«Камера, мотор, инвестиции!»: как на ПМЭФ-2026 делили будущее российского кино — от искусственного интеллекта до золотой коллекции «Ленфильма»

Петербургский международный экономический форум стал площадкой, где впервые остро и откровенно столкнулись два взгляда на то, каким быть российскому кинематографу. Дискуссия «Камера, мотор! Инвестиции в современный кинематограф», собравшая первых лиц государства, медиаменеджеров и идеологов, показала: борьба за зрителя давно перестала быть просто вопросом искусства. Теперь это вопрос технологического суверенитета, геополитики и, как выяснилось, архитектурных решений.

Возвращение в «родную гавань»: что город хочет сделать с «Ленфильмом»

Разговор начали с исторического экскурса. Губернатор Санкт‑Петербурга Александр Беглов напомнил: город с самого основания претендовал на роль технологического и культурного форпоста.

«Вы знаете, с самых первых дней основания нашего города, который основал Пётр Первый, Петербург всегда был первый», — подчеркнул он, добавив, что даже 323 года назад, когда кругом были «река, болото, леса и дикие звери», Пётр уже тогда мыслил амбициозно.

Беглов связал ту логику с сегодняшним днём — возвращением «Ленфильма» в собственность Петербурга. Он напомнил, что первые фильмы снимались именно на этой студии, и теперь город намерен вдохнуть в неё новую жизнь.

«Мы очень рады, что в этом году Ленфильм вернулся в родную гавань. У нас большие планы по его развитию. Так и должно быть», — заявил Беглов.

Для молодёжной аудитории здесь важен контекст: годом ранее, на ПМЭФ‑2025, город и Министерство культуры подписали меморандум о создании на «Ленфильме» центра патриотического и исторического кино. Теперь эта концепция становится стержнем развития студии. Как пояснил вице‑губернатор Борис Пиотровский, процесс уже перешёл в практическую плоскость: полностью завершена передача акций, завершается формирование совета директоров, а с долгами обещают разобраться «раз и навсегда».

Более того, Пиотровский сообщил, что прямо на форуме подписывается соглашение о переезде кинокомиссии на территорию «Ленфильма». Студия превращается в единое окно для продюсеров — от получения субсидий в Комитете по культуре до согласования съёмок в городе.

Пиотровский привёл и финансовые показатели: если в 2020–2021 годах на поддержку кинематографа город выделял около 50 миллионов рублей в год, то теперь ежегодная сумма составляет порядка 300 миллионов рублей. При этом, как он уточнил, с 2022 года субсидии стали доступны и для коммерческого кино, а не только для некоммерческих проектов. По его словам, только в прошлом году в Петербурге реализовали порядка 250 кинопроектов, и город намерен кратно увеличивать эту цифру.

Локальный кинематограф, большие деньги и сцена для СНГ

Дальше дискуссия сместилась с городского масштаба на более широкий — региональный и международный. Модератор Александр Малькевич передал слово исполнительному директору Фонда кино Фёдору Соснову, предложив порассуждать о том, что первично для локального кинематографа — производство или дистрибуция.

Соснов сразу ушёл от ложного выбора. По его мнению, единственно возможный путь — комплексное усилие, которое одновременно поддерживает и производство, и дистрибуцию.

«Если мы можем произвести, но нам негде показать — эти усилия бессмысленны. Если нам есть где показать, но нечего показывать — это тоже выглядит довольно странно», — объяснил он.

Фёдор Соснов сообщил, что сегодня только на федеральном уровне через инструменты господдержки на производство контента распределяется порядка полумиллиарда долларов ежегодно. Если учесть, что доля государственного финансирования в крупных проектах составляет в среднем около 30 процентов, объём вложений в большой контент достигает полтора миллиардов долларов в год.

Это огромный рынок, но, как предупредил Соснов, внутри него идёт постоянная конкуренция регионов за то, чтобы привлечь часть этих средств к себе. И здесь, по его мнению, Санкт‑Петербург выгодно отличается благодаря исторической производственной базе — «Ленфильму». Он упомянул, что при поддержке Фонда кино на студии уже создаётся «Картина Александра Невского и юный князь», а в текущем конкурсе среди заявок от «Ленфильма» есть проект «Зачёт автоматом», посвящённый событиям специальной военной операции.

Когда разговор перешёл на пространство СНГ, прозвучала важная деталь. Соснов отметил, что совокупное количество кинозалов в странах Содружества составляет порядка трёхсот, в то время как в России — около шести тысяч. Поэтому для того, чтобы рынок СНГ стал реальным, нужны первичные инвестиции именно в инфраструктуру кинопоказа.

Безопасность, мягкая сила и новая «Золушка»

Одним из самых идеологически насыщенных стало выступление заместителя секретаря Совета безопасности РФ Алексея Шевцова. Его слово стало отражением того, как государство формулирует свой запрос к кино.

Шевцов начал с признания: его присутствие на панели кинематографистов может вызывать диссонанс, но это диссонанс кажущийся. Он напомнил классическую формулу — «из всех искусств для нас важнейшим является кино» — и заявил, что киноиндустрия формирует ценностные ориентиры молодёжи и способствует сплочению общества.

Ключевой тезис его речи касался борьбы за историческую правду. По словам Шевцова, западная киноиндустрия тесно связана со спецслужбами и внешнеполитическими ведомствами, и речь идёт не только о прямой пропаганде, но и о воспроизводстве устойчивых ценностных образов: привлекательности потребительского образа жизни, приоритета ультралиберальных ценностей.

Наиболее ярким в его выступлении стало прямое сравнение двух версий «Золушки». Он напомнил, что в приветственном слове Александр Беглов упомянул классический фильм, снятый на «Ленфильме». А затем привёл собственный контраргумент:

«А я хотел бы сказать про другую „Золушку“ 2021 года, которую американцы сняли. Так там тётушку‑фею, которая, кстати, гендерно‑нейтральная, играет темнокожий гомосексуалист [ЛГБТ признано экстремистской организацией на территории РФ]. Конечно, в сравнении с нашей Золушкой это никуда не идёт».

Шевцов добавил к этому примеры исторической фальсификации — вроде темнокожей Анны Болейн в британском кино — и сделал вывод, который звучит как программное заявление для всей отрасли: качество западного кинематографа сильно упало, аудитория устала от навязывания либеральных ценностей, и это открывает для России «окно возможностей».

Цифра, которую он привёл следом, действительно впечатляет: 62 процента — это доля просмотров отечественной продукции на российских платформах. Шевцов назвал её «радужной» и отдал должное всем участникам рынка.

Говоря о пространстве СНГ, он привёл несколько конкретных проектов. Один из них — сериал «Искра», который готовит «Газпром‑медиахолдинг» вместе с киностудиями стран Содружества. Действие разворачивается на Волховском фронте и посвящено прорыву сухопутной блокады Ленинграда 18 января 1943 года. Другой проект — фильм «Высота», который «Лендок» снимает совместно с киностудиями Белоруссии, Узбекистана, Казахстана, Киргизии, Туркмении и Таджикистана. Он расскажет о подвиге одиннадцати советских разведчиков, которые удерживали высоту против сил, превосходящих их в сотни раз.

Национальная медиагруппа: экспорт как мягкая сила

Генеральный директор АО «Национальная медиа группа» Светлана Баланова вывела разговор в практическое русло международной экспансии. Она подчеркнула, что самый успешный кассовый российский фильм за рубежом в прошлом году — «Красный шёлк» — снимался при активном участии Петербурга. Всего же, по её словам, НМГ реализует в городе более шестидесяти проектов — от сериалов до полнометражных картин.

Баланова объяснила, как работают межправительственные механизмы на конкретном примере:

«„Красный шёлк“ стал национальным фильмом в Китае и, соответственно, получил доступ к самой большой кинопрокатной сети в мире как национальный фильм. Он не должен был проходить квотирование и проходить разрешение со стороны китайских властей».

Та же схема, по её словам, уже запущена для сиквела — «Чёрный шёлк», съёмки которого идут прямо сейчас в Кронштадте и в самом городе.

Вот что она рассказала о масштабах экспорта НМГ:

«В прошлом году уже 90 стран… Мы продаём свой контент, свои фильмы, сериалы, в том числе документальные фильмы, мы продаём в 90 стран мира. Это очень большой рост, и объём продаж в 2025 году вырос на 40 процентов по сравнению с 2024 годом».

Ещё один пример — фильм «Альпийская баллада», который снимается в рамках межправительственного соглашения России с Сербией. Картина позиционируется как «манифест антинацизма и антифашизма во всём мире» и объединяет российских, сербских, итальянских и немецких актёров.

Баланова отметила и универсальный развлекательный код. В качестве доказательства она привела фильм «Буратино»: «…больше чем в 50 стран мира был продан этот фильм. И это первый фильм Национальной медиагруппы, который получил прокат на Ближнем Востоке».

Вместе с тем она чётко перечислила, чего отрасли не хватает для ещё более активного роста. Среди предложений: налоговые льготы для иностранных инвесторов, упрощение бюрократических процедур и визового режима для съёмочных групп, проведение совместных питчингов и кинорынков, обнуление таможенных пошлин на ввоз и вывоз съёмочного оборудования. И, пожалуй, самое важное для всех, кто размышляет о будущем нашей индустрии:

«Очень важна поддержка на государственном уровне проката таких фильмов за рубежом, потому что мы всё‑таки пробиваемся, пытаемся занять своё место… нужно построить бренд российского кино».

Онлайн‑кинотеатры как новый движок индустрии

Генеральный директор Wink Антон Володькин предложил посмотреть на ландшафт глазами цифровых платформ. Он описал колоссальную трансформацию, которая произошла за последние годы:

«Онлайн‑кинотеатры, наверное, за последние пять лет из такого небольшого начинающего библиотечного бизнеса, транслирующего чужой контент, превратились в крупного полноценного участника и кинорынка, и рынка кинопроизводства».

По его данным, платформы теперь производят более ста оригинальных сериалов и фильмов в год. Уровень интереса к российскому контенту превзошёл все прежние оценки: «Полный охват российского контента — это, конечно, 100 процентов, все зрители смотрят российский контент. Топы сериалов у наших зрителей — это российские сериалы».

«…сериал „Ландыши“, вышедший на платформе Wink, уже второй сезон… он стал самым популярным в первом квартале среди всех онлайн‑кинотеатров. По нашим данным, уже около 20 миллионов зрителей он собрал за два сезона».

При этом Володькин подчеркнул роль Института развития интернета как «колоссального и эффективного участника производства сериального контента», без которого нынешний масштаб современных сериалов был бы невозможен.

Закончил он неожиданно приятной для Петербурга нотой: в ходе лёгкой беседы с модератором Александринского театра выяснилось, что руководитель Wink, как и многие зрители, мечтает получить доступ сразу ко всем сериям — и заодно к лучшим спектаклям Александринки.

Константин Эрнст: про деньги, искусственный интеллект и «некультурную столицу»

Пожалуй, самым откровенным и острым стало выступление генерального директора Первого канала Константина Эрнста. Он начал с того, что вернул аудиторию к главной теме — инвестициям. Сразу задал масштаб:

«Самый большой фонд — это Фонд кино. Его объём финансирования в год примерно равен бюджету одной средней, неплохой американской картины».

Эрнст чётко разграничил роли государства и частного бизнеса. Государство, по его словам, финансируя кино, «обязано в первую очередь преследовать интересы государства». Но делать это нужно умно: «Желательно аккуратно, умно, ненавязчиво, потому что российские зрители ничего навязанного впрямую не воспринимают».

Частные фонды, как он отметил, сегодня не очень активно идут в кино из‑за текущей ставки Центрального банка. Но как только ситуация изменится, именно частный капитал должен будет взять на себя коммерчески успешные блокбастеры и сиквелы, освободив Фонд кино для проектов с государственными интересами.

Затем Эрнст перешёл к, возможно, самому обсуждаемому в кулуарах эпизоду дискуссии — сравнению Москвы и Петербурга. Он вспомнил, что родился в Москве, учился в Ленинграде и поэтому имеет право говорить прямо. В Москве, по его наблюдениям, несколько лет назад сделали ставку на строительство «Москино» — большого киногорода с феноменальными локациями, куда уже выстраиваются очереди продюсеров.

«И я думаю, что через пару‑тройку лет Москва будет иметь очень эффективный Диснейленд, где люди будут смотреть за текущим кинопроизводством, за созданными аттракционами кинопроизводства».

Эрнст призвал Петербург не держаться за старые стены «Ленфильма» в центре, а воспользоваться уникальным ресурсом: «Имея возможность залива, других локаций, которых нет в Москве, не стоит держаться за старые здания Ленфильма. Мне кажется, что от Ленфильма надо оставить одно здание, в котором сделать музей, а саму студию и все павильоны переместить в район, близкий к Финскому заливу».

И вот здесь прозвучала отсылка к сквозной теме ПМЭФ‑2026 — искусственному интеллекту. По мнению Эрнста, новая студия должна «активнейшим образом вложиться в искусственный интеллект и во все истории с генерацией аудио‑видео изображения». Это была одна из немногих реплик, где ИИ прозвучал не как хайповая тема, а как производственная задача для отечественного кино.

Что ответил Ленфильм

Директор «Ленфильма» Надежда Андрюченко, сидевшая в зале, получила слово сразу после Эрнста. Она была подчёркнуто спокойна и конструктивна. Поблагодарила город, подтвердила, что студия нуждается в изменении локаций и расширении, и сообщила, что стратегия как раз это и предусматривает:

«…строительство некой экосистемы в городе Санкт‑Петербурге, которая позволит в будущем саккумулировать вокруг киностудии не только кинопроизводство, но и учёбу, большой учебный центр, лаборатории, производственную площадку и культурно‑выставочный центр…».

Она анонсировала новый городской фестиваль «В кадре. Огни большого города», который стартует 27 августа, и рассказала, что в работе студии сегодня находится порядка пятнадцати проектов — как документальных, так и художественных. Но главное, с чем Андрюченко вышла на публичную трибуну, — это системная проблема, тормозящая государственные киностудии. По её словам, из‑за особенностей бюджетного законодательства «Ленфильм» не может подтвердить целевое использование субсидий, если оказывает услуги сам себе внутри собственной площадки.

«Мне сегодня приходится платить за оказание каких‑то услуг, которые я могу сделать сама, внешним компаниям. Это основная история, которая меня сегодня волнует как руководителя», — сказала Андрюченко.

Константин Эрнст неожиданно поддержал её с другой стороны, подняв вопрос о «золотой коллекции». Он поинтересовался, удалось ли вернуть контроль над продажами библиотеки, и прямо заявил:

«Зачем студии контрагенты? Студия может продавать сама».

Андрюченко объяснила, что долгосрочные договоры заключены до 2031 года и разорвать их в одностороннем порядке невозможно. Борис Пиотровский вмешался с репликой: «Вы абсолютно правы, это одна из наших приоритетных задач, мы в процессе». Фёдор Соснов, со своей стороны, дал понять, что вопрос о нормативных ограничениях уже рассматривается в Министерстве культуры.

Взгляд из зала: что я услышала и что с этим делать

Когда звучат цифры в полтора миллиарда долларов, ста съёмках в Петербурге, девяноста странах, куда доходит наш контент, — честно, захватывает дух. Эта статистика показывает, что кино в России — живая, мощная и растущая индустрия.

Очень отозвалась во мне реплика Константина Эрнста о том, что смыслы должны доноситься «аккуратно, умно, ненавязчиво». На мой взгляд, это ключ к молодёжному кино. Зритель моего поколения открыт к серьезным темам — к истории, к патриотизму, к разговору о долге и чести. Но он действительно не любит, когда с ним говорят свысока или плакатным языком. И то, что руководитель Первого канала сам формулирует этот принцип, вселяет уверенность: индустрия понимает своего зрителя.

Отдельно — про искусственный интеллект. В дискуссии он промелькнул почти пунктиром, но для меня это, возможно, самая волнующая тема. Потому что моё поколение будет не просто смотреть кино, сделанное с помощью ИИ, — мы будем это кино создавать. Уже сейчас нейросети пишут диалоги, генерируют раскадровки, помогают с монтажом и звуком. И пока большие начальники обсуждают, куда переносить павильоны Ленфильма, где-то в маленькой студии двадцатилетний режиссёр снимает короткий метр, в котором нейросеть не хайп, а рабочий инструмент. Я мечтаю, чтобы на следующем ПМЭФ об этом говорили не меньше, чем о таможенных пошлинах и квотах. Потому что технологический рывок нельзя забюрократизировать — его можно только успеть осмысленно возглавить.

Светлана Баланова говорила о том, что российскому кино нужно строить международный бренд. Я услышала в этом приглашение к долгой, системной работе, в которой найдётся место самым разным специалистам. Бренд — комплексное понятие, и помимо сборов и соглашений, это ещё и репутация, доверие, узнаваемый голос.

Текст: Арина САНГИНОВА
Фото: Unsplash