За пределами комфорта. Достичь Желанного. Смирение.

«Мужество — это не отсутствие страха, а умение идти дальше, несмотря на него.»

— Нельсон Мандела

Проснуться мы собирались в пять утра. Ну как «в пять»? Все проснулись к шести. Похоже, вставать не хотелось никому. В спальнике было тепло и уютно, а на улице жужжали жужжалки разных видов, и явно было прохладно: градусов пять, а может, и меньше. На тент палатки выпала роса.

Вообще-то дома каждое утро я начинаю по классике: просыпаюсь, делаю зарядку, принимаю контрастный душ — ну как контрастный: сначала нормальный, потом обливаюсь холодной водой, чтобы взбодриться, — и иду завтракать. Такая схема у меня почти каждый день.

И в путешествиях обычно стараюсь придерживаться этой схемы. Ну, почти всегда. В эту поездку у меня тоже был грандиозный план: просыпаюсь, вылезаю из палатки, делаю разминку, потом — купание (ведь все ночёвки запланированы у воды, а температура воды меня не пугает совсем). После этого — завтрак и дальше в путь.

План был отличный. В голове.

Реальность: ага, щаззз! Выскочил, снял верхнюю часть палатки, закинул её на куст и забрался обратно, пока кипятилась вода для завтрака. Сделал, блин, зарядку и искупался…

Так вот. О гнусе на Приполярном Урале.

Да, его там много. Комары, мошка, пауты — сопровождают тебя всегда. Комары активны днём, вечером их сменяет мошка, а пауты на открытых местах буквально догоняют и больно кусают. Есть ещё какие-то кусачие мухи — выгрызают кусочки кожи и оставляют кровавые ранки. В общем, гнуса действительно дофига.

И самое удивительное — ничего толком не помогает. Баллончики действуют максимум час, дальше всё смывает пот. Вечером в лагере зажигаешь спираль — они пролетают сквозь неё, как сквозь туман. А мой главный сюрприз — новый Thermacell: фирменные таблетки вообще не работали. Комары спокойно садились прямо на прибор, а мошка — даже на пропитанную гвоздикой таблетку. Для местного гнуса Thermacell оказался просто «приятным фоном».

Но есть особенность: первые часы ты замечаешь их постоянно, а потом перестаёшь обращать внимание. Стоит начаться настоящим усилиям — тащишь велосипед вверх, преодолеваешь курумник, идёшь к очередной цели — и гнус исчезает из фокуса. Просто не до него. Но это точно не про утро и не про вечер…

Вернусь к палатке. Думаете, я проснулся бодренький? А вот и нет. Посмотрите на мою мордашку на утренних кадрах — она явно слегка офигевшая. Нога болела после вчерашнего падения, а утром ещё и обнаружил неприятный сюрприз: когда навернулся с велосипедом, раздавил свои единственные солнцезащитные очки. Для меня, с моими глазами, это было реально критично. Печально.

Хочется — не хочется, есть зарядка и купание или нет, а вылезать из палатки всё равно надо. Все достаточно быстро поднялись и начали собираться. Заодно «заварили» омлеты. Кстати, это был первый раз, когда ребята их попробовали, — и мнения по вкусу кардинально разделились. Денис ел, потому что надо есть, другого всё равно нет, а мы втроём слопали с удовольствием! Да ещё сразу поняли, насколько большая порция в 500 граммов — осилить за один приём оказалось непросто. Поэтому съедали половину, закрывали на зип-замок и доедали через час-два. Второй завтрак у нас был.

Зато с очками случилось чудо. На помощь пришёл Дима. Он нагрел нож и «запаял» сломанную дужку. Вроде временный ремонт, но в итоге очки продержались весь маршрут и окончательно сломались только в Ухте, когда всё уже закончилось. Там я их и выбросил. Нет ничего постояннее, чем временное.

Уфф… Вроде собрались. Всё же это первая упаковка лагеря в нашем путешествии. Пора и в путь. Натянув мокрые ботинки и убрав сухие аквашузы, которые на стоянке стали тапочками, — пошли.

Вчерашнее отрезвление сделало одно важное дело: сняло розовые очки. Сегодня предстояло научиться жить без них — просто принимать дорогу такой, какая она есть, и идти.

И тут наступил интересный момент. Мне казалось, что все подъёмы уже остались позади. В голове картинка была простая: сегодня дорога должна пойти ровно. Но реальность внесла поправки: чтобы дойти до Дурной, нужно снова забраться наверх — ночевали-то у ручья.

Снова потопали в гору. И вот, на очередном подъёме Илья снова выдохнул:

— Я не могу.

Ну что делать? Не может — значит, садимся. Присели, перевели дух.

К каждому путешествию я стараюсь тщательно планировать еду: нормальное количество белков, жиров, углеводов — всё по науке. «Сникерсы», конечно, были запланированы ещё дома, но купил я их в последний момент, уже в Ухте. А помимо них у меня была одна особая «фишка» — шоколадный протеин. Я предусмотрительно пересыпал его в две пластиковые бутылки, и в походе у нас была эта стратегическая вкусняшка.

И вот в тот момент, когда Илья сказал, что больше не может, что всё совсем плохо, я достал протеин и выдал по первой порции каждому. Зашло просто на ура: вкус — будто пьёшь холодное какао, но организм получает ударную дозу белка.

Эффект был заметен сразу: улыбки вернулись, силы немного восстановились, а Илья, выпив свой протеинчик, ещё посидел — и снова смог двинуться дальше.

Всего три часа, семь километров — и, наконец, мы добрались до Дурной, к нашей первой по-настоящему серьёзной переправе.

Мы обсуждали её заранее, поэтому на берегу действовали по плану. Надули два пакрафта, Дима перешёл на другой берег с верёвкой — и начали перевозить груз. Сначала всё отправляли на остров посередине, а потом уже оттуда — на противоположный берег.

Самое смешное, что реально работал только один пакрафт. Второй всё время болтался пустой, но с ним всё равно приходилось возиться: перетаскивать, надувать, сдувать и снова запаковывать. По сути, сами себе усложнили жизнь.

В итоге на всю переправу вместе с обедом ушло ещё три часа. И только потом стало ясно: можно было сэкономить полтора-два часа, если бы мы сразу надули все четыре пакрафта и просто перешли реку вброд, держа рядом с собой свой пакрафт с вещами и велосипедом. Это было бы куда быстрее. Но что поделаешь — опыт приходит только с опытом.

«Мы покоряем не горы, а самих себя.»

— Эдмунд Хиллари

Пообедали — и опять в путь. Дорога после Дурной — совершенно особенная. Это единственное место на всём маршруте, где мы оказались прямо в настоящих джунглях. Зелёный, густой кустарник с обеих сторон, ветки гнутся над дорогой, упруго хлещут по каске, по рукам, по очкам. За прошедшие пять лет, с тех пор как я ездил здесь на «Соболях», дорога заметно заросла. Сейчас, если бы мы шли на машине, пришлось бы буквально пробиваться сквозь зелёную стену.

На велосипедах было не легче — то пригибаешься, то щупаешь рукой камеру на шлеме: не сбита ли она веткой? Всё вокруг дышит жизнью: дорога идёт по пойме Дурной, весной здесь всё заливает, а летом — буйство трав, кустов и сочной зелени куда глаза глядят. А глядят они максимум на пару метров вглубь зарослей… Места болотистые, сырые, живые.

Этот участок запомнился всем как единственный кусок пути, где мы действительно ехали через дикие, почти тропические заросли. Таёжные джунгли Приполярного Урала.

Но вот и они остались позади, и мы начали карабкаться в очередной подъём — на хребет Западные Саледы. Ползём, тянем велосипеды, и вдруг Илья садится на землю и говорит:

— Всё, я дальше не могу.

Мы переглянулись: ничего себе поворот. И тут Денис абсолютно спокойно произносит:

— Сейчас проверим.

Что проверим? Зачем проверим? А Денис невозмутимо достаёт аптечку, а из аптечки… тонометр! У нас у всех глаза стали как блюдца. Представляете — человек берёт с собой в экспедицию тонометр! Аптечку мы детально обсуждали, а тонометр Денис купил в последний момент и взял с собой. Никто об этом не знал.

Измерили Илье давление — всё в порядке. Уже проще.

Достал «Сникерсы», выдал всем по порции. Сладкое подействовало моментально: у Ильи поднялся сахар, настроение улучшилось, и мы снова двинулись вверх — на штурм хребта Западные Саледы.

Надо сказать, каждый из нас в тот момент превозмогал себя. Конечно, сидеть было приятно: можно отдыхать хоть целый день. Но в глубине души мы понимали — дорога сама себя не пройдёт. Поэтому жеванули «Сникерсы», взбодрились и снова потащились вверх — упрямо, шаг за шагом.

Второй день нашего путешествия стал днём самозаставления. Днём, когда приходилось не просто идти вперёд, а буквально убеждать себя в каждом следующем шаге. Даже я в какой-то момент начал сомневаться — точно ли правильно помню эту дорогу? Дима тоже качал головой: в памяти не было такого бесконечного количества подъёмов. Нам ведь казалось, что там всё относительно ровно…

А подъёмы эти были особенные. Карабкаешься в гору, а навстречу тебе бежит ручей. Под ногами всё чавкает, дорога превращается в странную субстанцию: вроде подъём вверх, а по сути — поток воды и болото одновременно. Шаг за шагом: жижа, жижа, жижа. Ручьи, грязь, снова ручьи. И с утра мокрые ноги.

Спуски тоже не дарили облегчения. Каменистая почва, глубокие промоины, дорога за пять лет заметно размыта — никто её не поддерживает, каждый год вода забирает по кусочку. И вот едешь вниз, вроде радостно кричишь «ура!», а тут же понимаешь: опасность на каждом метре. Вчерашнее падение — тому пример.

«Сила не в том, чтобы никогда не падать, а в том, чтобы каждый раз подниматься.»

— Конфуций

На одном из таких спусков Денис зацепился за камень и буквально вылетел с велосипеда «рыбкой» в кювет. К счастью, по краям росли густые кусты, и он мягко приземлился прямо в них. Мы все замерли: всё ли хорошо? Он немного полежал, потом поднялся, отряхнулся и бодро сказал:

— Всё зашибись, всё классно, едем дальше.

Этот эпизод стал символом всего дня. То мы карабкались вверх, то мчались вниз, иногда — в прямом смысле — вылетали с дороги и летели кубарем в кусты. Но главное — мы двигались. Двигались, двигались и ещё раз двигались.

Медленно, печально, но всё же — через несколько обязательных остановок на отдых (ребятам становилось всё тяжелее и тяжелее) — мы добрались до вершины хребта Западные Саледы. Добрались.

Вид, конечно, открывался восхитительный.

А чуть дальше нас ждал первый сюрприз — снежники. На первый взгляд вроде ничего особенного, но на Приполярном Урале всё по-другому. Они начинаются уже с высоты около четырёхсот метров. Для сравнения: на Кавказе, чтобы увидеть снег летом, нужно подняться на два с половиной, а то и три километра. А тут — всего четыреста. И эти снежники, как будто наперекор логике, даже не думают таять. Лежат себе всё лето, дожидаясь нового снега, будто им и дела нет до календаря.

С другой стороны, мы были настолько вымотаны, что идея бросить велосипеды и сходить до ближайшего снежника выглядела как нечто из области фантастики. Просто посмотрели, пофотографировали и потихонечку двинулись дальше.

Время поджимало. Останавливаться хотелось, но идти нужно было.

С каждым новым подъёмом Илье становилось всё тяжелее. Уже не помогал ни протеин, ни «Сникерсы» — организм просто отказывался работать в привычном режиме. Мы всё чаще делали короткие остановки, ждали, пока он переведёт дыхание, и снова шли вперёд. Когда наконец выбрались на плато, стало ясно: это уже не просто усталость, а настоящая борьба с самим собой. Но вариантов не было — дорога есть дорога. Нужно идти дальше.

Самое тяжёлое началось, когда стало темнеть. До Лимбекою — нашей первоначальной цели — было ещё далеко. Но дело даже не в километрах: лагерь можно поставить где угодно. Проблема была в другом — рядом не было ни единого источника воды. Мы к этому времени уже поднялись на хребет Джагальябтик, на самую его вершину. Ни ручейка, ни лужицы. А без воды нельзя ни чай вскипятить, ни ужин приготовить.

Я глянул на карту и сказал:

— Ребята, выбора нет. Нужно идти вперёд. Как минимум — до воды.

Все молча согласились. Достали фонарики — и началось наше ночное приключение.

Теперь каждый километр становился желанным. Всё внутри было подчинено одной мысли: дойти до ручья. Страх ушёл. Нам уже было всё равно — медведи, темнота, тишина тайги. Важно было только одно: вода.

Дорога в темноте оказалась полна сюрпризов. Помимо огромного количества свежих медвежьих куч, как только окончательно стемнело, на щебёночное полотно выплыли из темноты самки-глухарей. Они не улетали и не разбегались в сторону, а, наоборот, упорно бежали прямо перед нами, освещённые нашими фонариками. Мы ехали за ними, я дудел в свою дуделку (загадка как я не навернулся на этой дороге в эти моменты держа руль одной рукой), Илья дышал в свисток: «Уф-фи! Уф-фи!» — но глухарихи, видимо, решили, что это часть какого-то странного ритуала, и продолжали нестись по дороге, будто сопровождая нас.

Так повторялось несколько раз: они выскакивали из темноты, бежали перед нами, а потом растворялись в ночи. Снять было невозможно — темнота полная, но глазам этого хватало. Странное, завораживающее зрелище: глухари и мы, четверо саблезубых хомячков, едущие навстречу темноте.

И именно этот момент дал ответ, почему этот день получил название «Смирение». Смирение — это не поражение и не слабость. Это умение принять испытание, принять усталость, боль и неизвестность. Смириться — значит продолжать двигаться, когда кажется, что сил больше нет. Второй день стал проверкой каждого из нас.

И нам повезло: дорога пошла в затяжной спуск.

Самое интересное, что в ту ночь у нас было особое состояние — смесь усталости, упёртости и какого-то первобытного инстинкта. Мы шли и ехали вперёд, дудели в дудку, светили фонариками и были настолько сосредоточены на цели, что даже если бы прямо на дороге перед нами встал медведь, думаю, мы просто отодвинули бы его со словами:

— Уйди, Мишка, не мешайся. У нас впереди ручей и сон.

Мы были полностью зациклены на одном: найти воду и лечь спать. Всё остальное перестало существовать — ни медвежьи следы, ни тьма, ни собственная усталость уже не имели значения.

Это было то состояние, когда есть только одна цель — дойти до нужного места. Наш мир сузился до единственного ориентира: ручей. Всё остальное исчезло, растворилось в темноте тайги.

Вот он, долгожданный ручей. Время — 22:30, уже давно темно. И именно там, у этого ручья, мы впервые почувствовали вкус маленькой победы над собой. Победы, которая со стороны казалась незначительной, но внутри была огромной.

Мы были настолько вымотаны, что на полноценный ужин сил просто не осталось. Я всё же что-то поел, Дима тоже перекусил, а Денис с Ильёй ограничились только чаем.

Палатки ставили снова прямо на дороге, в темноте, при свете фонариков. Но я уже не переживал: по этой дороге много лет никто не ездил. Было ясно — ни один здравомыслящий водитель не рискнёт сунуться сюда ночью. Значит, здесь и сейчас хозяевами были мы.

Чай, немного еды, уже традиционные 50 граммов Манараги — и всё.

За день проехали на велосипедах 22 км, прошли с ними пешком 15 км, набрали 1048 метров и спустились на 955 метров. До Лимбекою оставалось всего шесть километров. Отставание по графику — три часа. Но это уже не имело значения. Главное — мы дотянули, выстояли и дошли. Хотя бы до ручья. И именно в этот момент, у этого ручья, пришло первое настоящее чувство: мы это сделали. Пусть это была только маленькая победа, но для каждого из нас она стала огромной.

Отрезвление вчера было про то, как рушатся первые иллюзии и романтика сталкивается с реальностью, а сегодня день стал шагом глубже. Сегодня уже не просто про мокрые ботинки и не радость от спуска, а про настоящую проверку на выносливость. Мы чётко поняли: Урал не собирается подстраиваться под наши планы.

Смирение в этот день означало не слабость и не капитуляцию. Оно означало способность принять дорогу такой, какая она есть: с усталостью, с её гнусом, болотами, падениями, ночным доездом до воды.Принять — и всё равно идти вперёд.

Вчерашний день подарил нам отрезвление, сегодняшний — смирение. А что же будет завтра?

«Дорога становится настоящей только тогда, когда перестаёт быть лёгкой.»

— Антуан де Сент-Экзюпери

Мы рухнули в спальники и мгновенно отключились. Всё остальное — завтра.