Рай на земле

Общество, социализм и душа в Западном Нью-Йорке (1825-1848)

01 декабря 2020 года

Автор: Митчелл К. Джонс

Перевод: Мария Новосельцева

Ученые-марксисты часто рассматривали религию просто как метод контроля над обществом, а не как потенциально освободительную, антигегемонистскую силу. И хотя исторически религиозная идеология действительно использовалась, чтобы выработать в эксплуатируемом классе внутреннее согласие с положением дел в обществе, она столь же часто применялась и в качестве бастиона против самых крайних побочных эффектов эксплуатации. Движение Второго великого пробуждения [общее название протестантских религиозных движений в США в начале XIX века – прим. ред.] в 1830-х годах в Западном Нью-Йорке возникло как способ укрепить гегемонию правящего класса, но трансформировалось в радикальное движение, бросившее вызов зарождавшейся рыночной революции. И в итоге Второе великое пробуждение послужило катализатором для стремительного распространения утопического социализма после первой вызванной рыночной революцией экономической депрессии 1837 года.

«Библейский коммунист» Джон Хамфри Нойес
«Библейский коммунист» Джон Хамфри Нойес

Христианский духовный лидер Джон Хамфри Нойес утверждал, что утопическое социалистическое движение в Америке 1840-х годов было продолжением Второго великого пробуждения и учения Чарльза Финнея[1]. В то время как многие социалисты оуэнитских и фурьеристских времен были атеистами или вольнодумцами, более ранние и более институциональные коммунистические общества были религиозными. Христианские группы вроде шейкеров, зоаритов, вдохновленных сосуществовали в Америке до того, как светский социалист Роберт Оуэн впервые посетил ее в 1824 году. Нойес считал, что социализм не должен быть отделен от религии[2]. Религиозная традиция «обновления» вдохновляла людей на преобразование своей души. По мнению Нойеса, только религия в должной мере обеспечивала просветленное вдохновение или коллективную мотивацию для выполнения той работы, которой требовал социализм[3]. Он утверждал, что в ранней христианской церкви присутствовали два элемента: духовное просвещение и мирской коммунизм[4]. Его попытки примирить религиозное обновление и светский социализм породили один из самых успешных экспериментов утопического социализма в истории Северной Америки. Его «библейское коммунистическое» общество в Онайде, штат Нью-Йорк, просуществовало с 1848 по 1881 год. Оно было самым долговечным изо всех североамериканских утопических социалистических экспериментов девятнадцатого века.

Рабочие и мелкие предприниматели часто приходили к социализму через религию. Религиозность была обычной реакцией на экономические изменения, происходившие в северной части штата Нью-Йорк в 1820-х годах. Город Рочестер являлся тут эпицентром экономического роста, стимулировавшегося только что построенным каналом Эри. По словам историка Кэрол Шериф, «с точки зрения среднего класса, канал стал убежищем для порока и безнравственности; бечевники привлекали рабочих, которые пили, ругались, блудили и играли в азартные игры… Эти работники канала служили ежедневным напоминанием о том, к чему могут приводить изменчивые рыночные отношения и прогресс».

«Акведук канала Эри», около 1855
«Акведук канала Эри», около 1855

К 1830-м годам многие жители Рочестера чувствовали, что рыночная революция поощряет все более греховный образ жизни. Пьянство, насилие, расизм и женоненавистничество, характерные для культуры работников каналов в Западном Нью-Йорке, оказали разрушительное воздействие на здоровье рабочих, безопасность и социальные перспективы. Историк Питер Уэй утверждает, что, хотя сообщества рабочего класса дарили работникам каналов определенную степень сплоченности и автономии, чего в 1820-х годах не предлагал рынок, они столь же часто стимулировали антиобщественное поведение, которое разделяло рабочий класс, удерживая его в подчиненном положении[6]. Столкнувшись с неспособностью культуры рабочего класса улучшить их экономическое положение, сознательные рабочие обратились к религиозным радикалам из буржуазного класса, у которых были как мотивация к поиску новой экономической системы, так и экономическая сила, чтобы ввести такую систему в действие[7].

Благоприятная атмосфера Западного Нью-Йорка способствовала появлению экспериментальных взглядов на общество. Волна проповедей в палаточных городках уже прокатилась по региону в рамках Первого великого пробуждения в 1730-40-х годах. А к 1820-м годам западная граница штата недалеко от Рочестера стала эпицентром Второго великого пробуждения. Странствующий методистский проповедник Чарльз Финней, приехавший в Рочестер в 1830 году с миссией спасти души жителей Рочестера, был его знаменосцем.

Перфекционизм и милленаризм были ключевыми теологическими доктринами Второго великого пробуждения, которые непосредственно повлияли на возникновение утопического социализма. Христианский перфекционизм – это идея о том, что человечество может достичь совершенства на земле. Милленаризм – это вера в то, что Иисус Христос вернется на землю во второй раз и будет править тысячу лет. Перфекционистский милленаризм утверждал, что истинные служители Бога должны создать рай на земле, чтобы проложить путь к тысячелетнему правлению Господа Иисуса. Историк Пол Джонсон пишет: «Тысячелетие наступит, когда трезвые, благочестивые люди – люди, каждый шаг которых направляется живой верой в Иисуса, – возьмут власть в этом мире. Ясно, что обновление 1831 года было поворотным моментом в долгой борьбе за установление такого положения дел. Американские протестанты знали об этом, и Джон Хамфри Нойес позже вспоминал, что “в 1831 году вся ортодоксальная церковь [очевидно, в данном случае имеются в виду разнообразные евангельские церкви – прим. ред.] находилась в предвкушении Тысячелетия”».[9]

«Методистское возрождение», акварель, 1839
«Методистское возрождение», акварель, 1839

В движении Второго великого пробуждения участвовали радикальные проповедники Джон Хамфри Нойес и Джеймс Бойл. Последний вступил в Нортгемптонскую ассоциацию, так называемое «нигилистическое» сообщество, вдохновленное учением французского социалиста Шарля Фурье. Эта ассоциация позже стала крылом Новой церкви, зарождающегося религиозного движения, основанного на учении шведского лютеранского мистика XVIII века Эммануила Сведенборга.[10] Ну а Нойес, первоначально конгрегационалист, создал Сообщество библейских коммунистов в Онайде, штат Нью-Йорк. Эти примеры ясно показывают, что попытка построить рай на земле заставила некоторых поверить в необходимость радикальной перестройки общества и стать лидерами этого движения.[11]

Большинству знакомо клише, приписываемое Марксу: «Религия – это опиум для народа». Большинство не знает полной цитаты. В своей основополагающей критике немецкого философа Георга Вильгельма Фридриха Гегеля Маркс писал: «Религиозное убожество есть в одно и то же время выражение действительного убожества и протест против этого действительного убожества. Религия – это вздох угнетенной твари, сердце бессердечного мира, подобно тому как она – дух бездушных порядков. Религия есть опиум народа»[12]. То есть Маркс говорил, что религия стала ответом на страдания угнетенных и средством преодоления этих страданий. Религия облегчала страдания угнетенных, но она также была восстанием против условий, вызывающих такие страдания. Маркс утверждал, что разум, не замутненный религиозным рвением, приведет к освобождению. Он писал: «Критика сорвала с цепей воображаемые цветы не затем, чтобы человек нес лишенные фантазии, утешения цепи, но затем, чтобы он сбросил цепи и стал срывать живые цветы. Критика религии разочаровывает человека, чтобы он думал, действовал, определяя окружающую действительность как разочарованный, образумившийся человек, чтоб он двигался около самого себя, следовательно, около действительного своего солнца, религия же есть только иллюзорное солнце, которое движется вокруг человека, пока он не движется вокруг самого себя».[13]

Что же это за живой цветок, который, как утверждал Маркс, должны сорвать те, кто стремится к освобождению? Маркс считал, что это социальная реальность, освещенная не только религией, но искренним поиском истины. Тем не менее, из того факта, что религия выполняла для угнетенных такую уникальную функцию, следует, что изучение и критика религии имеют огромное значение. Как иначе смогут те, кто заинтересован в освобождении пролетариата, понять сложные социальные отношения, навязываемые и укрепляемые религией?

Историк Пол Джонсон отвечает, что недостаточно просто объяснить социальные и экономические условия, в которых возникла религия. Те, кого интересуют системы контроля, должны рассматривать отношения, навязываемые религиями, отношения, которые они укрепляют и воспроизводят как социальные факты. Исследование Джонсона «Тысячелетие лавочника» (о движении религиозного обновления Финнея, происходившее в Рочестере с 1830 по 1837 год) точно объясняет материальную природу подъема движения. Однако оно не принимает в расчет, как движение изменилось после 1830-х годов.

Джонсон утверждает, что контроль над частной моралью нового автономного пролетариата сделал обновление особенно привлекательным для буржуазии.[14] До 1820-х годов рабочие жили со своими работодателями. Однако по мере того, как они уезжали из домов своих господ, у них начиналась самостоятельная жизнь.[15] Автономия пролетариата заставила буржуазию занервничать. Религиозность была удобным способом поддержания социального контроля.[16]

Рай на земле, image #4

Джонсон пишет с марксистской точки зрения, но не вникает глубже в смысл идей Маркса о религии. Он поэтому не может объяснить влияние движения обновления на утопический социализм в Америке, особенно в Западном Нью-Йорке. Утопический социализм предложил пролетариату радикальную альтернативу капитализму. Каковы бы ни были корни обновленческого движения, оно несло в себе элементы освобождения пролетариата. Это привело рабочих к выводу, что необходимо реорганизовать общество, чтобы облегчить социальные тяготы.

Хотя Джонсон и придерживается марксистского подхода, он не цитирует Маркса и даже не упоминает его ни разу во всей книге. Вместо этого он цитирует социолога Эмиля Дюркгейма как своего вдохновителя. В начале введения он обращается к дюркгеймовскому понятию «социальных фактов».[17] Джонсон определяет социальные факты как «привычки и способы чувствования, которые формируют индивидуальное сознание и поведение, но существуют вне индивидуума и принуждают его независимо от его воли». [18] Он с особым вниманием описывает, как отношения в сообществе создают и воспроизводят социальные факты. Его исследования касаются того, как возникают социальные факты и как посредством воспроизведения социальных фактов общества коллективно формируют представления о мире.

Джонсон утверждает, что религия была элементарным социальным фактом в XIX веке, поскольку она использовалась как форма социального контроля. До 1820-х годов, когда рабочие Рочестера в основном жили со своими хозяевами, употребление алкоголя было формой социальной сплоченности, общей для хозяев и их работников, причем на контролируемых хозяином условиях. Поскольку капиталисты предпочитали деньги и частную жизнь патерналистскому контролю над своими рабочими, пролетариат начал покидать дома капиталистов. Буржуазия содрогалась в тревоге из-за нового автономного пролетариата. Привычка рабочего класса к алкоголю заставляла их нервничать больше всего. Они больше не могли контролировать условия, при которых пили рабочие.[20] Джонсон утверждает, что это заставило буржуазию в Рочестере обратиться к умеренности как к способу контролировать автономное поведение рабочих. Стремление нанимателей к трезвости сделало их потенциальными сторонниками религиозного возрождения, и в 1830 году Чарльз Финней воспользовался этой склонностью буржуазии.[21]

Аргументы Джонсона контрастируют с идеалистическим пониманием концепции религиозности и роста капитализма социолога-теоретика Макса Вебера. В то время как Вебер настаивает, что дух протестантской этики инициировал рост капитализма в Америке, Джонсон утверждает, что это капитализм дал второе дыхание протестантской этике в Америке.[22] Страхи буржуазии по поводу нового автономного пролетариата были корнем, из которого выросло обновленчество Финнея. Буржуазия Рочестера отвергла патерналистскую практику размещения служащих под собственной крышей в пользу уединения и накопления личного богатства. Тем не менее, она по-прежнему хотела сохранить социальный контроль над пролетариатом. Легко понять, почему буржуазия была среди первых и самых восторженных сторонников Чарльза Финнея.

Вскоре к ним присоединились и пролетарии, поскольку их начальники все чаще рассматривали посещение церкви как обязательную норму поведения для хорошего работника. Таким образом, при приеме на работу стали проверять еще и религиозность.[23] Экономические причины побуждали рабочих присоединиться к энтузиазму обновления. И они предсказуемо так и делали: из-за неустойчивости своей занятости поддавались давлению общества и включались в религиозное движение. Таким образом, буржуазия и пролетариат объединились в религиозную общность. Пролетариат смог почувствовать себя частью набожной группы элитарных прихожан. Идеи Финнея о сплоченном сообществе, равенстве набожных людей в глазах Бога и милленаристская вера в создание утопии христианских верующих на земле несли для рабочих освободительный потенциал.

Джонсон упускает из виду это потенциально освободительное влияние религиозности на пролетариат. Коммунистический эксперимент духовного лидера перфекционистов Джона Хамфри Нойеса в Онайде свидетельствует в пользу того, что обновление действительно может иметь для пролетарского класса освободительный характер. Джонсон лишь однажды упоминает Нойеса в своей работе. Он приводит цитату последнего, обсуждая милленаризм: «[Чарльз Финней проповедовал, что] Утопия будет реализована на земле, и она будет создана Богом при активном и объединенном сотрудничестве Его народа… [далее повторяется уже приводившаяся выше цитата – прим. ред.] Тысячелетие наступит, когда трезвые, благочестивые люди – люди, каждый шаг которых направляется живой верой в Иисуса, – возьмут власть в этом мире. Ясно, что обновление 1831 года было поворотным моментом в долгой борьбе за установление такого положения дел. Американские протестанты знали об этом, и Джон Хамфри Нойес позже вспоминал, что “в 1831 году вся ортодоксальная церковь находилась в предвкушении Тысячелетия”».[24]

Рай на земле, image #5

Христианский утопизм, вдохновленный милленаризмом, предстал для рабочих в облике гораздо более выгодных «увитых цветами цепей», чем протестантский капитализм. Милленаристы считали, что на земле должны быть созданы небесные условия, чтобы возвестить грядущее тысячелетнее царствование Христа. Работники нойесовской так называемой «библейской коммунистической» общины Онайды попытались создать такие идеальные условия. Они были равны во всем, община обеспечивала их нужды, они практиковали свободную любовь и пользовались полным равенством полов.[25] Нойес в своем исследовании 1870 года об американском социализме связал обновленческую вспышку в «выжженном округе» (Западный Нью-Йорк) с более поздней волной утопического социализма в «вулканическом округе» (тоже Западный Нью-Йорк). Он писал:

«И эти движения – Обновления и Социализма – противопоставленные друг другу, как это может показаться и как это и было в убеждениях их сторонников [sic!], тесно связаны по своей сущности и целям и явно близки друг другу как в плане Провидения, так и в истории этого народа. Они относятся друг к другу как внутреннее к внешнему, как душа к телу, как жизнь к своему окружению. Великой идеей обновленцев было возрождение души. Великой идеей социалистов было возрождение общества, которое является средой души. Эти идеи неразрывно связаны друг с другом и дополняют друг друга. Ни то, ни другое не может быть успешно воплощено людьми, чей разум недостаточно велик, чтобы вместить их оба».[26]

Далее Нойес утверждает, что раннехристианская церковь, описанная в библейской книге Деяний, сама была общинным проектом. Его попытки примирить религиозное возрождение и светский социализм увенчались успехом. Коммуна Онайда не развалилась, как другие современные ей утопические эксперименты. Но сам Нойес в 1879 году бежал в Ниагара-Фолс (Онтарио, Канада), чтобы избежать предусмотренных законом обвинений в изнасиловании. Его учение о сложном браке – форме группового брака, когда старейшины коллективно выбирают, кому разрешено вступать в половую связь – в конечном итоге привлекло внимание профессора колледжа Гамильтона, который организовал кампанию против Нойеса и коммуны.[27] Когда в 1879 году коммуна Онайда проголосовала за прекращение групповых браков, они также оставили в прошлом и библейский коммунизм. Коммуна Онайда превратилась в предприятие «Онайда Коммьюнити Лимитед» в 1881 году. По сей день она является крупнейшим поставщиком столового серебра для предприятий общественного питания Северной Америки.

Особняк коммуны Онайда
Особняк коммуны Онайда
1 of 2
Особняк коммуны Онайда

Даже Маркс и его товарищ и соавтор Фридрих Энгельс признавали значение религиозных утопистов в международном социалистическом движении. В письме 1844 года Энгельс писал о религиозных общинах шейкеров, вдохновленных и гармонитов: «Коммунизм, общественная жизнь и деятельность на основе общности имущества, не только возможен, но уже фактически осуществляется во многих общинах в Америке… с полным успехом…».[28] Однако в американском утопизме был изъян. Энгельс, сам сын фабриканта, говорит об утопистах: «Общим для всех троих является то, что они не выступают как представители интересов исторически порожденного к тому времени пролетариата. Подобно просветителям, они хотят сразу же освободить все человечество, а не какой-либо определенный общественный класс в первую очередь. Как и те, они хотят установить царство разума и вечной справедливости; но их царство, как небо от земли, отличается от царства разума у просветителей».[29]

Не стоит ожидать, что у представителей класса буржуазии есть ответы на вопрос об освобождении пролетариата. Роковой ошибкой Нойеса была его неспособность адаптировать свое учение к меняющимся отношениям внутри и вне коммуны. Однако Маркс говорил о социалистах-утопистах следующее: «…коммунистические тенденции в Америке должны были первоначально проявиться в этой аграрной форме, которая как бы противоречит всякому коммунизму…».[30] Несмотря на свои ошибки, Нойес, возможно, был в чем-то прав, когда пытался примирить религиозность и социализм. Его «библейское коммунистическое» общество в Онайде просуществовало с 1848 по 1881 год – намного дольше, чем любой другой утопический социалистический эксперимент в Северной Америке Кроме того, в отличие от своих современников-социалистов, Нойес был промышленным социалистом, а не аграрием.[31] Нойес пришел к выводу: «Несомненно, обновленцы и социалисты презирают друг друга, и, возможно, и те, и другие будут презирать нас за то, что мы воображаем, будто их можно примирить. Но мы продолжим говорить то, во что верим; а именно, что и те, и другие потерпели неудачу в своих попытках принести рай на землю, потому что они презирали друг друга и не хотели соединить две свои великие идеи вместе. Обновленцы потерпели неудачу из-за отсутствия возрождения общества, а социалисты потерпели неудачу из-за отсутствия возрождения души». [32]

Успехи движений, следовавших теологии освобождения в Латинской Америке в 1960-70-х годах; успехи Движения за гражданские права в Соединенных Штатах в 1950-60-х годах и в Палестине по сей день свидетельствуют об истинности утверждения Нойеса о том, что освобождение рабочего класса должно стремиться как к возрождению общества, так и к возрождению души. Нойес мог бы согласиться с Марксом, когда тот в 1844 году назвал религию «сердцем бессердечного мира и духом бездушных порядков».[33]

Джонсон точно оценивает материальную основу для роста обновления, но не в состоянии объяснить его химерическое изменение с течением времени. В последней главе он кратко упоминает подъем африканского методистского движения, к которому принадлежал аболиционист Фредерик Дуглас – подъем, связанный с обновлением Финнея. [34] Африканская методистская церковь сыграла важную роль в укреплении власти и солидарности между чернокожими американцами, что, в свою очередь, бросило воинственный вызов южному институту расового рабства. Джонсон не объясняет, куда вело движение, говоря лишь о том, как оно набирало силу. Безусловно, обновление Финнея набирало силу как способ социального контроля буржуазии над недавно обретшим автономию пролетариатом; но как только пролетариат присоединился к нему и возглавил его, оно зажило собственной жизнью. Обновление стало катализатором движений рабочего класса, охвативших Соединенные Штаты (особенно Западный Нью-Йорк) на протяжении всего XIX века. Аболиционизм, суфражизм и утопический социализм выросли на почве обновления Финнея. Рабочие вплели в цепи религии живые цветы истины, о которых говорил Маркс, стремясь создать нечто действительно освободительное и прогрессивное.

Цитаты:

[1] Джон Х. Нойес, «История американского социализма», 26.

[2] Джон Х. Нойес, «История американского социализма», 26.

[3] Джон Х. Нойес, «История американского социализма», 26.

[4] Джон Х. Нойес, «История американского социализма», 27.

[5] Кэрол Шериф, «Искусственная река: канал Эри и парадокс прогресса, 1817–1862 гг.», (Нью-Йорк: Hill and Wang, 2000), 138.

[6] Питер Уэй, «Злой юмор и пылкие духи: грубая культура рабочих-строителей каналов», The journal of American history, 79, вып. 4 (1993): 1400.

[7] Пол Э. Джонсон, «Тысячелетие лавочника: общество и возрождение в Рочестере, Нью-Йорк 1815-1837», (Нью-Йорк: Hill and Wang, 2004), 121.

[8] Уитни Р. Кросс, «Опаленный район: социальная и интеллектуальная история религиозного подъема в западном Нью-Йорке, 1800–1850 гг.» , (Нью-Йорк: Harper and Row, 1965), 154.

[9] Пол Э. Джонсон, «Тысячелетие лавочника: общество и возрождение в Рочестере, Нью-Йорк 1815-1837», (Нью-Йорк: Hill and Wang, 2004), 110.

[10] Кристофер Кларк, «Коммунистический момент: радикальный вызов Нортгемптонской ассоциации» (Амхерст: University of Massachusetts Press, 2003), 30.

[11] Уитни Р. Кросс, «Опаленный район: социальная и интеллектуальная история религиозного подъема в западном Нью-Йорке, 1800–1850 гг.» , (Нью-Йорк: Harper and Row, 1965), 190-191.

[12] Карл Маркс, «К критике гегелевской философии права», в изд. Юджина Каменки, (Нью-Йорк: Penguin, 1983), 115.

[13] Карл Маркс, «К критике гегелевской философии права» в издании «Карл Маркс и Фридрих Энгельс о религии», (Нью-Йорк: Schocken Books, 1964), 42.

[14] Пол Э. Джонсон, «Тысячелетие лавочника: общество и возрождение в Рочестере, Нью-Йорк 1815-1837», (Нью-Йорк: Hill and Wang, 2004), 9.

[15] Пол Э. Джонсон, «Тысячелетие лавочника», 43.

[16] Пол Э. Джонсон, «Тысячелетие лавочника», 81.

[17] Пол Э. Джонсон, «Тысячелетие лавочника», 11.

[18] Пол Э. Джонсон, «Тысячелетие лавочника», 11.

[19] Пол Э. Джонсон, «Тысячелетие лавочника», 56.

[20] Пол Э. Джонсон, «Тысячелетие лавочника», 60.

[21] Пол Э. Джонсон, «Тысячелетие лавочника», 106.

[22] Макс Вебер, «Протестантская этика и дух капитализма», пер. Талкотта Парсонса, (Лондон: Unwin University Books, 1965), 82.

[23] Пол Э. Джонсон, «Тысячелетие лавочника», 121.

[24] Пол Э. Джонсон, «Тысячелетие лавочника», 110.

[25] Чарльз Нордхофф, «Коммунистические общества Соединенных Штатов» (Нью-Йорк: Schocken Books, 1965), 271.

[26] Джон Х. Нойес, «История американского социализма», 26.

[27] Лестер Г. Уэллс, «Коллекция коммуны Онайда в библиотеке Сиракузского университета», Syracuse University and the Oneida Community, 1961.

[28] Карл Маркс, Фридрих Энгельс и Нелли Румянцева, «Маркс и Энгельс о США», (Москва: Прогресс, 1979), 33.

[29] Фридрих Энгельс, «Развитие социализма от утопии к науке», пер. Эдварда Эвелинга, (Нью-Йорк: International Publishers, 1935), 32.

[30] Карл Маркс, «Маркс об Америке и гражданской войне», (Нью-Йорк: Saul K. Padover, 1972), 5.

[31] Констанс Л. Хейс, «Почему хранители Онайды не хотят делить стол», The New York Times, 20 июня 1999 г.

[32] Джон Х. Нойес, «История американского социализма», 27.

[33] Карл Маркс, «К критике гегелевской философии права», в изд. Юджина Каменки, (Нью-Йорк: Penguin, 1983), 115.

[34] Пол Э. Джонсон, «Тысячелетие лавочника», 117.

Об авторе:

Митчелл К. Джонс – историк и активист из Рочестера, штат Нью-Йорк. Бакалавр антропологии и магистр истории Брокпортского колледжа Университета штата Нью-Йорк. Писал об утопическом социализме в Соединенных Штатах эпохи до Гражданской войны. Его исследовательские интересы включают раннюю Америку, общинные общества, довоенные реформаторские движения, религиозные секты, институты рабочего класса, историю труда, аболиционизм и Гражданскую войну в США. В его магистерской диссертации, озаглавленной «В поисках гармонии: сообщество сканеателе и коммунизм в северной части штата Нью-Йорк: 1825–1853 гг.», рассматривается деятельность радикального аболициониста Джона Андерсона Коллинза и его утопический проект. Джонс является членом Партии за социализм и освобождение.

Оригинал статьи:

https://www.midwesternmarx.com/articles/heaven-on-earth-society-socialism-and-the-soul-in-western-new-york-1825-1848-by-mitchell-k-jones

82 views·3 shares