Это наш дом! Мы не прекратим танцевать!

Вообще стереотипы — штука очень интересная и забавная. Они спокойно существуют годами, десятилетиями, а иногда и столетиями, и бороться с ними довольно сложно. Но мне кажется, что есть два более-менее надежных способа. Первый — посмотреть статистику. Она обычно довольно быстро портит красивую и привычную картину мира. Второй — взять и попробовать самому.

Например, все профессионалы в области пешего туризма говорили, что наше прошлогоднее путешествие с велосипедами и пакрафтами — так делать нельзя, так делать не надо, так невозможно и вообще мы сумасшедшие. А мы взяли и сделали. Оказалось, можно. Не факт, что всем нужно, но можно.

Недавно мы вернулись из Израиля, и почти все задавали нам два одинаковых вопроса. Зачем вы туда поехали — там же война? И зачем вы туда поехали летом — там же плюс пятьдесят?

Так давайте сначала про стереотипы.

Сразу оговорюсь: я не собираюсь рассказывать, что войны в Израиле нет, что ракеты ненастоящие и вообще все это придумали. Тревоги настоящие, ракеты тоже настоящие, и люди от них погибают. Но одно дело — эмоциональная картинка в новостях, а другое — реальный риск для конкретного человека.

Для начала, кстати, насчитал красивую цифру, что погибнуть в Израиле от иранской ракеты в шесть раз менее вероятно, чем в обычное время погибнуть в ДТП в Петербурге. Это если сравнивать в общем. Потом сел, еще раз перепроверил и сам себя поймал: сравнил разные периоды и разные территории. Корректный вывод чуть менее эффектный, но зато честный. За сорок дней самой острой фазы иранских обстрелов весной 2026 года ракеты убили 24 человека в Израиле и на Западном берегу. Если перевести это в риск для одного жителя и сравнить с привычной дорожной смертностью, которую мы вообще не замечаем, получаются величины примерно одного порядка. Во время обстрелов! Одинаковая вероятность… Ну а если в общем — то в шесть раз менее вероятнее, чем в ДТП.

Это не значит, что можно игнорировать тревоги и гулять, когда всем приказано идти в убежище. Это значит только одно: страшное событие и высокая вероятность лично в нем погибнуть — далеко не всегда одно и то же.

С жарой примерно такая же история. Плюс пятьдесят в Израиле действительно бывает. Но это экстремальная температура для Иорданской долины, района Мертвого моря и Аравы, а не обычный июньский день в Тель-Авиве. На побережье летом днем обычно около тридцати, ночью двадцать четыре — двадцать шесть. Влажно, да. Но рядом море, почти везде кондиционеры, вечером появляется ветер, и жить вполне можно. В Иерусалиме днем может быть те же тридцать — тридцать два, но город стоит высоко, воздух суше, и жара ощущается совершенно иначе. Мы, по крайней мере, никакого температурного апокалипсиса не обнаружили. В Питере плюс тридцать иногда переносятся тяжелее, потому что весь город нагрелся, кондиционеров почти нигде нет, а ты почему-то продолжаешь считать, что живешь на севере и страдать от жары тебе не положено.

Еще один устойчивый стереотип: Израиль — это пустыня, камни и больше ничего. Значительная часть юга действительно пустыня. Но страна при этом удивительно зеленая. Там любят рассказывать байку про переселенца из Советского Союза, который прилетел в Израиль, сказал, что он лесник, все над ним посмеялись, а через несколько лет он стал главным лесником страны и засадил пустыню деревьями. Байка, конечно, художественная. В реальности не было одного волшебного советского лесника. Были десятилетия очень упрямой работы лесников, агрономов, инженеров и переселенцев из разных стран. Один только Еврейский национальный фонд за это время посадил больше 240 миллионов деревьев!

Израиль, конечно, не превратился в Финляндию, да и не должен был. Но зелени там более чем достаточно. А еще там огромное количество виноградников и очень достойные вина. Я люблю Sauvignon Blanc и довольно много его пробовал, в том числе в Новой Зеландии, которая этим сортом, собственно говоря, знаменита. Так вот, израильский Sauvignon Blanc меня совершенно не разочаровал. Не буду утверждать, что он однозначно победил Новую Зеландию и теперь весь винный мир должен срочно пересмотреть рейтинги, все ж я не специалист. Да и давно не пил действительно хороших новозеландских вин, поэтому сравнение будет нечестным. Но по моим ощущениям израильские вина спокойно играют в той же весовой категории. Для страны, которую многие представляют одной большой пустыней, тоже довольно удивительный факт.

Есть еще одна вещь, которую вроде бы все знают, но пока не окажешься там, не понимаешь масштаба. В Израиле больше миллиона русскоговорящих жителей — примерно пятнадцать процентов населения. То есть почти каждый шестой. Математика, конечно, не работает так, что ровно за пять человек перед тобой обязательно окажется шестой русскоговорящий. Но по ощущениям в Тель-Авиве, Яффе, Ашдоде и туристических местах примерно так и получается. Где бы мы ни оказались, практически всегда находился продавец, официант, водитель, случайный прохожий или еще кто-нибудь, кто мог совершенно спокойно перейти на русский.

Поэтому языкового барьера у нас фактически не было. Ты приезжаешь вроде бы в другую страну, вокруг иврит, арабский, английский, совершенно другая письменность, а бытовые вопросы решаешь примерно так же, как дома. Иногда даже быстрее, потому что человек, услышав русский, сам начинает тебе помогать и заодно рассказывает, откуда он приехал двадцать, тридцать или сорок лет назад и как тут живется.

Рядом существует совсем другой Израиль — ультраортодоксальные общины, которые тоже составляют уже примерно одну седьмую населения и живут по своим правилам. Есть светский Тель-Авив, есть религиозный Иерусалим, есть арабские города, русскоязычные районы, кибуцы, бедуины, друзы. Страна маленькая, но внутри нее каким-то образом помещается несколько совершенно разных стран. И это начинаешь замечать буквально в первые дни.

Ну а теперь о том, что меня действительно поразило.

Первое место в моем личном израильском рейтинге совершенно неожиданно заняла Кейсария. Я до поездки о ней почти ничего не знал. То есть Древняя Греция — понятно. Рим, Италия — понятно. Турция с ее огромным количеством античных городов — тоже понятно. А то, что в Израиле сохранился такой масштабный римский город, у меня почему-то прошло вообще мимо сознания.

Кейсарию построил Ирод Великий в конце первого века до нашей эры. Не просто поселение расширил, а фактически создал новый город с огромным искусственным портом, причем порт строили прямо в открытом море из римского бетона. Для своего времени это было одно из крупнейших подобных сооружений в Средиземноморье. Потом Кейсария стала резиденцией римских наместников и административным центром провинции. В лучшие времена там жили десятки тысяч человек. Оценки расходятся очень сильно — от тридцати пяти тысяч до ста тысяч, но даже нижняя граница для города двухтысячелетней давности выглядит более чем внушительно.

Там был дворец Ирода, вынесенный прямо в море, с собственным бассейном. Был театр, который работает до сих пор и в котором проводят концерты. Был огромный ипподром вдоль моря, где устраивали скачки на колесницах и спортивные игры. Позже построили еще один ипподром восточнее города. Были бани, храмы, склады, улицы, канализация, водопровод, мозаики и гигантский порт. Город пережил римлян, византийцев, арабов, крестоносцев и еще несколько исторических эпох, после каждой из которых его снова перестраивали.

И именно в Кейсарии нашли знаменитую каменную плиту с именем Понтия Пилата. То есть Пилат — не только персонаж Евангелия и «Мастера и Маргариты». Это вполне реальный римский чиновник, существование которого подтверждено прямой археологической надписью. Причем нашли ее не в Иерусалиме, а здесь, в театре Кейсарии, где камень вторично использовали при ремонте лестницы. Вот такие вещи я люблю. Две тысячи лет лежал камень в ступеньках, потом его перевернули — а там Понтий Пилат.

По Кейсарии можно просто ходить весь день. Посидеть на трибунах ипподрома. Выйти к остаткам дворцового бассейна. Смотреть на мозаики, улицы, бани и фундаменты зданий. Встать возле макета и только тогда окончательно понять масштаб города. Потому что отдельная колонна или стена впечатляет, но настоящий эффект возникает, когда видишь, сколько всего там было одновременно.

После самого города мы дошли до акведука и искупались в Средиземном море прямо напротив него. Сохранившаяся на пляже аркада — только часть огромной системы, которая тянулась к Кейсарии примерно на десять километров и доставляла воду от источников у подножия Кармеля. Ты выходишь из моря, перед тобой пляж, дальше древнеримский акведук, которому почти две тысячи лет, и почему-то практически нет людей. Наверное, в нормальное туристическое время там все выглядит иначе. Но мы попали именно тогда, когда туристов в Израиле почти не было, и гуляли фактически одни.

При этом добрались мы туда без всяких проблем на поезде, потом на автобусе. Потому что задачку с такси я в Израиле смог решить только в последний день, когда уже нужно было ехать в аэропорт. До этого у меня получался какой-то технологический квест. Одно местное приложение не дружило с моими способами оплаты. Другое вроде бы работало, но делало это через такое место, что проще было дойти пешком. Российские карты понятно где. Вызвать обычную машину с улицы тоже почему-то не складывалось. В общем, страна с 5G и трамваями/поездами под землей победила меня на уровне «заказать такси». Хотя… Общественный транспорт оказался настолько нормальным, что особой проблемы из этого не получилось.

Кейсария произвела на меня дикое впечатление. И как ни странно, даже большее, чем Иерусалим. Не потому, что Иерусалим хуже или менее важен. Просто от Иерусалима заранее ждешь, что сейчас будет история, религия и тысячелетия. А в Кейсарию приезжаешь без особых ожиданий — и внезапно оказываешься внутри огромного римского города у моря. Для меня это было настоящее открытие поездки.

На втором месте моего личного рейтинга, что само по себе довольно идиотски, оказался 5G.

В первый день мы купили местные сим-карты, я запустил тест скорости и увидел около 300 мегабит на телефоне. Я совершенно не знаю, зачем мне на телефоне 300 мегабит. Но это очень приятно. Что бы ты ни открыл, оно уже открылось. Ты еще только собирался нажать, а оно, кажется, уже загрузилось. Дома интернет у меня местами медленнее, в офисе тем более, а здесь такая скорость просто в обычной мобильной сети и практически везде, где мы были.

Понятно, что через два дня перестаешь это замечать. Любая хорошая инфраструктура именно так и работает: сначала удивляешься, потом считаешь нормой и начинаешь раздражаться, если страница открывается не мгновенно, а целых две секунды. Но первое впечатление было очень сильное.

Туда же я бы отнес транспорт. Израиль маленький, как говорят местные «на машине проехать всю страну от края до края за четыре часа». Но из Тель-Авива за сорок минут можно доехать до Иерусалима, примерно за час — до Хайфы, а дальше пересесть на автобус и попасть почти куда угодно. Поезда современные, с кондиционерами, очень комфортные, ходят часто. А после моих безуспешных попыток подружиться с такси это особенно радовало.

И еще одна вещь, которую я вообще не ожидал включать в список главных впечатлений от страны: общественные туалеты. Их там какое-то безумное количество. Где бы мы ни гуляли — в городе, на пляже, в парке, возле достопримечательностей, — всегда рядом находился нормальный, чистый, бесплатный туалет с бумагой, мылом и водой. Не тот вариант, когда стоит синяя пластиковая будка, в которую страшно заходить даже при крайней необходимости, а обычное человеческое помещение.

На городских пляжах везде есть души. Причем возле Яффы я обнаружил пляжный душ с горячей водой и регулировкой температуры. Не просто труба, из которой течет то, что успело нагреться на солнце, а настоящий горячий душ на общественном пляже. Я даже сначала не поверил и долго крутил ручку, проверяя, не показалось ли.

Там же я впервые в жизни увидел собачий пляж. Вообще собак в Израиле очень много. В Стамбуле меня когда-то поразило количество кошек, а здесь примерно такое же впечатление производят собаки. По вечерам по набережной идут толпы людей с толпами собак.

Причем собаки все какие-то довольные, общительные и улыбающиеся. Я не знаю, является ли улыбка официальным требованием израильского законодательства к домашним животным, но серьезной собаки я там почти не видел.

Собачий пляж — это отдельная территория со знаками, водой и даже собачьим душем. Десятки собак бегают по песку, прыгают в море, носятся друг за другом, потом хозяин спокойно смывает с них соль и песок, и они идут домой. Вроде мелочь. Но именно из таких мелочей потом почему-то и складывается ощущение страны.

И только теперь про Иерусалим.

В Иерусалим мы решили ехать не просто погулять, а взяли индивидуальную экскурсию. И это было абсолютно правильное решение. Самостоятельно там можно посмотреть стены, площади и храмы, но понять, почему один камень принадлежит одной церкви, ступенька — другой, крыша — третьей, ключ от храма Гроба Господня хранит одна мусульманская семья, а двери открывает другая, без человека, который этим городом действительно болеет, практически невозможно.

Нам попался совершенно уникальный экскурсовод — житель Иерусалима, который знает не только стандартный маршрут, но и все секретные проходы, дворы, крыши, подземелья и религиозные конфликты, которые там продолжаются столетиями. Обычная групповая экскурсия туда, скорее всего, просто не дойдет.

Например, мы были в коптской церкви Святой Елены рядом с храмом Гроба Господня и спускались в древнюю подземную цистерну. Экскурсовод называл это спуском в преисподнюю. По факту это огромный старый резервуар для воды, но выглядит он именно так, как и должна выглядеть приличная преисподняя: темно, глубоко, каменные стены, лестница уходит вниз, а звук гуляет под сводами совершенно невероятно. Из-за акустики там даже записывают коптские церковные песнопения.

До Иерусалима мы доехали обычным поездом из Тель-Авива. А дальше поезд внезапно превращается почти в метро: станция Ицхак Навон находится примерно в восьмидесяти метрах под землей. Ты едешь на нормальном междугороднем поезде, заходишь в длинный тоннель и выходишь на вокзале где-то в глубине горы. Потом еще несколько минут поднимаешься на эскалаторах наверх. Для Петербурга с его глубоким метро это вроде бы что-то невероятное, но междугородний вокзал на такой глубине я видел впервые.

Самое сильное впечатление от Старого Иерусалима — его размер. В голове это гигантское пространство, за которое тысячелетиями воюют империи, государства и религии. А в реальности Старый город занимает меньше одного квадратного километра. Крохотный пятачок земли, на котором стоят друг на друге и местами буквально внутри друг друга святыни и исторические слои иудаизма, христианства и ислама.

Там мусульманский, христианский, еврейский и армянский кварталы. Храмовая гора. Стена Плача. Храм Гроба Господня. Мечеть Аль-Акса. Купол Скалы. Монастыри, синагоги, рынки, жилые дома, римские улицы, византийские стены, крестоносцы, мамлюки, османы — и все это не в разных районах города, а буквально через несколько поворотов узкой улицы.

Мы шли по Виа Долороза, прекрасно понимая, что нынешний маршрут — религиозная традиция, сложившаяся значительно позже, а не трек, точно записавший путь Христа по Иерусалиму первого века. Даже точное место претории Пилата историки и археологи обсуждают до сих пор. Но это совершенно не мешает маршруту работать как месту памяти и веры для миллионов людей. И вот здесь снова возникает странное ощущение: Пилат исторически реален, плиту с его именем мы только что обсуждали в Кейсарии, а точную улицу, по которой вели Христа, установить уже невозможно, история всегда немного сложнее готовой таблички на стене.

Мы побывали в храме Гроба Господня, на Голгофе и внутри Кувуклии — часовни над Гробом Господним. И здесь сработал тот самый стереотип, из-за которого все спрашивали, зачем мы вообще туда поехали: туристов почти не было. Обычно люди стоят там часами, а мы практически сразу зашли внутрь. В самой Кувуклии находилась только одна женщина, и она, конечно же, оказалась русскоговорящей. Нам даже экскурсовод сказал, что такое бывает крайне редко.

Наверное, мы бы и не стали стоять несколько часов. Посмотрели бы снаружи и пошли дальше. Но в этот раз можно было спокойно зайти, остановиться, осмотреться и не чувствовать, что сзади уже нервно дышат двести человек. Получилось уникальное посещение одного из самых массовых религиозных мест мира практически в одиночестве. И опять же — именно потому, что все остальные решили: война, жара, ехать нельзя.

Отдельно меня неожиданно впечатлил армянский квартал. Я раньше вообще не задумывался, насколько древнее и прочное место армяне занимают в Иерусалиме. Армянский квартал — самый маленький из четырех, но это не просто район, где когда-то жили армяне. Это отдельный закрытый мир с монастырем, школой, библиотекой, типографией и собственной историей, которая продолжается там больше полутора тысяч лет.

У Стены Плача я зашел не только на открытую площадь, но и в крытую мужскую молитвенную часть у арки Уилсона. Там в основном религиозные евреи молятся, читают и изучают Тору. На улице жара, туристы, шум, а заходишь под своды — и попадаешь в совершенно другой ритм. Люди стоят у стены, качаются во время молитвы, спорят над книгами, кто-то сидит часами. Можно относиться к религии как угодно, но смотреть на традицию, которая физически привязана к этому месту тысячи лет, очень интересно.

А в Еврейском квартале сохранился раскопанный Кардо — главная римско-византийская улица с колоннами. И это, пожалуй, главная особенность Иерусалима: современный город стоит на средневековом, средневековый на византийском, византийский на римском, а ниже лежат еще более древние слои. Они не всегда образуют аккуратный пирог, где все подписано и разложено по годам. Там все перестраивали, ломали, использовали старые камни заново, засыпали улицы и строили поверх них новые дома. Местами разница между древним и современным уровнем составляет десятки метров!

За один день мы увидели только небольшую часть Старого города. И теперь я совершенно точно хочу вернуться именно на археологические маршруты: в тоннели у Стены Плача, в Город Давида, к подземным водным системам, раскопанным улицам и всему тому Иерусалиму, который находится ниже сегодняшнего Иерусалима. Раз уж Кейсария произвела на меня такое впечатление, то подземный и раскопанный Иерусалим, подозреваю, вообще зайдет отлично.

Но при всем этом, повторюсь, Кейсария впечатлила меня сильнее. Вот так получилось. И я не вижу смысла искусственно ставить Иерусалим на первое место только потому, что так исторически положено.

Ну а теперь вернемся к обычной жизни.

Набережная Тель-Авива производит странный эффект: там хочется начать бегать. Мы каждый вечер гуляли перед сном, и мимо нас непрерывным потоком бежали люди. В одну сторону, в другую, по одному, группами, молодые, пожилые, худые, не очень худые, с колясками, с собаками и без собак. Примерно столько же людей просто гуляли с собаками. На третий день у меня уже появилось желание побежать вместе со всеми.

С собой, разумеется, ничего бегового у меня не было. Да и желание, возможно, исчезло бы после первых пятисот метров. Но сама атмосфера заразительная. Когда вокруг тебя весь город вечером не сидит по домам, а идет к морю, гуляет, бегает, едет на велосипеде, купается, пьет кофе и разговаривает, очень трудно остаться совершенно обычным туристом.

Понятно, что мы были туристами. Я прекрасно отличаю туристическую картинку от реальной жизни местного жителя. Турист не считает каждый шекель, не платит израильскую аренду, не думает, как содержать машину, не решает вопрос с детским садом, страховкой и налогами. Израиль — дорогая страна, и обычная жизнь там совсем не безоблачная.

Но все люди, которых мы видели в поездах, на улицах, в Яффе, Тель-Авиве, Иерусалиме и Кейсарии, производили впечатление людей, которые не откладывают жизнь на потом. Это не беззаботно счастливая страна. Она вообще не выглядит беззаботной. Скорее она очень живая. Израиль не живет так, как будто войны нет. Он живет так, чтобы война как можно меньше останавливала обычную жизнь.

Именно поэтому через пять минут после серьезного разговора о ракетах человек идет купаться, встречается с друзьями, спорит о политике, выгуливает собаку или бежит по набережной. Не потому, что ему все равно. А потому, что иначе война заберет у него не только безопасность, но и саму жизнь еще до того, как что-нибудь произойдет.

Отдельный израильский кадр — молодые солдаты и особенно девчонки лет восемнадцати — двадцати, которые едут домой в обычном поезде с боевым оружием. Автомат у некоторых по размеру почти как они сами. Сначала это выглядит совершенно дико. Потом видишь, что для всех вокруг это обычные пассажиры: кто-то сидит в телефоне, кто-то спит, кто-то смеется с друзьями. Они прошли подготовку, оружие для них не реквизит и не селфи для соцсетей. Но при этом они молодые, красивые и тоже улыбаются. Вот это сочетание очень израильское: серьезность происходящего никуда не делась, но жизнь все равно продолжается.

И вот тут самое главное.

На набережной Тель-Авива есть памятник жертвам теракта у дискотеки «Дольфи» в бывшем дельфинарии. В 2001 году там погиб 21 человек, шестнадцать из них были подростками. Большинство — дети семей, приехавших из бывшего Советского Союза. Они просто стояли в очереди на дискотеку.

И на мемориале есть фраза, которая, по-моему, очень точно объясняет всю страну:

«Это наш дом! Мы не прекратим танцевать!».

Вот, наверное, и весь мой главный вывод об Израиле.

Мне там понравилось. Очень. Туда однозначно стоит вернуться. Еще остались другие римские города, север страны, Галилея, Голаны, Мертвое море, пустыня, Эйлат. В Иерусалиме мы увидели, наверное, процентов десять от того, что хотелось бы.

И главное — там действительно очень легко находиться. Русский язык находится сам. Поезда ездят. Интернет летает. На пляже есть душ. Даже такси я в итоге победил, хотя только в последний день. С логистикой тоже все оказалось нормально: прилетели прямым рейсом из Минска, улетели через Баку.

Поэтому не живите в стереотипах. Изучайте статистику, смотрите, как все устроено в реальности. И путешествуйте, пока есть возможность.

Ну и что по итогу? Танцуем!