Ахилл сражения при Малоярославце

Одним из самых запоминающихся залов на территории Зимнего дворца Государственного Эрмитажа в Санкт-Петербурге является Военная галерея, основную часть которой занимает более трехсот погрудных портретов русских генералов-участников Отечественной войны 1812 года, созданных английским живописцем Дж. Доу, а также его помощниками В. Голике, А. Поляковым и Т. Райтом в 1819-1828 гг. по заказу императоров Александра I и Николая I.

В небольшом (при общих масштабах Зимнего Дворца), но высоком зале, среди огромного количества мужественных лиц, пышных усов, лоска мундиров и блеска орденом, слева вверху от большого ростового портрета фельдмаршала М.Б. Барклая-де-Толли расположился портрет красивого темноволосого бравого гусара в хорошо заметном даже издали красном доломане. На позолоченной раме под изображением указано «И.С. Дороховъ. Генералъ Лейтенантъ».

Успевший послужить в пехоте и кавалерии, отмеченный в молодости лично Суворовым, Иван Семенович Дорохов прошел через огонь и дым сражений конца 18 – начала 19 вв., и только тяжелое ранение в сражении при Малоярославце остановило его военную карьеру.

Наш герой, сын мелкопоместного дворянина и отставного секунд-майора, родился в Туле, вероятно 23 сентября (по-старому стилю), (по др. версии в апреле) 1762 г. Отучившись в Артиллерийском и инженерном кадетском корпусе в Петербурге, и будучи однокашником знаменитого в будущем А.А. Аракчеева, в 1787 г. Дорохов поручиком был выпущен в армию.

Молодой офицер Смоленского пехотного полка тут же попадает на войну с турками (1787-1791 гг.), где проявляет себя с наилучшей стороны. А.В. Суворова в реляции и списках отличившихся в сражения при Фокшанах и Рымнике (1789 г.) писал Г.А. Потемкину: «Иван Дорохов, которой по знанию своему при обер-квартермистре особо нужен был» и «[Дорохов] Во всю кампанию был при Воеводском [инженер-майор] и в случае его болезни отправлял его должность, ревностен к службе, проворен и неустрашим». Впоследствии Дорохов был прикомандирован к штабу великого полководца.

В 1794 г. на территории бывшей Польши, разделенной между Россией, Пруссией и Австрией, вспыхнуло национальное восстание под предводительством Т. Костюшко. Одними из первых были атакованы русские войска, находящиеся в Варшаве. Дорохов, находясь в это время в городе в составе Черниговского пехотного полка, имея при себе роту гренадер с пушкой, более суток сдерживал атаки неприятеля, а затем пробился из окружения на соединение с главными русскими силами и в ходе дальнейших боевых действий участвовал в штурме города войсками Суворова.

Получив чин полковника и переведясь в кавалерию, начав службу в Лейб-гвардии Гусарском полку, в 1798 г. Дорохов вышел в отставку. Однако с воцарением Александра I он вернулся в строй, получив назначение командира Сумского гусарского полка, а вскоре звание генерал-майора и шефа (почетного командира) Изюмского гусарского полка. В униформе этого полка – красном доломане, и синем ментике наопашь (на плече) Дорохов и изображен на посмертном портрете из Военной галереи.

В дальнейшем Дорохов принял участие в неудачных военных кампаниях против французов 1805-1807 гг. За сражение при Пултуске (26 дек. 1806 г.) он был награжден орденом Св. Георгия 3-й ст., а полк серебряными трубами с Георгиевскими лентами «За храбрость». А 6 фев. 1807 г. Дорохов, в составе русского арьергарда, командуя отрядом, главную силу которого составляли четыре (по др. версии восемь) эскадронов изюмцев, принял участие в бою при Хоффе, предшествовавшем сражению при Прейсиш-Эйлау. В ходе сражения гусары Дорохова опрокинули французских визави, однако последовавшая контратака противника принудила наши войска поддаться назад. Сам Дорохов был контужен ядром, однако уже в следующие два дня принял участие в сражении при Эйлау, заслуженно получив орден Св. Владимира 3-й ст.

Наконец наступил грозный 1812 год. Накануне войны, Дорохов начал исполнять обязанности командира авангарда 4-го пехотного корпуса 1-й Западной армии под командованием Барклая-де-Толли. Отряд состоял из Изюмского гусарского полка, двух казачьих полков, 1-го и 18-го егерских полков и 12 орудий, всего ок. 4 тыс. человек. Отряд стоял у р. Неман, подле местечка Ораны (Литва). При открытии военных действий Дорохов, в отличие от начальников других корпусных авангардов, не получил своевременного приказа об отступлении. Простояв на месте два дня, он привел отряд в движение и вскоре узнал, что неприятель уже контролирует нужную дорогу. Вскоре русский отряд имел первое боевое столкновение с французами. Получив от пленных ценную информацию о движении сил противника, Дорохов был вынужден отказаться от попыток пробиться к своей 1-й Западной армии и решил идти на соединение со 2-й Западной армией Багратиона, отходившей южней, с территории Белоруссии. Совершая ежедневные изнурительные переходы, отряд Дорохова, искусно маневрируя, избежал встреч с превосходящими силами неприятеля и 23 июня (5 июля) вступил в соприкосновение с корпусом атамана М.И. Платова.

За исключением отряда Дорохова, с честью вышедшего из трудной ситуации, войскам Наполеона не удалось отрезать пути отступления ни одной другой части войск 1-й Западной армии. За девять дней отряд Дорохова преодолел более 280 км. Вот как повествует о тяжести этого перехода Боевой журнал 1-го егерского полка: «Изнурение людей до того простиралось, что несколько егерей пало мертвыми на пути, а у многих по истощении всего пота выступила под мышками кровь». При этом потери оказались минимальны, ок. 60 человек павших в бою и от истощения.

7 сентября (26 августа) прогремело Бородинское сражение. Генерал-майор Дорохов участвовал в кавалерийских боях у батареи Раевского. Из донесения М.И. Кутузова Александру I о сражении при Бородине: «В 11 часов пополуночи неприятель, усилясь артиллериею и пехотою против укреплений нашего левого крыла, решился вновь атаковать оные. Многократные его атаки были отбиты, где много содействовал с отличною храбростию генерал-майор Дорохов».

И в дальнейшем Дорохов многократно упоминается в приказаниях Кутузова, уже в связи с началом действий его партизанского отряда, успешно совершавшего набеги и ведя разведку на западе и юго-западе современной Московской области. Так во время рейда на Можайскую дорогу, 12 (24) сентября во время боя у с. Бурцево русские гвардейские драгуны из отряда Дорохова врубились в атаковавших казаков французских драгун императорской гвардии и обратили их в бегство.

Но главным успехом Дорохова стало взятие штурмом г. Вереи. «Сентября 26-го числа имел я щастие всеподданнейше донести вашему императорскому величеству, что отряженному мною для действия по пространству между Гжатью и Можайска генерал-майору Дорохову предписано было первоначально иметь в виду истребление укреплений, сделанных неприятелем в городе Верее. Сей храбрый генерал произвел сие данное ему предписание с толикою же предприимчивостию, как и быстротою. Повергаемое у сего к освященным стопам вашего императорского величества вестфальское знамя и множество пленных суть трофеи, ознаменовавшие день сей...» - писал Кутузов императору Александру I.

Отряд Дорохова первым обнаружил выход Наполеона из Москвы, и движение императора французов на Калугу. А разведывательные данные собранные другим знаменитым партизаном, капитаном Сеславиным указали на необходимость закрыть дорогу противнику у Малоярославца.

Увы, это сражение стало последним в карьере И.С. Дорохова.

Вот как описал в своих воспоминаниях встречу с ним накануне сражения артиллерийский подпоручик Н.Е. Митаревский:

«Тут же узнали, что французы уже заняли Боровск, и мы, на другой день рано, тронулись к Малоярославцу, чтобы там предупредить неприятеля. Шли почти весь день, сделали привал и опять потянулись перед вечером; целую ночь были в движении. Около полуночи остановились в каком-то селении, стали на дороге, как шли, простояли несколько часов, и это время показалось нам чрезвычайно скучным. На речке, протекавшей в селении, был испорчен мост, мы его поправляли; потом переправились через речку и опять пошли. Перед рассветом остановились на дороге в таком же порядке, в каком шли. Однажды, во время этого перехода, я сидел на лафетном ящике, как вдруг проезжает мимо меня кто-то верхом и спрашивает: «Какая это рота»? — Я ответил. — «Кто командует ротой»? — Хотя было и темно, но я заметил, что за спрашивающим едет порядочная свита, подумал, что это должно быть значительное лицо, спустился с лафета, подошел к нему и сказал, что ротой прежде командовал подполковник, раненый под Бородино, а теперь штабс-капитан. После этого неизвестный спросил меня: при каких полках состоит рота, кем я служу, давно ли произведен в офицеры, откуда поступил? Он даже спросил меня: сколько мне лет и откуда я родом? В подобных вопросах и ответах, прошло, я думаю, полчаса времени; потом он кивнул мне головой и уехал. Мне любопытно было узнать, кто это такой, для чего я и обратился к ехавшему сзади казаку; тот сказал мне, что это генерал Дорохов. Я с ним говорил довольно свободно, поэтому начал припоминать, не сказал ли чего лишнего, потом подумал, что если бы ему не нравились мои ответы, то он не стал бы со мной и говорить. Дорохова я никогда не видал прежде, но имя его, как отличного генерала, было всем известно. Внимание его ко мне чрезвычайно мне польстило».

Сражение началось ранним утром 12 (24) октября. Спустя несколько часов боя, когда город уже несколько раз побывал и в руках и русских и французов, восемь батальонов русской пехоты, поддержанные другими, уже обескровленными и расстроенными частями, вступили в город. Но и колонны французов, поддержанные массой стрелков, шли вперед, невзирая на потери. Встреченные ружейными залпами и картечью, они все же ворвались на Соборную площадь и в четвертый раз овладели Малоярославцем.

В рапорте генерал-майора А.П. Ермолова эта атака французов описана подробнее других. «Перестрелка была еще очень сильна, - сообщал он генералу Дохтурову, - мост в их руках и способы подкреплять войска. Я остановил идущий из армии Софийский полк, и Ваше превосходительство изволили мне прислать Вильманстрандский полк. Вдруг неприятель усилил стрелков своих сильными подкреплениями, и колонна гренадер появилась в городе. Рассеянные по городу полки наши, батареи, атакованные неприятелем, не могли противостоять его стремлению. Ни личный пример генерал-майора Дорохова, бросившегося вперед, где он и получил сильную рану, ни усилия полковников Вуича и Никитина не могли остановить преодоленных. Неприятель в некоторых города частях был уже в крайних города строениях».

А артиллерист Митаревский, описывая сражение, писал далее:

«Вправо от нас произошла суматоха: сказали, что убили какого-то генерала. Я побежал посмотреть и узнал, что несут раненого генерала Дорохова. Я подошел к нему ближе и начал всматриваться в него. Лежал он бледный, на солдатской шинели, и его несли четыре солдата. Припомнил я свой утренний разговор с ним, и мне стало очень жаль видеть его в таком положении».

Не медля ни минуты, Ермолов ввел в дело Софийский пехотный полк, до того удерживаемый им в резерве. Как и действовавший ранее до них Либавский полк, софийцы также получили приказание атаковать противника без выстрелов и криков «ура», действуя только холодным оружием. «Полковник Халяпин с Софийским полком и полковник Глебов с резервами 6-го егерского полка, - отметил Ермолов в своем рапорте, - ударили и все опрокинули».

Дорохов был ранен в пятку левой ноги, навылет. Ранение оказалось тяжелым. Ивана Семеновича увезли в родную Тулу, продолжать службу он более не мог. Уже находясь на излечении, он получил звание генерал-лейтенанта.

Умер герой 25 апреля (по-старому стилю) 1815 г. и был похоронен, согласно своему завещанию, в освобожденной им когда-то Верее, в соборе Рождества Христова. В 1918 г. останки генерала выбросили из храма, но силами местных жителей кости были собраны и тайно захоронены. В 1999 г. прах генерала был вновь торжественно перезахоронен в соборе.

Дорохов был женат дважды. В первом браке имел одну дочь, а во втором еще двух дочерей и сына, Руфина Ивановича (1801-1852). Сын пошел по стопам отца, много воевал на Кавказе, где в итоге и сложил свою голову. Но в отличие от отца генерала, он вошел в историю не своими военными свершениями. Чрезвычайно храбрый, он имел дерзкий характер, и был известен как сорвиголова и заядлый провокатор. Был в дружеских отношениях с Пушкиным. А много позднее, Л.Н. Толстой, создавая в романе «Война и мир» образ офицера-смутьяна Федора Долохова, предположительно вложил в него характеры своего двоюродного дяди Ф.И. Толстого-Американца, партизана А.С. Фигнера и Руфина Дорохова.