Сергей Ходьков: интервью с режиссёром премьеры «Преступление и наказание 1994»

Кому принадлежит идея обратиться к роману Фёдора Достоевского?

Эту идею предложил Константин Юрьевич. В течение первого года обучения в магистратуре мы работали с отрывками из романа «Преступление и наказание». Наверное, у Константина Юрьевича были свои причины для выбора именно этого материала для студентов. Во-первых, он сам много работал с произведениями Достоевского, они ему близки и интересны. Во-вторых, не драматургический материал даёт большую свободу в инсценировке и монтаже текста — можно кадрировать и моделировать материал по-своему. Изначально наш курс работал с отрывками. Это не оформлялось в полноценный показ, а служило скорее «внутренней кухней»: мы разбирали то, что получилось, обсуждали с курсом и мастером дальнейшие пути и делали следующий шаг. Позже мне предложили продолжить работу, и на второй учебный год я подготовил распределение ролей для актёров Театра на Бронной. За лето написал инсценировку.

Вы единственный автор инсценировки?

Да, инсценировка полностью моя, однако она находится в постоянном изменении — я до сих пор её переписываю. Одна из ценных возможностей нашей магистратуры — посещать репетиции Константина Юрьевича. Мне кажется, что он очень литературоцентричный режиссёр, возможно, благодаря своему первому образованию; ему очень интересно и важно работать с текстом. На его репетициях мы наблюдаем, как режиссёр видоизменяет тексты, адаптируя их в зависимости от работы с актёрами. Меня поразило, что Константин Юрьевич постоянно переписывает: он никогда не приносит готовый вариант и не говорит «давайте так делать». Он может полностью переделать сцену даже за неделю или несколько дней до премьеры, добавив что-то новое или убрав что-то что ему кажется лишним.

Вы сразу решили оформлять спектакль в эстетике 90-х?

Да, сразу, хотя само время я помню лишь по отдельным детским воспоминаниям.

Как тогда погружались в эпоху 90-х?

Помогали видеоархивы, хроника, документальные материалы, статьи и, конечно, много кино. Однако это всё работа с мифом эпохи — я не претендую на создание исторического документа. Я взаимодействую с тем, что уже «переварено» многими авторами.

Идея поместить события в 90-е — ваша или Константина Юрьевича?

Это моя идея, которая возникла ещё с первого отрывка. Но чем глубже я погружался в эту концепцию, тем больше понимал, что это требует другого подхода к работе с текстом.

В чём заключается этот подход?

90-е — это эпоха сериалов. Мне хотелось пересказать сюжет через подобный приём, чтобы сделать произведение сюжетно самодостаточным для тех, кто знает о романе лишь как о деле об убийстве старухи топором. Я хорошо запомнил совет Константина Юрьевича: меняя планировку внутри помещения, всегда нужно учитывать, что придётся сдвигать несущие конструкции. Нельзя просто осовременить постановку, нарядив актёров в «Адидас» и добавив отсылок к современности. Перенос действия в другое время, пропущенный через призму нашего восприятия этого времени, влияет на психологию взаимоотношений между людьми. Конечно, Достоевский и авторы классической русской литературы вечны, но человек меняется, меняется и его восприятие психологии поступков, а также межличностных отношений.

Чувствуете ли вы груз ответственности перед автором?

Конечно, немного страшно, потому что существует большой авторитет имени Достоевского. «Преступление и наказание» изучают в школе, роман давно вошёл в культурное бессознательное. У каждого есть своё представление о Раскольникове, о том, как должен выглядеть Порфирий Петрович или как должна вести себя Соня Мармеладова. Этот роман стал частью культурного кода, которому можно подчиниться или противостоять. Но Достоевский — автор, позволяющий разные интерпретации своих произведений. Тем не менее при работе с такими классиками всегда волнуешься: как воспримет зритель мою трактовку… Достоевский — автор непростой.

В чём заключается его главная сложность?

Достоевский — многослойный и очень многословный автор, и перенос его романов на театральную сцену — задача сложная. При этом его тексты очень кинематографичны: читая отдельные сцены, понимаешь, что это готовая раскадровка. Например, сцена убийства старухи — её можно буквально перенести по кадрам. Это отличный триллер. Кроме того, Достоевский многослоен и в жанровом плане: он помещает глубокую философию внутрь бульварных клише. Это создаёт уникальную зону для театрального исследования.

Что потребовало от вас наибольшего вмешательства в авторский текст?

Например, отношения Раскольникова с сестрой потребовали значительных изменений. Также сцены со следователем пришлось слегка «подштукатурить», подкрасить, изменить антураж. В постановку были включены элементы из реальной практики: мой двоюродный брат работает в убойном отделе, и мы много обсуждали соответствующие темы. Некоторые истории из его службы вполне вписываются в сюжет Достоевского. Некоторые «несущие конструкции» пришлось кардинально переписывать — например, мне сложно поверить в образ Сони, каким он обычно представляется. Ну и отдельные сюжетные линии подверглись сильному сокращению, а некоторые персонажи были просто вырезаны. Самое интересное, что у Достоевского есть ключи к тому, чтобы увидеть эту историю иначе, нежели принято. Поэтому наш спектакль — не столько противопоставление традиционному восприятию Достоевского, сколько альтернативный взгляд, попытка создать театральный сериал по мотивам «Преступления и наказания».

Какое самое кардинальное изменение в сюжете вы себе позволили?

Наверное, это изменения в женских линиях. Чтобы обойтись без спойлеров, скажу, что мне было важно, чтобы страдающая русская женщина всё же выбрала себя в этой истории.

Для чего вы используете видеокамеру?

Такой приём — это попытка героя задокументировать себя. На сцене появляется человек, находящийся в зоне исследования собственного распада. Он ведёт запись того, что происходит с ним внутри. Вопрос: как это повлияет на меня, если я пойду на какую-то крайность? Кроме того, герой 90-х похож на персонажей таких фильмов, как «Бойцовский клуб» или «Таксист» — внутренний революционер, максималист.

Расскажите, как происходило распределение ролей?

Артистический состав я считаю своей большой удачей в этой работе! Актёров мы согласовывали с Константином Юрьевичем: я предлагал варианты распределения, мы обсуждали их. В основном это молодые артисты — Гриша Верник, Алёна Долголенко, Богдан Жилин, Маша Дудник. Также участвуют более опытные актёры, такие как Евгений Перевалов и Рустам Ахмадеев. Для меня счастье, что мне доверили этих артистов. Все они очень самодостаточные личности, и это тоже важно учитывать.

Разрешаете актёрам предлагать свои варианты во время репетиций?

Да, мы много ищем внутри репетиций. Я быстро понял, что единственная верная для меня технология — это горизонтальная коммуникация. Я стараюсь слушать и доверять артистам. Мы много экспериментируем, текст часто переписывается в зависимости от того, как он ложится на актёров, какие импровизации возникают на репетициях. Мы много ищем «на ногах».

Музыку к спектаклю пишет композитор. Расскажите о музыкальном оформлении будущего спектакля.

Музыкальное сопровождение создаёт композитор — она же моя жена Анастасия Ходькова. Она пишет оригинальные композиции, также использует некоторые ранее записанные музыкальные треки, которые работают с культурным кодом и атмосферой 90-х.

Музыка 90-х тоже будет присутствовать?

Отчасти да. В спектакле звучат композиции The Prodigy и других исполнителей, популярных в то время. При этом я понимаю, что эти композиции тоже находятся в коллективном бессознательном. Иногда у меня возникают споры с композитором: она предлагает более тонкие вещи, а я настаиваю на узнаваемости. Ведь я помню конец 90-х — начало 2000-х, когда The Prodigy звучали повсюду. Как можно сделать рейв без них? Но при этом большинство композиций всё же создаются композитором.

Малая сцена ко многому обязывает. В чем её преимущества и риски?

Зритель сидит буквально в шаге от актёров — это непросто и постановочно, и эмоционально. Но я очень люблю камерные спектакли. Малая сцена сама по себе даёт ощущение прямой близости, что создаёт особую, неподдельную атмосферу полутонов и возможность работать с актёрами «на крупных планах».

Премьера состоится на Малой сцене Театра на Бронной 17 мая | 21:00, 24 мая | 19:00 и 8 июня | 21:00.
Билеты.