Рабочая командировка в Луганск часть 2.

Прошло совсем немного времени, и вот мы снова едем в Луганск. Не доехав до погранпункта всего два километра, мы встали в очередь из машин, в которой провели чуть больше полутора часов. Видимо, пограничники получили новые вводные сверху – досмотр автотранспорта на этот раз был более пристальным. Завершив все необходимые мероприятия, мы двинулись дальше. По пути был уже привычный нам пейзаж, разбитая дорога и военная техника.

Баннер после Изварино «Россия это… » сняли, зато по дороге видны другие:

Ну да, конечно, зная ситуацию с медициной… смешно.

Добравшись до пункта назначения, мы узнали, что бойцы ЧВК уехали, куда – неизвестно, а на их место встали сотрудники Росгвардии. Объект готовится к новой партии «трёхсотых». Если в прошлый раз мы перемещались свободно, то теперь нас сопровождал росгвардеец. К слову об этих ребятах, вели себя они вполне спокойно, двое, что были на КПП, откровенно скучали, и каждый был занят своим – один занимался чисткой автомата, другой залипал в ютуб, проще говоря, убивали время. В курилке нам довелось пообщаться с сопровождающим нас офицером, по большей части он интересовался, как дела на Большой земле. От него мы узнали мало чего, если коротко, то «тут бардак, как и по всей России, хочу домой к семье». Позже его куда-то вызвали (замену не прислали), и мы пошли по своим задачам уже одни. Видимо, это была его личная инициатива сопровождать нас (свежие лица, может, чего интересного расскажут).

А вот с гражданским персоналом диалог вышел куда интереснее.

Александр (имя изменено), строитель, рассказал нам о том, как тут обстановка и как живётся:

Александр: В 2014 году тут стреляли по городу много, но досталось нам меньше, чем Донецку. Мне прилетело как-то на участок, крыша была похожа на дуршлаг, соседям тоже досталось, гараж сгорел. Тогда много куда прилетало. Нашу администрацию как ветром сдуло. Потом приехали ООНовские, осмотрели всё и выделили в качестве гумпомощи несколько листов шифера и мешок гвоздей. Понятное дело, что этого не хватило, пришлось покупать за свои. Тогда много людей начало уезжать. Помню, выпускали всех, кроме мужиков – их снимали с автобусов и отправляли обратно в город, в ополчение. Я тоже хотел уехать, но когда узнал про блокпосты, решил схорониться, так, собственно говоря, и выжил. Потом стали стрелять реже, стало попроще. Какое-то время ещё работал на аккумуляторном заводе, потом его разбили. Вот теперь тут. Платят немного, сейчас ещё получаю российскую пенсию, плюс подсобное хозяйство, куры и огородик. Так и живём. Земля у нас очень плодородная, швабру воткни в землю – через неделю прорастёт. Из России гумпомощь тоже получали, недолго правда, поначалу фуры в город заезжали, потом всё больше легковые. Некоторые принципиально отказывались от неё, ждали Украину.

Расскажите пожалуйста, об отношении местных к военным действиям.

Александр: Да чё тут скажешь, уже все привыкли. После 2016 года прилетало по мелочи, а в прошлом году как войска (РФ) вошли, так и началось всё по новой. Молодёжь всю выгребли. На взрывы уже давно не обращаешь внимание. Вояки нас не трогают, но и с ними нужно аккуратно: диверсантов и корректировщиков ищут. Ну я уже говорил, тут некоторые доброжелатели ждут ВСУ.

Так же нам удалось поговорить с Григорием (имя изменено), строитель и бывший ополченец.

Григорий: Я сам луганский. Ещё в 2014 году пошёл в ополчение, тогда тут весело было, такая махновщина, жуть. Поначалу ничего не было, БТРы черенками от лопат останавливали, а потом, когда ВСУ пораздевали, появилось оружие. Стволов тогда было больше, чем людей. Покатались мы тогда по области, в Дебальцево меня снайпер подрезал, попал над броником в лёгкое. (Показывает шрам от попадания и от трахиостомы на шее).

Расскажите пожалуйста, каково это получать ранение?

Григорий: Да нормально. Поначалу ничего не чувствуешь, потом резкая боль и смотришь: кровища пошла, начал задыхаться (пневмоторакс). Мужики меня вытащили из-под огня, оказали помощь. Снайпера тогда засекли и из АГС накрыли, вроде как грохнули. Я потом в госпитале долго провалялся.

Вы поддерживаете контакт с бывшими сослуживцами?

Григорий: А как же, правда мало их осталось. Некоторые из них воюют по сей день.

Каково отношение к бойцам противника?

Григорий: А какое оно может быть? Нормальное, многие понимают, что они не по своей воле в окопах сидят. Кого-то заставили, кто-то от нищеты пошёл служить, как у нас. Украинцев в плен когда берут, особо не трогают, так, сбрую снимают, пинков надают и всё. Иногда их (украинцев) даже обратно выгоняют. Наёмников гасят на месте, в окоп скинешь и землицей прикопаешь. Наёмников – что тогда в 2014, что щас – тьма. Прибалты, поляки, разные в общем.

Правду ли говорят о снарядном голоде?

Григорий: Правду. Снаряды есть, но не про нашу честь. Соляру тоже жмут. Тебе, к примеру, на штурм идти, а артиллерия молчит. Потом спрашиваешь их (артиллеристов), почему так, а они говорят, что экономят. Снабжения толком нет.

Вы можете рассказать о потерях, они большие?

Григорий: Ну как сказать… Всего не знаю, «трёхсотых» очень много, без рук, без ног. То, что цифры отличаются от официальных, это факт.

А как военные относятся к спецоперации?

Григорий: Обычно, вот как ты на работу 5/2 ходишь, так же и они. Просто работа такая.

Есть ли у вас сейчас желание пойти добровольцем или подписать контракт?

Григорий: Не особо. То, что щас творится… так не воюют, в общем. Бабло тупо делают, а людей на фарш. В 2014 я хоть за свой дом стоял, а щас не пойми что.

___

Обратная дорога до погранперехода заняла несколько часов – пропускали колонну.

Когда будет следующая командировка, мы не знаем, но то, что она будет не в Луганск, а в Донецк или Мариуполь – это точно.

Так что, продолжение следует.