрались до перевала Росомаха.

Перевал Росомаха — место интересное, но поднимается он прямолинейно. Никаких тебе плавных зигзагов или постепенных серпантинов вдоль склона — дорога просто лупит вверх, в лоб горе. Сел за руль — и перед глазами одно небо. А в зеркале, где-то далеко внизу, если держать дистанцию, мелькает Желтый. Ощущение особенное: будто ты не едешь, а взлетаешь.

Эффект усилил дождь. Начал моросить мелкий, но уверенный ливень. Камни на склоне — круглые, скользкие, как мыльные брусочки. Колёса периодически проскальзывали, словно вброд проходишь, только почему-то вверх. И тут уже тело само подсказывает: попа жим-жим, сердце колотится, а мозг твердит, что обратно по такому спускаться ой как не хочется. Все понимали: дорога неизвестна, впереди может ждать всё что угодно, но назад точно пути нет.

И именно в этот напряжённый момент Приполярный Урал снова подкинул нам подарок. Сквозь дождь на всё небо развернулась радуга — огромная, яркая, как будто специально для нас. В тот миг стало ясно: да, мы не зря ломились на эту Росомаху, в этот километровый подъём в лоб. Это было снова волшебно. Радуга над перевалом осталась в памяти как ещё одно доказательство того, что Урал умеет удивлять.

«Золото ослепляет глаза, но оставляет землю слепой».

Пословица в Латинской Америке

Но радуга радугой, а картина, открывшаяся за ней, была, мягко говоря, удручающей. Брошенный ещё три десятилетия назад золотой прииск сейчас смотрится как настоящий урбанистический треш посреди Приполярного Урала. Следы цивилизации, которая исчезла, но успела изрядно испоганить природу.

Вдоль дороги валялись ржавые останки: куски тракторов, тросы, обломки гусениц, колесные диски, проржавевшие до дыр бочки, остатки балков. И всё это — на фоне долины, когда-то тут бурлила золотодобыча. Земля здесь словно вывернута наизнанку: размытые отвалы, ямы, из которых брали грунт для промывки золота, исковерканный рельеф. Человеческая деятельность оставила после себя уродливый след.

Радовало только одно: природа уже начала возвращать своё. За десятилетия всё это металлоломное кладбище частично затянуло травой, между ржавыми бочками пробиваются приполярные кустики. Жизнь медленно, но, верно, берёт верх.

Контраст был ошеломляющий. Ещё недавно мы ехали через волшебные долины, где природа казалась нетронутой, а через минуту оказались в декорациях брошенной индустрии. Но верилось: пройдут века — и все эти шрамы исчезнут, природа сотрёт память о добыче, и долина снова станет такой же красивой, какой она была до того, как сюда пришёл человек с бульдозером и экскаватором.

Я не зря упоминал, что вся эта земля взорвана и взрыхлена добычей, а дорога десятилетиями оставалась без движения. Здесь весьма любопытная деталь: весенние паводки в этих местах очень мощные. Снега накапливается много, он тает, и бурные потоки воды постепенно смывают нагромождения отвалов, размывают рытвины, выравнивают рельеф — или, наоборот, ещё сильнее его искривляют.

Так и вышло: на картах дорога значилась, но на деле она здесь просто закончилась. Когда мы доехали до конца отвалов, оказалось, что дальше путь либо размыли весенние воды, либо дорога никогда толком и не существовала. Колея обрывалась, и впереди оставалось только русло ручья.

Через пару часов такого пути, когда проехали всего пару километров, мы поняли — дороги больше нет. Всё дальнейшее движение превращалось в настоящий триал по камням и воде. И вот тут начинались приключения…

P.S. Тут про подготовку «За пределами комфорта»