Фетиш чистоты у радикальных левых

5 августа 2023 года

Автор: Алан Фриман

Перевод: Лизавета Дубовик

Это транскрипт выступления Алана Фримана на презентации книги Карлоса Гарридо "Фетиш чистоты и кризис западного марксизма". Транскрипция Эмили Дорингер.

Алан Фриман
Алан Фриман

Ноа Крачвик: Алан Фриман — бывший ведущий экономист Лондонской городской администрации, а сейчас исследователь Университета Манитобы. Вместе с Радхикой Десаи он является со-руководителем организации Geopolitical Economy Research Group. Он также со-редактор серии книг "Будущее мирового капитализма" в издательстве Pluto Books и серии книг "Геополитическая экономика" в издательстве Манчестерского университета. Член комитета Ассоциации гетеродоксальной экономики и заместитель председателя Всемирной ассоциации политэкономии. Кроме этого Алан Фриман — член совета директоров Video Pool Winnipeg и Траста Кристофера Фримана, а также бывший член совета директоров Симфонического оркестра Виннипега. Пожалуйста, Алан, вам слово.

Алан Фриман: Я очень рад участвовать в этой дискуссии по двум причинам. Во-первых, мы обсуждаем замечательную книгу. Во-вторых, мы разговариваем — представители как минимум трех организаций с абсолютно разными истоками, сидят и общаются. И я должен сказать, основываясь на своем опыте в левом политическом крыле — это очень редкое событие. Мы вступаем в важный новый этап развития левых организаций, основанный на признании разнообразия точек зрения и их обсуждении. Поэтому это очень долгожданное событие, и книга, которой мы очень рады.

Я часто говорю, что предпочитаю встречаться и спорить с людьми, с которыми я не согласен, нежели с людьми, с которыми я согласен, потому что если я веду дискуссию с последними, я знаю, что они скажут. Смысл же спора с теми, с кем вы не согласны, заключается в выявлении различий. А это — цель диалектики. Так что я собираюсь, не без шуток, высказать критику книги, но это будет дружественная критика. Я думаю, что книга слишком мягко проходится по современным радикальных левым.

И я попытаюсь сделать вторую вещь, на которую, надеюсь, хватит времени — подсветить еще один важный вклад книги, а именно ее критику софистической и платоновской традиции. И вы можете подумать: "Какая, к черту, между ними связь?" Поэтому я приведу вам несколько цитат, которые могут заставить вас задуматься о том, что на самом деле сказал Платон. Первая цитата Альфреда Норта Уайтхеда, который сказал: "Самая безопасная общая характеристика европейской философской традиции заключается в том, что она состоит из серии примечаний к Платону". Так что все, на чем мы выросли, то, что нам говорили, является основой западной демократии, обязано большей частью своим героям — Платону и Сократу.

Что они забывают, так это то, что и Платон, и Сократ были непримиримыми врагами демократии. Их позиция в греческом обществе стала слышна после поражения афинской демократии в Пелопоннесской войне, в котором, вероятно, она сама и была виновна. Вспомним тиранию Тридцати советников, которые убили почти 5% населения Афин, изгнали еще больше. Платон и Сократ заключили, что проблема этой ситуации в демократии. И чтобы решить ее, нужно организовать правление экспертов, правление философов. И это правление должно быть основано на том, что Платон называет "благородной ложью". Получается, что ваш рецепт для демократии, прежде всего, в экспертах на руководящих позициях. Но это не имеет ничего общего с демократией, которую и Сократ, и Платон называли "правлением невежественных". Вторая часть рецепта — вы должны лгать людям. Вот такая основа западной демократии. И ложь Платон оправдывает следующим образом: она необходима для поддержания социального гармонии, поэтому это "благородная ложь". Он рассказывает вымышленную историю, известную как "Миф (или притча) о Металлах". Это идея о трех социальных классах, которые составляют его "идеальную", "чистую" республику, никогда не существовавшую. И это, возможно, первая форма фетиша чистоты. Три металла — золото, серебро и железо. Правители (золото), работники (железо). Ну а ребята в середине, которые, знаете ли, решают вопросы, это серебро.

Так вот я хочу подчеркнуть, что эта "благородная ложь" и правление философов и есть фактически та идея, которую мы слышим от радикальных левых. И я докажу это следующим образом: являясь членом радикальной левой организации, я никогда не встречал члена радикальной левой организации, пуританской левой, который бы оправдывал поддержку ИРА в марксистских терминах, или защищал Саддама Хусейна в марксистских терминах, или защищал Иранскую революцию в марксистских терминах. Или, используя марксистскую риторику, занимал позицию России в агрессии НАТО против нее, что спровоцировало текущую войну. Я никогда не слышал никакого обоснования поддержки социалистического Китая в марксистских терминах от этих людей.

Так кем их считать? Апологетами империализма. Предлагаю называть вещи своими именами. Говорить об этом громко и ясно. Их метод такой же, как метод Платона. И заключается он в том, что они создают — в основном на основе путаницы между формой и сутью — идеальную форму: идеальное общество должно быть таким, а если оно не такое, то оно неправильное, нечистое, несовершенное. Но доктрина сущности, разработанная в гегельско-марксистской традиции, совсем другая. Она говорит: "Нет, мы рассматриваем не то, что идеально, а то, что находится за видимой частью". В какой-то степени подходы похожи, потому что они подчеркивают контраст между тем, что вы видите, и тем, что на самом деле происходит.

Вот такое искажение. Чтобы подкрепить его у меня есть еще одна прекрасная цитата из Вальраса, основателя современной экономической теории: "Истина, давно доказанная философией Платона, заключается в том, что наука изучает не материальные объекты, а универсалии, которые являются их проявлениями. Материальные объекты приходят и уходят, но универсалии остаются навсегда. Универсалии, их отношения и их законы — это объект всех научных исследований". Вот можете свести это к некоему гегельскому повествованию, что под поверхностью реальности лежит что-то. Но на самом деле все наоборот. И есть еще одна прекрасная цитата Платона, иллюстрирующая это.

Потому что Платон утверждал, что чтобы оградить людей от греховного желания видеть вещи такими, какие они есть на самом деле, вам нужно дать им недоступных богов. Так что это Платон на самом деле придумал идею, что небеса — обитель богов. Не гора Олимп. Потому что богам следует быть настолько недоступно высоко, чтобы никому из людей не пришло в голову забраться и посмотреть, что там у них происходит. Сейчас мы, конечно, можем узнать, что там на небе, но во времена Платона такой возможности не было. И он оправдывает идею этой замечательной фразой, которую я оставлю просто подводящей чертой: "Никто никогда не может получить знание о каком-либо чувственном объекте, глядя вверх, так же как и ища его на земле, потому что нет знания о чувственных вещах. Эти сложные узоры на небе, без сомнения, являются самыми прекрасными и совершенными материальными вещами. Но они все равно являются частью видимого мира и поэтому далеко не отражают истинных реалий, внутренней настоящей философии чистых чисел и всех совершенных геометрических фигур".

Этим он говорит, что вы не только не можете видеть вещи на небе, но и нет смысла смотреть на небо в принципе, потому что настоящее небо находится еще дальше. Оно абсолютно недоступно.

Как это работает сейчас? Золото и серебро и железо до сих пор с нами. Золото - это мир, созданный империалистами. Он идеален, он замечателен. Все остальное — это более низкая форма такой жизни. Затем у нас есть люди, которые с ним взаимодействуют, и это серебро. Люди, которые сотрудничают. И у нас есть железо — все остальные люди. И все остальные являются неполноценными. Основной способ, которым русских описывают в западном нарративе, это слова Жозепа Борреля: "Европа — это сад, а остальное — джунгли". Это открытый расизм. И когда украинское правительство настойчиво утверждает, что проблема заключается не в российском государстве, не в российском правительстве, а во всех русских – это голый расизм. И это принимается людьми, приверженными чистому марксизму, потому что они используют чистый марксизм, чтобы доказать, что Россия — всего лишь империалистическая страна, как и любая другая.

Теперь я скажу еще одну вещь, чтобы объединить все вышесказанное. И это то, что можно назвать классическим происхождением чистоты. Таким способом Ленин защищал русскую революцию от обвинения в путчизме. И делал он это, ссылаясь на Парижскую коммуну. Из диктатуры пролетариата (или ее прототипа) в Парижской коммуне возникает обоснование, которое он дает для советской формы государства. Я не имею ничего против. Но я думаю, что впоследствии это породило фетиш чистоты в его самой ранней форме, и позволило считать, что только советская республика может быть чистой, настоящей демократией, только она соответствует критериям марксизма-ленинизма.

Что в этом неправильного? Ленин никогда не говорил, что Парижская коммуна доказывает, что идеальная форма демократии — это советская демократия. Он говорил, и это суть, а не форма, что нельзя просто совершить социалистическую революцию. Нельзя перейти к новой форме общества, в которой правит рабочий класс, не уничтожив старое государство. Есть сто разных способов уничтожить государство. Иногда оно просто растворяется само по себе, и тогда изменения пройдут как тихий, мирный процесс. Иногда государство сопротивляется очень сильно, и тогда нужна революционная война. Или, как в Китае, иногда просто возникает восстание против государства, и государство фактически исчезает или заменяется чем-то, что ты не совсем понимаешь, наподобие иранского государства. Но исходить из критериев идеальной формы, значит неправильно понять необходимость рассматривать суть. То есть, помогло ли то или иное событие защищать интересы трудящихся людей и поразило ли в правах собственников средств производства.

И я закончу замечательной цитатой из одного из участников нашего вебинара — иранского революционера. Он говорит о сравнении этой ситуации с мороженым. Он говорит, что современные революционеры к революциям подходят так: "Я иду в магазин мороженого и мне там предлагают клубничное, шоколадное, ванильное мороженое. И я выбираю клубничное".

Но в реальности, когда у тебя революция, ты не выбираешь, у тебя в руках просто появляется мороженое. И ты принимаешь то, какого оно вкуса. Истинный путь, который по моему мнению должна принять и усвоить традиция марксизма и всех революционных течений, будь они марксистскими или нет, что дело ты всегда имеешь с реальностью, и смотришь на суть, а не поклоняешься форме. Делать это нужно в многообразном и широком диалоге, например, с боливарианством, с иранской революционной традицией, с возникающими течениями, которые мы сейчас видим в России, с социалистическим Китаем и его Коммунистической партией, с Вьетнамской коммунистической партией. Это и есть тот диалог, который нам нужен — широкий, в котором мы все общаемся друг с другом на основе взаимного уважения без каких-либо предварительных условий. Без ярлыков о том, что что-то “чисто", потому что иначе мы снова окажемся в крикливой ссоре.

406 views·8 shares