Born to Kill
Роман «Старики» Густава Хэсфорда
После 24 февраля я живу, как в цитате Довлатова: «Линолеум я менять не буду, ибо мир обречён» (дословно не помню). Готовлюсь к «великому возрождению наций», много читаю. На романе «Старики» («The Short Timers») Густава Хэсфорда хочу остановиться подробнее, поскольку это одна из самых жутких и честных книг о Вьетнамской войне. И не только о войне. Малоизвестный Хэсфорд куда талантливей и правдивей описал механизмы государственной пропаганды, дегуманизации и слома человеческой психики, нежели Оруэлл в своих влажных фантазиях о тоталитарном коммунизме в «1984».
По «Старикам» Кубрик снял знаменитую «Цельнометаллическую оболочку», которая у многих ассоциируется с надписью «Born to Kill» на каске главного героя и бесподобным актером Р. Ли Эрми в роли сержанта Хартмана. Фильм отлично разобрал Клим Жуков, – от него я и узнала о первоисточнике. При всех достоинствах экранизации, роман мощнее, страшнее и пронзительнее. Он более прямолинейно рассказывает о людях, «рождённых убивать», и Вьетнаме, который стал жертвой больших империалистических амбиций.
Хэсфорд не просто написал о Вьетнамской войне, он в ней участвовал как военный корреспондент 1-й дивизии морской пехоты США в 1968-м году. Роман наполовину автобиографичен. Главный герой по прозвищу Джокер, от лица которого ведётся повествование, как и Хэсфорд проходит восьминедельную подготовку в лагере морской пехоты, как и Хэсфорд участвует в войне в качестве корреспондента. Учитывая бескомпромиссную жестокость некоторых сцен, плюс крайне непатриотичные мысли и диалоги, я склонна думать, что автобиографию писателя намеренно уполовинили цензоры. Некоторые сцены и мысли кажутся оборванными, хотя, вполне возможно, дело в переводе. Понять, что на самом деле писатель видел на войне, а что выдумал – невозможно. Однако даже половины из заявленной правды предостаточно для анализа и выводов.
Я смотрела «Цельнометаллическую оболочку» и примерно представляла, чего ждать от книги, именно поэтому взялась её читать. Мне было важно понять, каким образом воюющему капитализму и империализму удаётся добиться тотального расчеловечивания какой-либо нации – в данном случае речь о вьетнамцах (вьетконговцах – участниках Национального фронта освобождения Южного Вьетнама), и откуда берутся люди, рождённые убивать. Убивать, не задавая вопросов, без малейших сомнений, присущих психически здоровому человеку. Мы много знаем о немецких фашистах с их механизмами пропаганды, дегуманизации и превращения людей в социопатов и чудовищ. Нам говорят, что всё это закончилось в 1945-м. Фашизм побеждён, подобные зверства на войне невозможны, ведь у нас есть ООН, международные суды и куча организаций по правам человека. Густав Хэсфорд бы с этим не согласился.
Роман можно разделить на две части: в первой писатель без купюр описывает процесс подготовки империализмом убийц, бешеных псов войны за «демократию» и буржуазный образ жизни. Во второй части Хэсфорд, подобно Вергилию, проводит читателя через ад Вьетнамской войны. Именно в таком порядке я анализирую содержание книги, поскольку без первой части вторая была бы невозможна. Перед тем, как отправлять людей на войну, нужно их хорошенько «просолить».
Как именно просаливаются будущие борцы за свободу и справедливость, Хэсфорд рассказывает на примере подготовительного корпуса морской пехоты США.
Морская пехота – наш дом родной
«Пэррис-Айленд, штат Южная Каролина, лагерь начальной подготовки рекрутов морской пехоты США, восьминедельный колледж по подготовке типа крутых и безбашенно смелых. Выстроен он среди болот на острове, ровно и соразмерно, но выглядит жутковато – как концлагерь, если б кто сподобился разместить его в дорогом спальном районе».
Чтобы сломать личность, психику и характер человека, нужно отрезать его от нормального мира и поместить в замкнутую враждебную среду – рецепт не новый и крайне действенный. Восемь недель в таком «концлагере» могут существенно поменять мировоззрение человека, если при этом постоянно его «просаливать».
Знакомство
«Комендор-сержант Герхайм сплёвывает на палубу.
– Слушай сюда, быдло. Пора бы вам, гнидам, и начать походить на рекрутов корпуса морской пехоты США. Если вы, дамочки, выдержите курс начальной подготовки до конца, то уйдёте с моего острова как боевые единицы, служители и вестники смерти, вы будете молить господа, чтоб он даровал вам войну – гордые воины. Но пока этот день не наступил – вы все отрыжки, гандоны и низшая форма жизни на земле. Вы даже не люди…»
Чтобы качественно расчеловечивать неугодные нации, начинать нужно с собственных сыновей родины. Тактика унтер и уберменшей здесь не применяется. Морская пехота действует иначе – кнутом и кувалдой. Можно сравнить это с тактикой заводчиков и тренеров бойцовских собак. Забавно, что Хэсфорд в романе упоминает, как нацисты во время Второй мировой очень боялись американских морских пехотинцев и называли их бешеными псами.
А в голливудских киношках всё неправда
«Избиения, как нам становится ясно – обычный пункт распорядка дня на Пэррис-Айленде. И это не та чепуха, типа “я с ними крут, ибо люблю их”, которую показывают гражданским в голливудской киношке Джека Уэбба “Инструктор” и в “Песках Иводзимы” с Мистером Джоном Уэйном. Комендор-сержант Герхайм с тремя младшими инструкторами безжалостно отвешивают нам по лицу, в грудь, в живот и по спине. Кулаками. Или ботинками – тогда они пинают нас по заднице, по почкам, по рёбрам, по любой части тела, где чёрно-фиолетовые синяки не будут на виду».
Слабые звенья перековываются или уничтожаются, но не плачут
«Помню, в школе нас учили по психологии, что дрессировке поддаются рыбы, тараканы и даже простейшие одноклеточные организмы. На Леонарда это не распространяется. Леонард старается изо всех сил, усерднее всех нас. И ничего не выходит как надо. Весь день Леонард лажается и лажается, но никогда не жалуется. А ночью, когда все во взводе спят на двухъярусных железных шконках – Леонард начинает плакать. Шепчу ему, чтоб замолчал. Он затихает. Рекрутам ни на секунду не положено оставаться одним».
Если вы смотрели «Цельнометаллическую оболочку», вам известно, что случилось с Леонардом. Он перековался. В морской пехоте перековываются все, правда нередко это сопряжено с определенными издержками. Леонард оказался стеклянной винтовкой, его хватило всего на два выстрела.
Через сюжетную линию Леонарда Хэсфорд доносит простую истину – среди этих несчастных парней невозможны ни подлинная сплоченность, ни товарищество. Подобно замученным и озлобленным псам они будут рвать даже друг друга, если потребуется. В обществе процветающего социал-дарвинизма по-другому быть не может, сколько ни пытайся прикрыть его сущность дырявым одеялом демократических ценностей и свобод.
Люди – это собственность
«Наша воля к убийству должна быть собрана в кулак, так же как внутри винтовки давление в пятьдесят тысяч фунтов на квадратный дюйм собирается воедино и выбрасывает кусок свинца». «Если наши инстинкты убийцы не будут столь же чисты и надежны – мы проявим нерешительность в момент истины. Мы не сможем убить врага. И станем мёртвыми морпехами. И тогда мы окажемся по уши в дерьме, ибо морским пехотинцам запрещено умирать без разрешения, поскольку мы – государственная собственность».
Собственность – понятие почти священное в капиталистическом обществе. Буржуазная идеология характеризует её как совокупность прав по владению, пользованию и распоряжению имуществом. Мы же знаем, что собственность – это материальные отношения между людьми, которые характеризуют способ присвоения. В этой связи надпись «Рожден убивать» на каске главного героя «Стариков» приобретает особый смысл. Рождаясь в непривилегированном слое капиталистического общества, человек априори не свободен, его жизнь буквально присваивается. Его руками правящий класс буржуазии в лице государства будет решать свои задачи: вести войны и делить планету с другими империалистическими акулами.
Как свойственно животным
«Сержант Герхайм демонстрирует поражающие атакующие приёмы рекруту по имени Бернард, тихому пареньку из какой-то деревни в штате Мэн. Тучный инструктор прикладом винтовки выбивает рядовому Бернарду два зуба. Цель обучения штыковому бою, объясняет сержант Герхайм – пробудить в нас инстинкт убийцы. Инстинкт убийцы сделает нас бесстрашными и агрессивными, как это свойственно животным. Если кротким и суждено когда-либо унаследовать землю, то сильные её у них отберут. Предназначение слабых – быть сожранными сильными».
Очередной урок социал-дарвинизма. Пропаганда морской пехоты пряма как палка, но работает безотказно. Рядовой Бернард, с окровавленной челюстью, доказывает, что внял уроку, подбирает винтовку и протыкает сержанту Герхайму бедро. Герхайм прикладом вырубает Бернарда и производит его в командиры отделения: «Чёрт возьми! Нашёлся же гнидёныш, который понял, что дух штыка – убивать! Чертовски классный боец-морпех из него получится. Быть ему генералом, мать его».
Винтовка – твоя новая девчонка
«Где-то на шестой неделе сержант Герхайм приказывает нам бегать по кругу по кубрику отделения, взявшись левой рукой за член, а в правой держа оружие. При этом мы должны распевать: “Вот – винтовка, вот – елда. Остальное – ерунда”. И другое: “Мне девчонка ни к чему, М14 возьму”. Сержант Герхайм приказывает каждому из нас дать своей винтовке имя».
Рука об руку с расчеловечиванием идет очеловечивание. Винтовка настоящая, живая, у неё даже имя есть, а тот, на кого она нацелена – такое же ничтожное животное, как ты.
У государственной собственности своя религия
«Сержант Герхайм доказывает нам, что морская пехота появилась раньше бога. “Сердца можете отдать Иисусу, но жопы ваши принадлежат Корпусу”».
Читаем молитвы и поём песни
«Я – рекрут корпуса морской пехоты Соединённых Штатов Америки. Я служу в вооруженных силах, которые охраняют мою страну и мой образ жизни. Я готов отдать мою жизнь, защищая их, да поможет мне бог… Ганг хо! Ганг хо! Ганг хо!»
«Это моя винтовка. Много таких как она, но именно эта – моя. Моя винтовка – мой лучший друг. Она моя жизнь. И она в моих руках, как и жизнь моя. Без меня нет пользы от винтовки моей. Я должен метко стрелять из моей винтовки. Я должен стрелять точнее, чем враг мой, который хочет убить меня. Я должен застрелить его прежде, чем он застрелит меня. Клянусь».
«Хей, морпех, ты не слыхал? Хей, морпех… Эл-Би-Джей приказ отдал. Хей, морпех… К маме с папой не придёшь. Хей, морпех… Во Вьетнаме ты помрёшь. Хей, морпех… йе!»
Born to Kill
«…Просолившиеся рекруты взвода 30-92 готовы слопать собственные кишки и попросить добавки. Стоит командующему корпусом морской пехоты сказать лишь слово – и мы возьмём партизан-вьетконговцев за их тощие шеи и посшибаем с них их грёбаные головы».
Так империализм создаёт убийц, которые не боятся ни войны, ни смерти. Эти убийцы становятся полезной государственной собственностью и готовы проливать сколько угодно своей и чужой крови, ведь «от крови трава растёт лучше».
Вся вторая часть книги рассказывает о войне во Вьетнаме, где главный герой служит военным корреспондентом при 1-й дивизии морской пехоты.
«Моя работа заключается в том, чтобы писать бодрые новостные бюллетени, которые раздаются высокооплачиваемым гражданским корреспондентам, которые ютятся со своими служанками евроазиатского происхождения в больших отелях Дананга». «Требуется настоящий талант, чтобы убедить людей, что война – это прекрасное приключение».
На поле боя корреспондент – такой же стрелок, как все, поэтому у Джокера нет никаких иллюзий о том, что на самом деле происходит: «Сначала мы этот народ бомбим, потом фотографируем. Мои статьи – это бумажные пули, летящие в жирное чёрное сердце коммунизма. Я сражаюсь за то, чтобы в этом мире лицемерие могло спокойно процветать. Мы встретились с врагом, а он, как оказалось – мы сами. Война – выгодное дельце, вкладывайте в неё сыновей. Во Вьетнаме не извиняются. Arbeit Macht Frei. Я всего-то юный доктор Геббельс».
Вторая часть «Стариков» – это настоящее хождение по мукам: американский танк нарочно может раздавить ребёнка, вертолётчик для удовольствия может расстрелять мирных вьетнамцев на рисовом поле, пятнадцатилетнюю девочку-снайпера могут изувечить и расчленить для эффектных фотографий. Один из наиболее отбитых морпехов носит с собой отрубленные гниющие ступни вьетконговцев в качестве трофеев. Другой сетует, что не получилось изнасиловать одиннадцатилетнюю девочку. Третий на просьбу жены прислать сувенир из Вьетнама, всерьез задумывается, не послать ли ей «дохлого гука». Морские пехотинцы не считают вьетнамцев людьми. Называют их гуками или крысами. В книге есть сцена, где от скуки пехотинцы устраивают охоту на крыс, представляя, что убивают вьетконговцев. Справедливости ради, себя они тоже не жалуют. Называют друг друга хряками, особенно жестоких – мегахряками. Но жестокость не равнозначна тупости.
Морпехи – «старики», участвовавшие в боях, понимают, что никакая это не война за свободу и демократию, а самая настоящая бойня, где подготовленные головорезы защищают не родину – родине ничего не угрожает, и не свой «образ жизни», как ранее клялись в своих особенных молитвах. Защищают они образ жизни тех талантливых, предприимчивых, прекрасных лилий, которые никогда не воюют сами и почему-то всегда представляются нам жирными уродами в шляпах-цилиндрах и с тростью. Джокер, чьим прообразом послужил сам Хэсфорд, понимает всё с самого начала, другим морпехам требуется время, чтобы осознать реальность. «Первая жертва войны – правда. Корреспонденты – более действенная сила, чем хряки. Хряки всего лишь убивают противника. А главное – это то, что мы напишем и как сфотографируем. Согласен, историю можно творить кровью и железом, но пишут её чернилами».
Не только американцы проявляли неадекватную жестокость. Вьетнамцы бились на смерть и не щадили противника. Забавно, что морпехи, отдавая должное оголтелому зверству некоторых вьетконговцев, называли их хряками.
Вот только это были разные войны. США вела империалистическую войну, Северный Вьетнам – освободительную, что в общем-то не важно в контексте совершённой жестокости как таковой, но очень важно в контексте её причин и следствий.
Учитывая известные факты о Вьетнамской войне, всё, что описал Хэсфорд, не кажется неправдоподобным. Наоборот, создаётся впечатление, что о многом он либо сам умолчал, либо цензор постарался.
За время войны США сбросили на Вьетнам 6 727 084 тонны бомб, распылили 72 млн. литров токсичного вещества для уничтожения лесов и экологии в целом, подчистую вырезали несколько мирных деревень, угробили около трёх млн вьетнамцев и несколько тысяч американцев. Почему? Для чего?
Для того, чтобы Северный Вьетнам под руководством марксиста Хо Ши Мина не сверг буржуазное клановое правительство Южного Вьетнама и не сделался коммунистическим вслед за Кубой. Для того, чтобы американскому капиталу ничего не угрожало. Чтобы «лилии» сохраняли свой образ жизни. Однако с Вьетнамом ничего не вышло, а посему:
«Прощайте, прекрасные, изысканные лилии, покоящиеся в маленьких живописных святилищах, прощайте, прекрасные лилии, наша гордость и оправдание нашего бытия. Прощайте, подонки».
Жан-Поль Сартр, «Тошнота»
Что бы мне ни говорили, для меня действия США во Вьетнамской войне мало чем отличаются от действий нацистов в 40-х. Масштаб не тот, зато сколько задора.
Пока существует капитал, кто-то должен его защищать. Любыми методами. Без сомнений и сожалений. А значит, не переведутся в мире каски с надписью «Рождён убивать», и войны будут похожи одна на другую, будто родились от одной инфернальной безумной матери. Кровь будет проливаться снова и снова. «От крови трава растёт лучше».
Автор: Соня