Зарождение фашизма в Италии. Часть 3. Италия во время и после Первой мировой войны.

Война дала мощный толчок дальнейшей индустриализации Италии. Она содействовала быстрому развитию отраслей производства, выпускавших продукцию военного назначения, и усилила позиции крупного капитала. Значительно выросли металлургическая, машиностроительная и химическая промышленность. Ввиду трудности доставки угля из-за границы быстро развилась гидроэлектрическая индустрия, значительно электрифицировались промышленность и транспорт. Ускорился процесс концентрации промышленности. Во время войны выросли гигантские концерны «Ансальдо» и «Ильва» в тяжёлой индустрии; мощные тресты «Фиат» — в автомобильной промышленности и «Бреда» — в производстве военного снаряжения и железнодорожных материалов. В начале войны на всех заводах «Ансальдо» было занято 8 тыс. человек, к концу войны это значение выросло до 56 тыс., а общая численность рабочих на всех предприятиях, связанных с заводами «Ансальдо», превышала 110 тыс. Годовое производство автомобилей на заводах «Фиат» поднялось с 4646 единиц в 1914 г. до 19 184 в 1917 г. Трест «Ильва» монополизировал всю добычу руды на острове Эльба и объединил ряд горных, машиностроительных предприятий и пароходных обществ. Однако колоссальное напряжение, которого потребовала затяжная дорогостоящая война, оказалось не под силу Италии. Одновременно с ростом военных прибылей усиливались истощение народного хозяйства, нужда и страдания населения. Несмотря на большую военную и экономическую поддержку союзников Италия до самого конца войны не одержала ни одной значительной победы на фронте. По мере того, как война затягивалась, в особенности - после революции в России, недовольство масс принимало всё более резкие формы. Так в августе 1917 г. в Турине из-за продовольственных затруднений вспыхнуло восстание.

Итальянская буржуазия, у которой текли слюнки от предвкушения дележа богатой добычи, была глубоко разочарована результатами войны. Уповая на лондонский договор, заключённый с державами Антанты 26 апреля 1915 г. в Сен-Жан де Мориен, она рассчитывала не только на приобретение Тридентинской Венеции (района Трентино и Южного Тироля) и Венеции-Джулии (Триест, Гориция, Истрия), но также на аннексию Далматинского побережья и на получение протектората над всей Албанией.

Всё это должно было обеспечить Италии господство на Адриатическом море и сильные позиции на Балканском полуострове. Правящие круги Италии также рассчитывали на участие в разделе малоазиатских владений Турции и на расширение своих колониальных владений в Северной и Восточной Африке. На деле же после войны Италии достались районы Трентино и Верхнего Эча (Южный Тироль) до Бреннера, область Венеция-Джулия, но она не получила Далмации. Её претензии на Фиуме были отвергнуты, и последний был объявлен вольным городом. Попытка самовольного присоединения Фиуме, предпринятая отрядами Д’Аннунцио в сентябре 1919 г., окончилась неудачей. Провалилась также и попытка завладеть Албанией. 25 июня 1920 г. в Анконе произошло вооружённое выступление солдат, отказавшихся воевать против албанцев. К восстанию присоединились рабочие. Так планы итальянской буржуазии установить безраздельное господство на Адриатическом море в конечном счете осуществлены не были. Не оправдались и другие надежды на поживу. Попытки Италии собственными силами завладеть турецкой территорией в Анатолии встретили энергичный отпор со стороны обновлённой Турции. Пришлось отказаться также от готовившейся авантюристической экспедиции в Грузию. Не удалось расширить колониальные владения в Африке за счёт английских, французских и бывших немецких колоний. В колониальных владениях самой Италии — Триполитании и Киренаике — усилилось движение коренного населения за национальную независимость. То обстоятельство, что Италия оказалась «побеждённой в лагере победителей», приводило в бессильную ярость итальянских империалистов, разжигало в них стремление как можно скорее экономически и политически перестроить и перевооружить страну с тем, чтобы при первой возможности взять реванш за унизительные итоги войны.

Однако внутри самой Италии положение буржуазии становилось катастрофическим. Страна вышла из войны экономически истощённой, обременённой многочисленными долгами. Перевод народного хозяйства на рельсы мирного времени и прекращение финансовой и экономической поддержки, которую Италия получала во время войны от союзников, привели к стремительной деградации разбухших тяжелой и военной промышленности. В числе многих других предприятий обанкротились такие гиганты, как концерны «Ансальдо» и «Ильва», а также и Учётный банк (Banca di Sconto), финансировавший тяжёлую индустрию. В связи со свёртыванием промышленности, демобилизацией армии и проводимыми в США и европейских странах мероприятиями против рабочей иммиграции, безработица в Италии приняла чрезвычайно острый характер. Война, стоившая Италии 65 млрд лир золотом, 635 тыс. человек убитыми и около полумиллиона изувеченными, ничего не принесла ей, кроме новых лишений и унижения её национального достоинства. Это ещё более ослабило социальную базу итальянской буржуазии, подорвало её авторитет в стране. Государственный аппарат стал ненадёжен, армия – деморализована. Соотношение сил в стране резко изменилось в пользу рабочего класса. Великая Октябрьская социалистическая революция в России оказала сильное влияние на широчайшие народные массы Италии, которым был продемонстрирован грандиозный по своему успеху опыт борьбы за социальную справедливость и свободу народов.

Трудящиеся города и деревни перешли в наступление против буржуа и помещиков. Начался массовый прилив в профсоюзы и социалистическую партию, авторитет которой особенно возрос в связи с антивоенной позицией, занятой ею во время войны. В 1920 г. число членов социалистической партии достигло 216 тыс. На парламентских выборах, проведённых в сентябре 1919 г., она собрала свыше 1 840 тыс. голосов и получила 156 мест в парламенте; социалистическая фракция стала самой многочисленной. Из 6060 коммунальных управлений, насчитывавшихся в Италии, 2 130 находились в руках социалистов. Из 10 млн. лиц наёмного труда и полупролетариев в профсоюзах состояло около 4 млн.; из них около 2,1 -млн. были объединены в рядах Всеобщей конфедерации труда. Кроме того, около 1,2 млн. членов насчитывал центр католических профсоюзов, около 500 тыс. — синдикалистские профсоюзы. 185 тыс. — независимые профсоюзы моряков и железнодорожников. Социалистическая партия и Всеобщая конфедерация труда являлись бесспорными политическими руководителями подавляющей части рабочего класса Италии.

Наряду с социалистической партией существовала другая массовая политическая организация — католическая. Это была так называемая народная партия («пополари»), организованная в 1919 г., главным образом в целях отвлечения крестьянских масс от революционного движения. В её программе содержались требования аграрных реформ, развития социального законодательства, расширения прав местного самоуправления. Она опиралась на широко разветвлённую сеть церковно-приходских организаций, кооперативов, профессиональных союзов, ссудо-сберегательных товариществ, обществ взаимного кредита, пользовалась значительным влиянием среди крестьянства и городской мелкой буржуазии, а также части сельскохозяйственных и городских рабочих. На выборах 1919 г. пополари собрала 1,1 млн. голосов и послала в парламент 99 депутатов.

Боевой порыв рабочих масс Италии был настолько велик, что он вовлёк в борьбу значительную часть рабочей и крестьянской бедноты, находившейся под влиянием католических и других несоциалистических организаций. Руководителям католических партийных и профсоюзных организаций часто приходилось под натиском масс поддерживать их требования: санкционировать стачки рабочих и выступления крестьян против помещиков. Внутри самой народной партии и католических профсоюзов возникло левое течение революционно настроенной части крестьянской бедноты и батрачества, стоявшее за сотрудничество с революционными рабочими организациями и получившее название «белого (т. е. католического) большевизма».

Экономическая борьба итальянского пролетариата сопровождалась политическими выступлениями, в которых активно себя проявило движение в защиту Советской России. В течение 1919—1920 гг. итальянские рабочие вели борьбу против производства и отправки вооружения для белогвардейцев и интервентов, организуя демонстрации и стачки с требованием признания Советской России. Международный день солидарности с Советской Россией в июле 1919 г. прошёл в Италии с особенным подъёмом. Парламентские выборы в сентябре 1919 г., явившиеся триумфом социалистической партии, были проведены под лозунгом борьбы против всех буржуазных партий, за Советскую Россию. Лозунги «Да здравствует Ленин!», «Да здравствует Советская Россия!» проникли даже в самые глухие деревушки, стали громогласным призывом к борьбе за освобождение трудящихся Италии.

Буржуазия оказалась не в состоянии подавить революционное движение. Она не располагала для этого необходимой опорой ни в армии, которая быстро разлагалась и революционизировалась, ни в расшатанном, потерявшем авторитет государственном аппарате. Не только рабочие, но и многие представители имущих классов считали революцию в Италии неотвратимой. Для этого имелись все объективные предпосылки, но основная, роковая слабость революционного движения Италии заключалась в том, что рабочий класс и шедшие за ним широкие массы оказались в решающий исторический момент без соответствующего твёрдого политического руководства, не имели ясного представления о стоявших перед ними задачах, о пути, ведущем к победе. Социалистическая партия, пользовавшаяся в те времена исключительно сильным влиянием на рабочие массы Италии, по своим принципам, целям, а также по составу руководящих кадров не была той организацией, которая могла бы достойным образом возглавить и направить движение масс. Руководителями социалистической партии в течение десятилетий были преимущественно выходцы из рядов мелкой буржуазии и буржуазной интеллигенции, продвигавшие реформизм и показной радикализм в партии.

Одним из основоположников и итальянского социализма и виднейшим вождём итальянского социализма в течение многих лет был Филипп Турати, о котором Ленин ещё в 1905 г. писал, как об итальянском Мильеране и бернштейнианце [Ленин, Соч., т. VII, стр. 322.]. Среди руководителей итальянского социалистического движения в период его расцвета не было настоящих марксистов. Многие, называвшие себя таковыми, фактически имели слабое, зачастую превратное представление о марксизме или сознательно искажали его, а другие были открытыми антимарксистами. В 1911 г. Ленин писал М. Горькому, проживавшему в Италии: «Наверное, и у Вас в Италии такие оппортунисты есть, — марксистов только нет в Италии..» [Ленин, Соч., т. XV, стр. 59.].

Самые различные источники рисуют картину исключительной засорённости итальянской социалистической партии буржуазными и мелкобуржуазными элементами. По данным исследования, произведённого в 1906 г., среди членов партии насчитывалось 42% городских рабочих, 3% служащих, около 15% ремесленников и мелких торговцев, 21% мелких крестьян и сельскохозяйственных рабочих, около 5% составляли предприниматели, землевладельцы и прочие буржуазные элементы, 4% - лица свободных профессий, учащиеся и т. п. [С.М.Сандомирский, «Итальянский фашизм и его крах»; R. Michels, «Le proletariat et la bourgeoisie dans le mouvemetit locialiste italien»]. В руководстве партии преобладала пацифистская интеллигенция, идеологически не порвавшая с буржуазным либерализмом.

«Итальянский социализм носил в высшей степени интеллигентский и академический характер», — пишет Михельс . В социалистическом движении участвовало много промышленных и сельскохозяйственных рабочих и представителей мелкой буржуазии. Но руководство находилось всецело в руках профессоров и адвокатов. В 1900 г. среди 32 депутатов, выбранных в парламент от социалистической партии, было девять профессоров. Характерно, что в 1920 г., когда удельный вес рабочих в составе социалистической партии сильно возрос, в числе 152 депутатов-социалистов насчитывалось 77 лиц свободных профессий и умственного труда (в том числе 47 адвокатов и 8 профессоров), 48 работников партийного и профсоюзного аппарата, 5 промышленников и торговцев, 5 мелких служащих, 7 крестьян и только 10 рабочих от станка.

Понятно, что засорённость мелкобуржуазными попутчиками, тем более на руководящих постах, вредно отразилась на идеологическом уровне партии и состоянии партийной работы. Уже упоминавшийся в предыдущих статьях Осоргин писал о социалистической партии: «При широком развитии пропаганды и стачкизма, искренно и всецело занимающихся защитой интересов рабочего дела очень немного. Редко кто отдаёт ему всю душу. Огромное большинство уделяет ему лишь свой досуг, охотно вмешиваясь в большие и громкие дела и неохотно помогая маленьким, незаметным группам рабочих. Поэтому в Италии чрезвычайно трудно найти пропагандиста образованного, с широким кругозором и серьёзной выдержкой, который бы работал не в расчёте на рекламу и на депутатское место в будущем, а из искренних и скромных побуждений. Пропаганда рабочего дела ведётся при помощи жалких, лишённых всякой ценности популярных брошюрок и партийной прессы, которая также совершенно неудовлетворительна. Такова же и пресса революционных синдикалистов» [Осоргин М.А., «Очерки современной Италии», стр. 74—75].

О сознательном рабочем, руководящем пролетарской массой на предприятии, тот же автор пишет: «Этот тип народился в Италии недавно. До последнего времени рабочая масса выделила мало руководителей из своей среды, следуя за вожаками-профессионалами из других социальных классов. Лишь развитие итальянской промышленности, реализация политики свободы и знакомство с европейским рабочим движением (путём эмиграционных приливов и отливов) создало в Италии тип европейского сознательного рабочего-пропагандиста. И этот тип — принадлежность севера, хотя встречается и в средней Италии» [Осоргин М.А., «Очерки современной Италии», стр. 74—75].

То обстоятельство, что итальянская социалистическая партия при подобных условиях не погрязла в оппортунизме совсем и не скатилась к откровенному сотрудничеству с буржуазией, объясняется исключительно тяжёлым положением масс и сравнительной немногочисленностью прослойки рабочей аристократии. Стихийно проявлявшаяся боевая активность пролетарских и полупролетарских масс оказывала почти постоянное давление на оппортунистов в рядах руководителей партии и профсоюзов. Социалистическая партия в Италии, как и в большинстве других стран, была недостаточно централизованной и дисциплинированной. Местные низовые партийные и профсоюзные организации, в которых особенно сильно давало о себе знать влияние рядовых членов, пользовались относительно широкой свободой действия.

Антивоенная позиция, занятая итальянской социалистической партией вытекала не столько из правильных принципиальных установок руководителей итальянской социалистической партии, сколько из их пацифистских взглядов. Их политическая линия не отличалась ни чёткостью, ни последовательностью. Половинчатость позиции, занятой итальянской социалистической партией во время войны, выразилась в известном лозунге: «Не помогать войне и не саботировать её», а также в поведении её представителей на Циммервальдской конференции и после неё. В январе 1917 г. Ленин указывал, что итальянская социалистическая партия фактически стоит на платформе социал-пацифизма [См. Ленин, Соч., т. XXX, стр. 310.]. Процесс высвобождения рабочего класса Италии из-под влияния и опеки антимарксистских мелкобуржуазных элементов замедлялся также в силу некоторых особенностей состава рабочего класса.

Для состава итальянского пролетариата характерен очень высокий процент сельскохозяйственных рабочих. В 1921 г. сельскохозяйственный пролетариат составлял больше половины всего рабочего класса и около 40% всего самодеятельного населения, занятого в сельском хозяйстве: цифра огромная даже для аграрной страны. Являясь по своему социальному положению подлинными пролетариями и проявляя временами высокие боевые качества, сельскохозяйственные рабочие в всё же в целом тяготели к мелкобуржуазным идеям. Что же касается промышленных рабочих, то они по своей численности, степени своей концентрированности и удельному весу в нём передовых отрядов металлистов, горняков и т. п. значительно уступали пролетариату других промышленных стран.

Среди промышленного пролетариата преобладали рабочие лёгкой и мелкой промышленности. Сравнительно многочисленный отряд рабочих металлообрабатывающей промышленности был значительной частью ещё занят в мелких предприятиях и мастерских. Крупных заводов, насчитывавших по нескольку тысяч рабочих, было очень мало. В наиболее концентрированной по тем временам текстильной промышленности насчитывалось примерно 80% женщин и детей.

Состав рабочего класса Италии нашёл своё отражение в членском составе Всеобщей конфедерации труда. В сентябре 1920 г. в ней насчитывалось около 2 млн. членов. Среди них было [Слободской С.М. «Итальянский фашизм и его крах»] :

Cельскохозяйственных рабочих........................ 890 тыс.

Строительных.................................................... 200 тыс.

Металлистов...................................................... 160 тыс.

Текстильных рабочих........................................ 155 тыс.

Рабочих химической промышленности.............. 50 тыс.

Частных служащих............................................... 50 тыс.

Показательны данные о составе рабочего класса в крупнейшем промышленном центре Италии, столице Ломбардии Милане, на предприятия которого приходилось в 1924 г. почти 25% всего акционерного капитала страны и 38% рабочей силы, занятой в крупной промышленности. По данным на 1924 г., в Милане рабочие распределялись по отраслям производства так (в %) [Слободской С.М. «Итальянский фашизм и его крах»]:

Текстильная промышленность — 29,45

Металлургическая и машиностроительная — 28,05

Промышленность, перерабатывающая продукцию сельского хозяйства — 19,45

Энергетическая промышленность, предприятия, обслуживающие общественные нужды — 9,70

Минералообрабатывающая и строительная промышленность — 8,0

Химическая — 5,35

При этом женщины составляли 43% всей рабочей армии Милана. По всей Миланской провинции на долю текстильной промышленности приходилось свыше 50% рабочих, а на долю металлообрабатывающей меньше 25%. Женщины составляли около 50%. На крупных предприятиях Милана насчитывалось 4—5 тыс. рабочих, на большинстве фабрик было занято от 200 до 3 тыс. человек.

Другой характерной особенностью итальянского пролетариата того времени являлось то, что он в большинстве своем был сравнительно молодым. Рабочих во втором и третьем поколениях насчитывалось немного. Даже в таком старом промышленном городе, как Милан, большинство рабочих было выходцами из деревни и продолжало сохранять с ней связь.

Наиболее концентрированным и политически зрелым был рабочий класс Турина. В этом крупном промышлен­ном центре важнейшее место занимала металлообрабаты­вающая промышленность, главным образом автомобильная. Только на заводах «Фиат» работало после Первой миро­вой около 35 тыс. рабочих и служащих. Туринский пролетариат ещё до войны «дал во вре­мя крупных стачек металлистов удивительные примеры организованности, боеспособности и дисциплины» [Статья П.Тольятти в «Stato Operaio* № 5 6, 1937]. Всё же для итальянского промышленного пролетариата в целом (в том числе для его более концентрированной ча­сти) тип туринского рабочего не был характерен, и этим в значительной степени объясняется политическая сла­бость, проявленная рабочим классом в 1919—1920 гг. и последующие периоды.

Пролетариат Италии, обладавший серьезным политическим весом, испытывал на себе влияние мел­кобуржуазной стихии. Влияние это было тем более сильным и опасным, что рабочий класс в течение десятилетий был лишён правильного политического воспитания и руководства. В его революционности со­держался немалый элемент мелкобуржуазного бунтар­ства. Он поддавался влиянию левой фразы, революционного жеста, ложного пафоса. Он отличался недостаточной клас­совой бдительностью и самостоятельностью и часто излишне доверял своим оппортунистическим вождям. Мас­совые выступления итальянского рабочего класса прини­мали временами настолько бурный и героический харак­тер, что разрывали сеть профсоюзного легализма, кото­рым реформистская бюрократия старалась его опутать. Но эти выступления носили преимущественно стихийный характер, им не хватало ясно поставленной цели и проду­манного плана действии.

Антигосударственные, полуанархистские настроения ска­зывались в недооценке значения для торжества рабочего дела борьбы за власть. Показателем слабости рабочего класса Италии являлось запоздалое создание коммунистической партии и слишком длительный процесс её превращения в подлинно большевистскую партию. Итальянская компартия оформилась в январе 1921 г., после выхода коммунистов из социалистической партии и еще долгое время оставалась заражённой левацким и сектантским духом. В течение 1921 и 1922 гг. руководство итальянской компартии было бордигианским (Бордига возглавлял течение, представлявшее итальянскую разновидность троцкизма. В 1930 г. был исключён из итальянской компартии). Ещё в течение 1923—1924 гг. значительное большинство низовых и средних руководящих кадров состояло из приверженцев Бордиги. Легко понять, насколько это обстоятельство замедляло процесс высвобождения рабочего класса из-под влияния социал-демократии.

В период послевоенного подъёма революционного движения руководство итальянской социалистической партии находилось в руках так называемых максималистов (итальянская разновидность центризма). Максималистские руководители сочетали левую «революционную» фразу и «принципиальную непримиримость» на словах с практикой, приводившей к бесплодному распылению и истощению революционной энергии рабочего класса, продиктованными в действительности недоверием к революционному движению и страхом перед революционными потрясениями. Маскируясь высокопарными призывами к революции, максималисты покрывали и поддерживали правых, контрреволюционных главарей, засевших в профсоюзах, кооперативных и муниципальных органах и считавших для себя «делом чести» предотвратить революцию в Италии. Генеральный секретарь Всеобщей конфедерации труда Д’Арагона заявил 10 сентября 1922 г. на конференции социалистической фракции в Милане: «Мы, быть может, виновны в том, что шли на слишком большие уступки в период большевистского безумия... но нашей честью и заслугой является то, что мы воспрепятствовали взрыву революции, которую замышляли крайние элементы. Фашизм явился уже после того, как мы имели честь воспрепятствовать наступлению революционной катастрофы» [Слободской С.М. «Итальянский фашизм и его крах», «Battaglie Sindacali» 25. IX. 1929].

Метод, применённый контрреволюционными руководителями рабочих организаций в борьбе против революционного движения, заключался в следующем: реформистские вожди до поры до времени подстраивались под настроение масс и не сопротивлялись открыто революционному потоку. Они санкционировали и возглавили стачки и другие массовые выступления, однако стремились при этом максимально распылить и истощить боевую энергию масс в разрозненных выступлениях, лишить их политического содержания и революционного характера, ограничить рабочий класс рамками буржуазного реформизма и не дать ему перейти к непосредственной борьбе за власть.

Центристские руководители потворствовали реформистам и поддерживали их против коммунистов, а правящие буржуазные круги, учитывая критическую ситуацию и вынужденное маневрирование социалистических руководителей, проявляли известную уступчивость, штемпелевали законодательными актами вырванные у них рабочим классом уступки (завоевание 8-часового рабочего дня, захват необработанных помещичьих земель и т. п.), объявили амнистию дезертирам войны, но в то же время исподволь принимали меры к усилению государственного аппарата, создали новый вид полиции (королевскую гвардию), старались внести раскол в среду трудящихся, в частности при помощи католических организаций, и мобилизовать силы реакции против рабочих масс.

Предательская тактика реформистов особенно ярко проявилась во время движения за захват фабрик и заводов. В начале сентября 1920 г. профсоюз металлистов ответил на объявленный предпринимателями локаут организованным захватом фабрик и заводов. Рабочие Турина, Милана и других промышленных центров заняли ряд крупнейших заводов и фабрик металлообрабатывающей промышленности, укрепились в них и сами стали руководить производством. Захват предприятий постепенно распространился на некоторые другие отрасли производства. В этом движении приняло участие 600 тыс. человек. На захват фабрик и заводов большинство рабочих смотрело, как на начало революционного переворота. Такое же мнение было распространено и среди других слоёв населения. Засевшие на фабриках и заводах пролетарии усиленно готовились к вооружённой обороне: создавали свою красную гвардию и изготовляли оружие. Задача облегчалась тем, что в руках рабочих оказалось и несколько крупных военных предприятий. На некоторых туринских заводах удалось установить связь с солдатами близко расположенных частей.

Правительство, в то время возглавлявшееся Джолитти, не решалось встать на путь применения вооружённой силы против рабочих на занятых предприятиях, как того добивались некоторые предприниматели. Оно не слишком надеялось на свои силы и знало, что нападение на рабочих может только ускорить взрыв революционной энергии, накопившейся в массах. Чиновники заняли выжидательную позицию, рассчитывая на то, что пассивная политика и соглашательство руководителей Всеобщей конфедерации труда предоставят возможность «безболезненной» ликвидации революционного движения. Так оно и случилось. Через три недели после занятия фабрик рабочими руководители Всеобщей конфедерации труда во главе с Д’Арагона заключили с Джолитти соглашение, по которому конфедерация обязалась очистить фабрики в обмен на обещание правительства ввести «контроль над производством».

С этого момента начался спад революционной волны в стране. Буржуазию спасла от гибели не её сила, а политика оппортунистов из Всеобщей конфедерации труда и социалистической партии. Виднейшая буржуазная миланская газета «Corriere della Sera» писала 29 сентября 1920 г. после разрешения ситуации: «Италии угрожала гибель. Если революция не произошла, то это не потому, что ей сумели дать отпор, а потому, что ВКТ не хотела революции».

Фашист Вальсекки писал в 1935 г., что в определённые моменты «социалистической партии стоило только протянуть руку к государственной власти, чтобы завладеть ею, но она боялась сделать это, чем и обнаружила своё внутреннее бессилие» [Слободской С.М. «Итальянский фашизм и его крах»; Valsecchl, Das Moderne If alien, Hamburg 1935, S. 196].

Продолжение следует...