За пределами комфорта. Достичь Желанного. Отрезвление.

«Трудности — это цена, которую мы платим за возможность увидеть мир иначе.» — Пауло Коэльо

Будильники были заведены на 4:30, но никто до них так и не доспал — проснулись гораздо раньше. Фактически никто и не спал, на самом деле. За окном солнышко, стараясь не разбудить соседей, мы тихо наделали бутербродов, налили чай, позавтракали. Всё делалось предельно аккуратно: шёпотом, медленно, без лишнего шума. Казалось, что даже глотки чая звучат громче обычного. Каждый понимал: через полчаса начнется главное приключение этого года, а может быть, и всей жизни.

К станции Кожим мы подъезжали уже полностью готовые, с вещами, уложенными в тамбур и проход у нему. Ведь стоянка то 1минута! Поезд замедлил ход. Проводник распахнул дверь, вышел на улицу, достал красный флажок и, закурив, приготовился с удовольствием посмаковать сигаретку. Но ему не повезло. Вместо спокойного перекура он стал свидетелем молниеносной «эвакуации»: за одну минуту мы выгрузили из вагона рюкзаки, поняги, велосипеды и самих себя… Удивленный проводник залез обратно так и не докурив сигаретку.

Поезд дёрнулся и ушёл дальше, а мы остались. Без перрона, просто на щебёнке. Вокруг никого, пара миллионов кровососущих, яркое утреннее солнце, и гора наших вещей прямо у рельсов. Время! Время тикает, а планов громадье. Сразу же принялись собирать велосипеды, крепить велорюкзаки, раскладывать снаряжение.

Приключение действительно началось.

Не, всё не так! Началось не с того, что мы стали собирать велосипеды. Началось с того, что каждый включил камеру. Ведь мы снимали кино.

Собрались мы довольно быстро — полтора часа, правда план был на час. А впереди нас ждало первое испытание: пройти четыре километра вдоль железной дороги и решить главную загадку утра — как преодолеть Кожим. Переплывать? По мосту? Ответа тогда у нас ещё не было.

Уфф… К семи утра выдвинулись. Сначала 700 метров вдоль путей, так как на дорогу вдоль железки выйти сразу не удалось — большая лужа. А вот как выехали — сразу сцена, достойная титров: прямо на дороге свежие медвежьи какахи. Я заметил сразу, Дима тоже, а Денис с Ильей просто проехали мимо. Но минут через десять Дима не выдержал и вдруг озвучил:

— Ребята, вы видели? Тут уже медведи ходят!

И в этот момент все окончательно осознали: вот он, дикий Приполярный Урал, с её настоящими хозяевами. Я поправил дудку, дуднул в нее и мы покатили дальше. И всё же радостные эмоции перебили тревогу. Крутили педали, дышали свежим воздухом и тащились от каждого метра дороги. Впервые по-настоящему почувствовалась тяжесть: гружёные велосипеды, рюкзаки на плечах, велорюкзаки на багажниках. У ребят на Шульцах ещё и гермомешки с пакрафтами на передних багажниках. Но это не тяготило — наоборот, добавляло радости. Три следующих километра на велосипедах пролетели достаточно быстро. И вот он — мост.

Железнодорожный мост через Кожим выглядел без особых изысков — просто металл и шпалы. Формально по нему ходить нельзя, но, как это часто бывает в России, если очень хочется — можно. И ходят все. Станция Кожим хоть и крошечная, но жилая: несколько десятков людей, дачники, рыбаки. Для них этот мост — часть обыденности. Даже карманы предусмотрены: есть куда спрятаться, если идёт поезд.

Мы оставили велосипеды внизу, закинули на плечи велорюкзаки и пошли в первый раз за путешествие челночить. Потом за велосипедами. И уже идя налегке, обратно, по-настоящему почувствовали момент: не про мост и не про перетаскивание вещей. Все дело в том, какие виды открывались вокруг.

Ветер гуляет сквозь пролёты. Снизу — прозрачная вода на метры, до дна река Кожим: в глубоких ямах на солнце можно увидеть стоящих хариусов.

Но главное — при взгляде вдаль. Там, далеко за рекой, под ясным синим небом поднимались первые уральские горы. Хребет Обеиз. Наш ориентир. Наше «дальше». А на мосту — мы, четверо, и перед глазами горы, куда лежит наш путь.

Далее ещё пару километров шли вдоль железки, и тропинка вывела нас к станции «1952 км» бывшего посёлка Кожим.

Железка тоже интересная. Новая, свежая насыпь, недавно отремонтированные шпалы. Но рядом, как тени, проступали старые шпалы. Те самые, что в 40-е годы укладывали заключённые ГУЛАГа, когда возникал Кожим-рудник. Современность и прошлое шли параллельно. Мы шли вперёд, а история напоминала: за каждую такую дорогу всегда заплачена слишком высокая цена. Тем более не шутка, что умерших укладывали прям в дорогу, по другому тут никак…

В этот раз, в отличии от «Дорога, которой нет» проезжать через посёлок не пришлось. От станции прямо через рельсы начинался Кожимский тракт. Он сразу уходил в сторону Уральских гор, перпендикулярно железке. Посёлок остался сбоку, за спиной. И туда не заглядывали, поэтому не знаю, как он выглядит сейчас. Хотя, скорее всего, мало что изменилось с тех пор, как я был там пять лет назад.

У нас же было другое настроение: мы на Кожимском тракте. Всё — старт состоялся!

Первым делом, как и в прошлый раз, дорога встретила нас бетонкой. Снова плиты, едешь и ощущаешь: будто специально построили дорогу для нас. Мы мчались, довольные, ловили встречный ветер, смеялись. Под колёсами стыки плит, и казалось, что мы на крыльях.

Но бетонка — это почти иллюзия. Всего два километра, и сказка закончилась. Последняя плита осталась позади, и перед нами открылась реальность — старая, разбитая, заросшая грунтовка. Дорога из прошлого, уходящая вглубь тайги. Так мы и въехали в зону дикости. Бетон остался за спиной вместе с чувством «цивилизации». Впереди — Урал.

Посмеялись ещё раз про медведей. Я на всякий случай проверил на свою дудку — висела на пузе. Подудел и мы двинулись дальше.

Первая лужа — объехали. Вторая — объехали. Третья… я чуть скользнул на камне и, удерживая велосипед, аккуратно поставил ногу прямо в воду. Всё. Ботинок мокрый.

Через пару-тройку луж стало ясно: сохранить ноги сухими — задача абсолютно бесперспективная. И мы начали ехать прямо в лужи. В обуви. Если справа или слева не объехать, значит, шлёпаем напрямик. А такое встречалось всё чаще: дорога за пять лет заметно заросла, природа уверенно забирала своё. И чаще приходилось идти рядом с велосипедом, прямо по воде. Первый час пути — и у всех уже мокрые ноги.

А ведь какой был красивый план! Мы предусмотрительно взяли аквашузы: мол, если вдруг брод или участок по воде — снимаем сухую обувь, надеваем аквашузы и вперёд. Ага, как же! Снимать-переобуваться каждые десять метров? Да мы бы за день и пары километров не прошли, всё время ушло бы на переобувание туда-обратно.

В этот момент я осознал первую большую ошибку: никакие аквашузы на Приполярном Урале не нужны. На теории звучит красиво, но практика сразу же быстро разбила всё о суровую реальность. Нужно было брать две пары обуви: одну — рабочую, для воды и грязи, другую — сухую, для вечера и радиальных выходов.

А у меня? У меня были только новые крутые трекинговые ботинки — уже мокрые, аквашузы в рюкзаке и резиновые сапоги «на болота» на будущее. Всё. Пришлось признать простую истину: мокрые ноги — наше всё.

Поэтому, когда мы подъехали к первой переправе — реке Сывью, — долго думать не стали. Осмотрели русло, выбрали траекторию и бодро пошли вброд. Река оказалась не глубокой, но уже на выходе мы получили первое крещение. Всё-таки это не лужа — это горная река. Идёшь вроде бы по колено, а поток давит на тебя так, что норовит снести вместе с велосипедом куда-нибудь далеко-далеко, прямиком в Ледовитый океан.

Тем не менее справились. И Сывью стала нашим первым настоящим бродом, первым шагом в реальность экспедиции.

Первые 15 километров Кожимского тракта пролетели почти незаметно. В основном мы ехали в седле, слазя только ради переправ — через ручьи, лужи и ту же Сывью. Скорость была бодрая, настроение — ещё бодрее. Казалось, что всё идёт идеально.

Солнце светило ярко, погода радовала теплом, комары и мошка кусали, я периодически дул в дудку. Всё выглядело как в красивых кино про путешествия: начало пути, лёгкость и ощущение, что впереди — только легкое приключение.

Забавно, но память — штука коварная. В голове с прошлой поездки у меня было чёткое ощущение: первый день дороги должен пройти легко, просто прямолинейное движение на велосипедах вперёд. Да, я видел на карте, что будут подъёмы. Ну и что? Подъёмы так подъёмы. Типа ничего сложного и ужасного. Максимальная высота — хребет Обеиз, всего-то 500 метров. «Какие там сложности?» — думал я.

После переправы через реку мы устроили обед. Именно там Дима выдал фразу, которая отлично характеризует наше питание:

— Выглядит как солянка, пахнет как солянка и на вкус как солянка.

Это мы так впервые пробовали наши сублиматы «Снедки». (подробнее про них тут)

Пообедав, двинулись дальше — и вот тут реальность показала зубы. Начался большой, длинный, затяжной подъём. Очень быстро стало ясно: крутить педали не выйдет. Пришлось идти пешком, толкая велосипеды рядом, затаскивая их в гору шаг за шагом.

Следующие шесть километров мы преодолевали три с половиной часа. Это оказалось шоком! Я смотрел на часы, на карту, на нашу скорость и начинал нервничать: впереди ещё десятки километров, а мы уже серьёзно выбивались из намеченного графика. Нервозность росла вместе с усталостью. Первый, самый простой день, а все уже почувствовали, что Урал не собирается даваться просто так.

А ещё именно в этот момент стало ясно: с Димой мы оказались «лосями», а вот ребятам приходилось куда тяжелее, они самые настоящие «офисные хомячки». Для Ильи и Дениса каждый новый километр подъёма давался всё труднее и труднее, силы буквально убегали из них.

Тогда Дима подсказал им простую, но рабочую технику «40 шагов». И ребята, а рядом два Димы, пошли этим ритмом: сорок шагов — остановка, передышка, снова сорок шагов. Так, шаг за шагом, мы медленно, но, верно, продолжали подниматься. Подымались, подымались… и снова подымались.

К повороту на Обеиз мы не доехали, а именно дотопали, или можно сказать доползли, — к четырём часам дня. Причем у всех сил было уже совсем немного, поэтому выдал всем по «Сникерсу»: простая, но в тот момент божественная вкусняшка. Подкрепились — и дальше, к моей личной «сакральной цели». Ну как можно проезжать мимо и не проверить, жив ли тот самый легендарный туалет?

Пять лет назад, во время своей первой поездки по Приполярному Уралу — «Дорога, которой нет», мы ночевали на хребте Обеиз. Это бывший карьер малинового кварцита. Для меня это стало настоящим открытием: до этого был уверен, что малиновый кварцит добывают только на Онеге, в посёлке Кварцитный, и везде именно так пишут. А тут — Урал, и вдруг ещё один карьер. Но это отдельная история, описанная тут.

Главным открытием той ночёвки оказался даже не карьер, а самый необычный туалет в моей жизни. С виду — развалины: ни стен, ни двери (она валялась рядом). Но фишка была в другом. С этого «трона» на закате открывался вид, который легко мог бы стать туристической достопримечательностью федерального уровня.

Представьте: высота 475 метров. Под тобой уходит вниз долина с перепадом почти в 400 метров, тянущаяся на десятки километров. А вдалеке, за пятьдесят километров по прямой, в ночи светится Инта. И всё это — прямо перед глазами у человека, который… ну да, сидит в/на туалете.

Тогда сделал снимок и пять лет показывал всем, называя это место самым необычным туалетом в своих путешествиях. И когда мы в этом году готовились к маршруту «За пределами комфорта», было ясно: туда нужно заехать обязательно.

Вернусь к современной действительности.

Погода снова подарила ясное небо. Туалет стоит. Дверь, правда, исчезла (видимо, ушла на дрова), зато подросли берёзки, прикрывающие вид со стороны карьера. Но главный пейзаж — долина и свет далёкой Инты (который днем нам не был виден) — остался тем же.

Конечно, снова сфотографировались возле этой «достопримечательности». И ещё раз убедились: это реально точка, которую стоит включать в список «обязательных мест для посещения» на Урале. Только вместо смотровой площадки здесь — туалет. Волшебный туалет с видом, который невозможно забыть.

А так на карьер мы рванули налегке, просто бросив велорюкзаки на дороге, и на всю «экспедицию в экспедиции» ушло около двух с половиной часов. Обратно вернулись уже к шести вечера. Тут стало четко понятно: до реки Дурной сегодня мы явно не дотянем. Мой план потихоньку начал сыпаться. Отставание становилось ощутимым, но и останавливаться нельзя — надо двигаться дальше, куда бы это нас ни привело. Начинало темнеть…

Достаточно быстро снова нагрузили рюкзаки на велосипеды и покатили вниз. И тут случилось чудо: дорога пошла только под уклон. Настоящая награда за все предыдущие мучения. Грунтовка с камешками, с колеёй, но вниз! Мчались радостные, крича от счастья: «Ура, мы не тащим велосипеды, мы катимся!»

Дорога быстро внесла коррективы в мою эйфорию: на одном камне я основательно навернулся! Упал так, что удар пришёлся прямо на правую ногу. И что-то хрустнуло в велосипеде. Встал, подвигал ногой — работает, не сломана. Больно, неприятно… но отряхнулся и поехал дальше.

А еще на этом участке нам встретился самый странный артефакт всего Кожимского тракта: бабушкина тележка на колёсиках и на ней — пустой ящик из-под овощей/фруктов. Кто занёс её сюда, в эту глушь? Зачем? Почему бросил? Ответов нет. Эта тележка теперь наша маленькая экспедиционная легенда, загадка, которую мы ещё долго будем вспоминать.

Илья же в этот же момент где-то умудрился потерять пенку. Пришлось делиться: мы с Денисом покатили дальше, к ручью Пальник-шор, а Илья с Димой пошли обратно вверх искать пропажу. Вечер становился все интереснее и интереснее.

Мы с Денисом, спустившись к ручью, первым делом поставили кипятиться воду и залили ужин — чтобы не терять времени. Вскоре подтянулись и Дима с Ильёй. «Интересного» не случилось: пенку они нашли быстро, в 10 минутах ходьбы в одну сторону, и уже с велосипедами спустились к нам.

На часах 19:15. Стало ясно: сейчас ужин, а дальше — лагерь. Выбрали место чуть выше ручья, прямо на дороге, в сотне метров от воды. Все равно тут машин не ожидается. Четыре одинаковые палатки встали аккуратным квадратом — два на два. Простая, но красивая симметрия. Вот прям все, как я люблю.

Ставим мы, значит, палатки. Для нас это было впервые — каждый раскрывал свою новенькую, ещё ни разу не использованную. Разбирались, как соединять дуги, что куда вставлять. Но тут надо отдать должное Naturhike: конструкция простая и понятная, ошибиться невозможно. Палатка собирается буквально с закрытыми глазами.

Пока мы ставили лагерь, в пакетах запаривались очередные «Снедки». Мы становились спокойнее и спокойнее: всё, ночёвка точно тут, можно расслабиться. Раскладываем спальники, раскладываем вещи, решаем, что куда спрятать, что оставить под рукой. Каждый достал чехол от велосипеда и накрыл свой байк вместе с велорюкзаком, который оставался на улице. Илья даже после ужина собрал пакеты от сублиматов и отнёс их метров на сто вверх по дороге — на всякий случай, вдруг ночью мишка заглянет.

Всё шло абсолютно буднично, пока Дима внезапно не достал из своего велорюкзака… полторалитровую металлическую флягу. И спокойно так сказал:

— Ну, я тут немножко Манараги прихватил. Надо же перед сном для здоровья то принять...

Манарага — горькая настойка. Я стоял с глазами по пять рублей. Два дня до этого мы упихивали вещи в рюкзаки и поняги, взвешивали каждую мелочь безменом, считали каждый грамм, уговаривали Илью оставить почти все «нужные» вещи. Мы же буквально вели борьбу за каждый килограмм! И тут выясняется, что Дима без лишних разговоров втиснул в рюкзак полуторалитровую металлическую флягу с Манарагой!

Но, надо признать, это был гениальный ход. Пятьдесят грамм перед сном оказались огромным кайфом. Спасибо Диме, что он эту флягу тихо припрятал.

За чаем обсудили весь прошедший день — с его лужами, бродами, подъёмами, падениями, туалетом и неожиданными находками вроде бабушкиной тележки. А потом очень быстро разбрелись по палаткам. Предыдущая ночь в поезде у всех была почти бессонной, эмоции то не давали толком уснуть. И теперь, едва забравшись в спальники, мы начали отключаться один за другим.

Я лежал в спальнике и перебирал в голове наш первый день. Что это было — веломаршрут или пеший поход? Скорее всего, что-то среднее. Но решил всё же считать его веломаршрутом. Мы проехали 20 километров, прошли ещё 16 пешком, толкая велосипеды рядом, набрали около 800 метров высоты и столько же потом сбросили.

И тут я вдруг понял странную вещь. Пешком мы бы эти 36 километров точно не прошли. Рюкзаки всё равно весили бы те же самые 35+ килограммов. На подъёмах скорость была бы такой же, но на спусках — куда ниже. А велосипед, как ни крути, давал нам преимущество: он брал основной вес на себя и позволял двигаться заметно быстрее. Да, тяжело, да, непросто, но темп он задавал совсем иной.

В целом день можно было считать успешным. До реки Дурной оставалось всего 7 километров, отставание от графика — 4 часа. Ничего критичного, если утром проснуться пораньше и нагнать.

С этими мыслями я и уснул — уставший, но довольный.

Так и закончился первый настоящий день пути.