Зарождение фашизма в Италии. Часть 2. Итальянский империализм до Первой Мировой войны.

Политика, которую итальянская буржуазия проводила в период национально-освободительной борьбы и после воссоединения Италии, не могла привлечь к ней симпатии и доверие масс. Слабая как класс, лишённая прочной социальной базы, итальянская буржуазия искала опоры у монархии и земельной аристократии, шла на компромиссы с помещичьей реакцией и в угоду ей сохраняла остатки феодально-крепостнического строя в стране. Под внешне демократической парламентской ширмой проводила консервативную, затруднявшую экономическое развитие Италии политику.

Парламентская демократия существовала в Италии лишь формально и базировалась на конституции Сардинского королевства, обнародованной еще в 1848 г. Всеобщее избирательное право было введено лишь в 1912 г. До этого времени правом голоса пользовались только лица, соответствующие определённому имущественному и образовательному цензу. По некоторым подсчётам в начале XX века около 40% совершеннолетнего мужского населения было лишено избирательного права по причине неграмотности. Крестьянство южной Италии, наиболее закабалённое и практически лишенное грамоты, не принимало почти никакого участия в политической жизни страны [С.М.Слободской «Итальянский фашизм и его крах»; R. Michels, Le proldtariat et la bourgeoisie dans le mouvement socialiste italicn, 1921, p. 134.].

Характерной чертой итальянской буржуазии являлось отсутствие своей крупной сплочённой политической партии. После воссоединения Италии начался процесс деградации и распада итальянских политических партий, возникших в период национально-освободительной борьбы. Самая крупная из них — республиканская — выродилась в небольшую мелкобуржуазную партию, сохранившую политическое влияние лишь в некоторых непромышленных районах Италии.

Пальмиро Тольятти, известный как лидер Итальянской коммунистической партии с 1926 г., в одной из своих статей в сентябре 1934 г. писал: «Итальянская буржуазия не имела своей сильной политической организации. Существовало много партий... Буржуазные государственные деятели и особенно Джовани Джолитти, бывший доверенным лицом промышленной буржуазии, банков и монархии ещё до начала войны, а также после неё, — все они никогда не заботились о создании крепких буржуазных партий с определёнными программами и солидно организованных, а наоборот, только препятствовали образованию таких партий. Их искусство управлять заключалось скорее в том, чтобы разлагать существующие партии и обеспечивать себе парламентское большинство путём компромиссов, коррупции, маневрирования и т. п.».

Для проведения в парламент угодных депутатов правительство и стоящие за ним буржуазные клики практиковали подкуп избирателей, обман и запугивание, не стеснялись прибегать к услугам преступных организаций.

Один русский наблюдатель итальянской политической жизни писал в 1913 г. «Клерикалы и титулованные избиратели Неаполя проводят своих кандидатов исключительно благодаря контрактам, заключённым с каморристами, при помощи которых ведётся избирательная агитация, покупаются голоса, угрозами устраняются соперники и подделываются выборы. Но, главное, иногда прямо неограниченное участие каморры наблюдается при выборах в муниципальные советы Неаполя и окрестных коммун...» [Осоргин, «Очерки современной Италии», Москва 1913, стр. 106-107].

Депутаты, среди которых преобладали адвокаты, превратившие политику в свою профессию, использовали властное положение для устройства личных дел и ходатайства перед властями по делам своих клиентов и наиболее влиятельных избирателей. Правительственное большинство в парламенте формировалось при помощи всевозможных закулисных махинаций и сделок. Парламент, оказывавший в общем незначительное влияние на политику правительства, нередко бывал местом скандалов, иллюстрировавших беспринципность и продажность как власть имущих, так и стоящих за ними группировок.

На этом фоне итальянские капиталисты всеми силами стремились упрочить и увеличить свое влияние на мировой арене. Монополистам Италии требовалось в срочном порядке учинить новый передел мира в свою пользу. Однако военно-экономическая и политическая мощь итальянского империализма далеко не соответствовали его аппетитам. Несмотря на быстрые темпы индустриализации, Италия все еще серьезно отставала в экономическом развитии от передовых стран Западной Европы, что подтверждается данными следующей таблицы [С.М.Слободской «Итальянский фашизм и его крах»].:

Социальная база итальянского капитализма была узкой и ненадёжной. Италия была страной преимущественно аграрной с резким преобладанием пролетарских и полупролетарских масс и в городе, и в деревне. По данным переписи 1911 г., из 17 млн. самодеятельного населения Италии больше половины (9 100 тыс.) приходилось на лиц, занятых в сельском хозяйстве. Из них 50,6% (4 600 тыс.) составляли подлинные пролетарии, совершенно безземельные сельскохозяйственные рабочие — батраки и подёнщики. В некоторых областях, например, в Апулии, доля их в общем составе населения доходила до 79%. Испольщики и издольщики составляли 17,4% самодеятельного населения, занятого в сельском хозяйстве, арендаторы – 7,6%, а земельные собственники – всего 18,9% (1715 тыс.) [С.М.Слободской «Итальянский фашизм и его крах»; Газета «Battaglie Sindacali» 3. XI. 1925], причём 9/10 крестьянских хозяйств владели клочками земли, не превышавшими в среднем 0,5 га, а в общей сложности – всего 3 млн. га из общей земельной площади в 22 млн. га.

В Италии того времени сохранялись самые отсталые формы землевладения. Так, среди итальянских арендаторов — мы находим гораздо большее число половников-издольщиков (отдающих владельцу земли вместо арендной платы половину урожая зерна, плодов или овощей), чем фермеров, связанных с владельцем денежным арендным договором. По статистическим сведениям, собранным в 1911 г., денежных арендаторов в Италии насчитывалось 700 тысяч, половников — 1.600 (цифры округлены). Последних в Италии называли «меццадри». Меццадри, в свою очередь, по степени экономического благосостояния, делились на несколько групп: наиболее предприимчивые из них старались как можно скорее сбросить бремя вечной зависимости от своего помещика и, купив земельный участок, превратиться в мелких собственников; крупные арендаторы (в основном на юге Италии), снимающие у владельцев латифундий всю их землю целиком и переуступающие ее в аренду мелким фермерам или крестьянам, назывались «габелотти». На юге габелотти прославились особенно беззастенчивой эксплуатацией крестьян и батраков. Постепенно им удалось образовать обширный подкласс, по своим социальным признакам сходный с крупным кулачеством Российской империи. В период революционных бурь, время от времени охватывавших Италию, эта кулацкая прослойка всегда занимала самую враждебную позицию по отношению к беднейшему безземельному крестьянству и батрачеству.

Революционно-экономическая борьба батраков и крестьян не только против помещиков, но и против наиболее зажиточной части меццадри представляет собой любопытнейшую страницу в истории новой Италии. Экономическое положение итальянского батрачества к началу импе­риалистической войны было до крайней степени бедственным. По большей части, батраку не предоставлялось даже жилья в поместье или на ферме, где он работал, а потому многие батраки были принуждены вести кочевой образ жизни. Чаще всего они жили в предместье города или местеч­ках, куда возвращались лишь поздно вечером на ночевку и откуда рано утром им приходилось плестись на изнуряющую работу иногда по 8-10 километров.

Вот как описывает жизнь батраков и беззе­мельных крестьян, вынужденных продавать свою рабочую силу землевладельцам, побывавший в Си­цилии французский публицист Морис Перно:

«В Сицилии совершенно отсутствуют благо­устроенные деревни, так как там нет ни воды, ни дорог, ни полиции. Мне приходилось проезжать верхом или в ша­рабане по 30—50 километров, ничего не встречая по пути, кроме странных зданий ферм, похожих больше на крепости, лишенных окон и окружен­ных высокими стенами. Крестьяне и батраки жи­вут в городах и ежедневно проделывают по две­надцати километров в оба конца, отправляясь на работу и возвращаясь с нее домой. Нужно при­сутствовать вечером, когда при закате солнца крестьяне и батраки возвращаются в какой-либо си­цилийский городок, для того, чтобы как следует понять социальные и моральные условия, в кото­рых приходится жить местному земледельческому населению.

Бесконечная вереница мужчин и подростков проходит перед на­шими глазами, - причем только немногие из них возвращаются домой на ослах или мулах, осталь­ные идут пешком. У всех через одно плечо пере­кинуто ружье, а на другом — кувшин для питьевой воды, которую они употребляют во время работы. Они несут на себе также все необходимые инстру­менты для работы, возвращаясь же домой, при­хватывают еще вязанку дров, мешок с овощами или плодами. Каждый вечер можно наблюдать эту длиннейшую вереницу утомленных людей, медленно возвращающихся домой, нагруженных после дол­гого трудового дня тяжелой ношей и уныло напе­вающих родные песни. В Джирдженти я сделал попытку посетить жалкие лачуги, в которых они обретаются вместе с своими ослами, козами и ку­рами, но запах в них стоял такой, что я тотчас же малодушно выскочил из первой» [Г. Сандомирский «Фашизм и молодежь»].

Экономическое положение крестьянства в север­ной и центральной Италии, если и отличалось от положения крестьянства на юге, то весьма незна­чительно. Следует отметить, что почти повсюду в Италии к отсталым формам отношений между помещиками и арендаторами, с одной стороны, и батраками и безземельными крестьянами, с дру­гой, присоединялся еще и страшный бич безра­ботицы, позволявший землевладельцам занижать заработную плату работников до мизерных размеров. Общее положение сельскохозяйственных рабочих в Италии лучше всего характеризуется тем фактом, что по количеству эмигрирующей рабочей силы, эта страна занимала первое место в Европе.

В 1913 году, т.е. перед самой войной из Италии эмигрировало 900 тыс. человек. Эта цифра дает яркое представление о том, какую роль сыграла эмиграция в истории итальянского народа. Эмигранты в массе своей направлялись в Северную и Южную Аме­рику, где и проводили большую часть своей жизни.

Эмиграция, конечно, лишь частично облегчала судьбу переселенцев, а остающимся в Италии все также приходилось вести упорную борьбу за выживание под гнетом помещиков, фермеров и крупных арендаторов. И если крестьянин юга обладал индивидуалистским мировоззрением, а батрак севера был коллекти­вистом, то, если что и объединяло их, так это ненависть к вековым угнетателям. К тому же среди прочего населения Италии рабочие промышленности, торговли и транспорта составляли свыше 3,2 млн. чел., а вместе с домашней прислугой и низкооплачиваемыми служащими – примерно около 4,5 млн. чел. (56% самодеятельного населения), мелкобуржуазные слои — около 2,2 млн. (28%), в то время как численность буржуазии составляла около 1,3 млн. (16%). Таким образом, сравнительно немногочисленным буржуа города и деревни противостояли широкие массы городских пролетариев, а также в немалой степени мелкая буржуазия, которая, как и большинство соотечественников, не могла похвастаться высоким уровнем жизни.

Особенно острый характер носил антагонизм между отсталым аграрным югом и промышленным севером. Население южной Италии в массе своей относилось враждебно к римскому правительству, видя в нём только сборщика податей, организатора рекрутских наборов и жестокого усмирителя народных волнений. В некоторых областях, например, в Сицилии и Сардинии, крепли сепаратистские настроения. Одним из факторов, затруднявших положение правящих кругов Италии, был конфликт между Ватиканом и буржуазным правительством. Папы не хотели мириться с «захватом» Рима Италией и вели долголетнюю борьбу против итальянского государства и итальянского «безбожного», «узурпаторского» правительства вне и внутри страны. Следуя директивам Ватикана, духовенство, католические организации и часть наиболее ретивых католиков до 1904 г. бойкотировали парламентские выборы, лишая этим правящие круги Италии ценной для них политической поддержки церкви. Характерно, что приказом Ватикана было запрещено появление итальянского государственного флага в церкви.

Источником политической слабости итальянского империализма и серьёзной внутренней помехой, ограничивающей его захватнические амбиции, являлись усиление классовой борьбы и рост политического влияния пролетариата в стране. Промышленное развитие внесло значительные изменения в состав рабочего класса Италии. Из большой массы кустарей и рабочих, тесно связанных с деревней, выделился слой современного индустриального пролетариата, сосредоточенного главным образом в промышленных районах северной Италии: Ломбардии (особенно в Миланской провинции), Пьемонте и Лигурии. Хотя численность промышленного пролетариата в стране была относительно невелика, он отличался высокой активностью и оказывал сильное политическое влияние на рабочие массы города и деревни, а также на значительные слои крестьянства и городской мелкой буржуазии.

Для итальянского рабочего движения характерно широкое участие в нём сельскохозяйственного пролетариата и крестьянской бедноты, проявляющих как стремление, так и способность к организации. Значительные массы сельскохозяйственного пролетариата были сосредоточены в крупных сёлах и городах, что облегчало их организацию. Предпринятые в начале XIX столетия обширные ирригационные и мелиоративные работы, придавшие импульс развитию крупного капиталистического сельского хозяйства в долине реки По, предопределили большой приток сельскохозяйственных рабочих в этот регион. Таким образом, на севере Италии образовалась большая армия сельскохозяйственного пролетариата, сконцентрированного в населенных пунктах в относительной близости к промышленным центрам страны, что облегчало политическое и организационное взаимодействие города и деревни.

Начало работы социалистических организаций в Италии относится ещё к шестидесятым годам XIX века, но социалистическая партия современного типа — итальянская социалистическая партия — образовалась лишь в 1892 г., после откола анархистов. Эта партия стала самой крупной массовой политической организацией в стране. В 1906 г. она насчитывала 1 150 местных организаций с более чем 36 тыс. членов и по численности стояла на третьем месте среди социалистических партий Европы (после германской и бельгийской). Накануне Первой мировой войны она объединяла 47 тыс. членов.

Значительное развитие получило также и профсоюзное движение. В 1912 г. во всех профсоюзных организациях Италии насчитывалось свыше 452 тыс. промышленных рабочих и служащих и 408 тыс. работников сельского хозяйства. Наряду с профессиональными союзами существовала обширная сеть связанных с ними подсобных рабочих организаций: касс взаимопомощи, кооперативов, артелей, культурно-просветительных и спортивных обществ и т.п. [С.М.Слободской «Итальянский фашизм и его крах»].

Крупнейшим и самым влиятельным профсоюзным объединением Италии была Всеобщая конфедерация труда, созданная в 1906 г. Она поддерживала тесную связь с социалистической партией и возглавлялась социалистами.

Относительно высокая степень организованности и боеспособности рабочего класса Италии сильно поднимала его политический вес в стране, вызывала симпатию у городской мелкой буржуазии и интеллигенции, пропитанной антибуржуазными и антигосударственными настроениями. Общая экономическая и политическая отсталость страны обусловили увлечение мелкобуржуазной прослойки идеями социализма (а вернее будет сказать, довольно расплывчатыми мечтаниями о «социальной справедливости»).

Через организации сельскохозяйственных рабочих пролетариат оказывал непосредственное влияние на широкие крестьянские массы северной Италии. Борьба городских рабочих против жестокой капиталистической эксплуатации оказывала также влияние и на движение голодающих малоземельных и батрацких масс полуфеодального юга, чьи боевые выступления пролетариат севера не раз поддерживал мощными выступлениями солидарности.

Италию довольно часто потрясали взрывы народного возмущения. Напомним здесь только о самых крупных из них, происходивших на рубеже XIX и XX веков. В 1893—1894 гг. Сицилию захлестнула волна протестов сельскохозяйственных рабочих и крестьянской бедноты, принявшая в 1894 г. повстанческий характер. На жестокости, проявленные властями при подавлении сицилийского движения, рабочие Луниджанского округа (в Тоскане) ответили вооружённым восстанием. В 1898 г. на фоне чрезвычайной дороговизны в Италии вспыхнули голодные бунты, в частности, известное миланское восстание, в котором было убито около 200 рабочих. В 1900 г. рабочие Генуи провели успешную общую забастовку и завоевали свободу стачек для итальянских рабочих. В 1902 г. была проведена победоносная общая стачка железнодорожников, а в 1904 г. произошла первая в Италии всеобщая забастовка протеста против зверской расправы властей над стачечниками Сардинии и Сицилии. В 1905 г. была проведена всеобщая пятидневная забастовка железнодорожников против лишения государственных рабочих и служащих права стачки. В течение 1907—1908 гг. под руководством синдикалистов происходили крупные стачки сельскохозяйственных рабочих.

Рост стачечного движения в Италии с 1881 по 1910 г. характеризуется следующими далеко неполными официальными данными [С.М.Слободской «Итальянский фашизм и его крах»]:

На экономические и политические выступления рабочих масс правительство реагировало жестокими репрессиями и террором, однако сдерживать напор рабочих масс достаточно долго итальянская буржуазия просто-напросто не могла, и потому ей было необходимо найти более тонкие инструменты воздействия на пролетариат. Так, в лице знаменитой в Италии парламентской лисы Джованни Джолитти - практически несменяемого премьер-министра Италии - итальянская буржуазия нашла свое спасение, встав на путь политики заигрывания с рабочим классом. При помощи некоторых политических уступок и подачек рабочей верхушке (за счёт усиления промышленного протекционизма и налогового гнёта, особенно разорительного для крестьянства юга) Джолитти старался привлечь социалистическую партию и связанные с ней профсоюзы на сторону правящей буржуазии и её империалистической политики. До известной степени ему это удалось: семена реформистского классового сотрудничества были посеяны в Италии. Объясняется успех буржуазии, в том числе, и ускорившейся индустриализацией страны, повлекшей за собой выделение из рабочего класса привилегированной лучше оплачиваемой прослойки т.н. рабочей аристократии. Рабочая аристократия включала в себя некоторые категории рабочих коммунальных предприятий и часть наиболее квалифицированных рабочих машиностроительной промышленности и других отраслей тяжёлой индустрии, пользовавшейся особыми привилегиями и государственными субсидиями. К тому же, по мере роста рабочего движения и его политических успехов, оформилась рабочая бюрократия, занимавшая относительно хорошо оплачиваемые посты в профсоюзном и кооперативном движении, в коммунальных органах, завоёванных социалистами, и т. д. Реформисты находили поддержку также среди рабочих, у которых были сильны цеховые традиции (печатники, стекольщики, портовые рабочие). Всё это содействовало росту оппортунистических настроений в верхушке социалистической партии, что особенно сильно проявилось во время ливийской войны 1911-1912 гг., когда часть «социалистов» выступила с горячей поддержкой агрессии итальянских империалистов.

Помимо внутренних проблем имелись и внешние: Италия к 1914 году стала камнем преткновения для ведущих империалистических держав. Так, французский капитал к тому времени имел большие успехи в деле проникновения в тяжелую про­мышленность Северной Италии и, не жалея средств, работал над тем, чтобы склонить правительство и общественное мнение итальянцев к вступлению в приближающуюся войну на стороне Антанты. Но влияние капитала стран Антанты было в Ита­лии далеко не преобладающим. Германская про­мышленность, переживавшая в то время необычай­ный подъем и лихорадочно искавшая все новых рынков для сбыта своей продукции, также обратила на Италию самое пристальное внимание. С германским капиталом были связаны круп­нейшие торгово-промышленные предприятия страны, не говоря уже о влиянии германского финансового капитала, закрепившего свое положение, главным, образом через «Банка Коммерчиале» (Коммерческий Банк). Германские империалисты особенно энергично противились разрыву Италии с тройственным союзом и её сближению с Антантой. В своей книге «Незамиренная Европа» один из решительных противников присоединения Италии к Антанте - Франческо Нитти, так объ­ясняет свою позицию:

«Италии – говорит он, – на пути своего разви­тия всегда приходилось бороться с большими труд­ностями... Занимая слишком узкую территорию, к тому же покрытую горами и вообще недоста­точную для своего усиленно возраставшего насе­ления, – Италия не раз была вынуждена прибегать к решительнейшим мерам для улучшения своего положения в этом отношении. Ей приходилось развивать свою промышленность в условиях го­раздо более тяжких, чем те, которые выпали на долю других государств. Она является почти един­ственной из всех великих держав, которым приходилось развивать свою промышленность при пол­ном отсутствии угля и почти полном отсутствии железа в собственных недрах".

Нитти и прочие сторонники «нейтральной» по­зиции Италии справедливо опасались, что её участие в войне подорвет тот успех, который был до­стигнут итальянской промышленностью за по­следние 15 лет перед войной. Все противники присоединения Италии к Ан­танте были убеждены в том, что именно благодаря принадлежности к тройственному союзу Италия получила свою промышлен­ность, смогла укрепить свои национальное единство и хозяйственное положение.

Но если не дремали агенты германского импе­риализма, нашедшего могущественного союзника в лице Ватикана и превратившего Ита­лию в опорный пункт Германии, то и пропаганда в пользу Антанты ве­лась в Италии достаточно интенсивно. Зародившееся к тому времени в Италии патриотическое движение, впослед­ствии составившее основу фашисткой организации и уже тогда вдохновлявшееся бывшим социалистом Бенито Муссолини, призывавшим итальянцев к участию в войне на стороне Антанты, - было ору­дием в руках французского капитала. В итальянской газете «Аванти» будущий дуче писал:

«Отказываться проводить различия между одной войной и другой войной, позволять себе выступать против всех войн вообще – это свидетельство глупости, граничащей с идиотизмом. Тут, как говорится, буква убивает разум. Победа Германии означала бы конец свободы в Европе. Необходимо, чтобы наша страна заняла позицию, выгодную Франции».

Политической организацией, наиболее последовательно отстаивавшей интересы итальянских буржуа в преддверии Первой мировой, стала партия националистов, которая была образована в 1910 г. и финансировалась магнатами железоделательной индустрии. Эта партия (в 1923 г. слившаяся с фашистской) выступала в качестве застрельщика итальянского империализма и его колониальной политики. Являясь непримиримым врагом демократии, она боролась не только против социалистической партии, но и против либерально-демократических буржуазных течений. Вожди партии националистов уже тогда развивали «теорию» об особом «пролетарском» характере итальянского империализма. Они уже тогда ставили вопрос о создании националистически ориентированного профдвижения. Но подобная идеология ввиду своей явной реакционности не могла оказать значимого влияния на народные массы. Бремя милитаризма и империалистической политики слишком болезненно ощущались итальянским народом: даже «победоносная» война с Турцией за Ливию оказалась тяжёлейшим испытанием для слабой экономики и весьма негативно отразилась на общественных настроениях Италии.

Годы, предшествовавшие Первой мировой войне, ознаменовались ростом боевой активности пролетарских масс Италии. В стране происходили крупные стачки, нередко сопровождавшиеся такими же демонстрациями, в деревне начались бурные волнения крестьян. В 1913 г. в забастовочном движении приняло участие 358 тыс. городских рабочих и служащих, а также 80 тыс. сельскохозяйственных рабочих. Незадолго до начала Первой мировой войны социалистическая партия и всеобщая конфедерация труда объявили забастовку в знак протеста против кровавой расправы, учинённой полицией над участниками антимилитаристской демонстрации в Анконе. Во время этой забастовки, так называемой «Красной недели», по всей Италии происходили стачки и демонстрации, принимавшие местами (в районах Мархии и Романьи) вид повстанческого движения.

Классовая борьба пролетариата и тяжёлые последствия военных авантюр в значительной степени парализовали влияние буржуазии на народные массы и внутренне ослабляли итальянский империализм. Итальянский народ в своей массе оставался миролюбивым, чуждым настроениям национальной исключительности и расовой ненависти. К этому следует прибавить, что влияние военщины и военных традиций в итальянском народе было чрезвычайно слабо. Тем более, что целые области (в частности, находившиеся под властью папы) не знали до объединения Италии всеобщей воинской повинности: армия в них вербовалась из наёмников, к которым население питало ненависть и презрение, а само звание солдата в этих краях считалось чем-то зазорным. Итальянская армия накануне Первой мировой войны отражала всю несостоятельность социальной структуры Италии. Она отличалась недостаточной спаянностью и дисциплиной, не пользовалась у населения ни любовью, ни авторитетом.

Именно в таком состоянии экономической, политической и военной слабости авантюристы от итальянской буржуазии втянули свою страну в Первую мировую войну.

Продолжение следует…