Организация рабочего движения Сальвадора

Мигель Мармоль – сальвадорский коммунист, стоящий у истоков рабочего движения в своей стране в 1920-х, один из основателей Союза коммунистической молодежи и Коммунистической партии Сальвадора, руководитель Региональной федерации трудящихся Сальвадора, делится своими воспоминаниями о том, как они начинали свою деятельность. Отрывок из книги М. Мармоль «Гнев и боль Сальвадора». Рекомендуем к прочтению. Оцифрованная версия всей книги будет выложена в группе.

Мы же начали свою работу с того, что стали внимательно изучать положение местных жителей: нам нужно было знать, чем может заинтересовать их организация, на чем она может быть основана, с какой целью, каким образом внушить людям, что они нуждаются именно в этой организационной форме, а не в иной. Мы точно попали «по шляпке гвоздя», и люди восприняли идею организации как майский дождь. Мы избегали абстрактных лозунгов, организации ради организации — такой организации, которая основывалась бы на пустой болтовне, не берущей никого за живое. Нет, прежде всего мы вытащили на божий свет существо проблем, а затем только стали показывать, что организованность является единственным средством их разрешения. Созданное нами ядро наладило большую агитационную работу. Наши товарищи проводили ее кропотливо, включая беседы по душам с отдельными людьми. Так постепенно создавались условия для превращения Илопанго в настоящий очаг национального рабочего движения, в опорный пункт осуществления революции в Сальвадоре. После того как мы посчитали законченным первый этап нашей работы — этап агитации, — следующим нашим шагом на пути подлинного сближения с массами явилось создание организации, которую мы окрестили «Обществом рабочих, крестьян и рыбаков Илопанго». Это было смешанное общество, в этом районе оно стало прародительницей профсоюза, объединявшего трудящихся независимо от их профессии. Наше Общество особое внимание уделяло рыбакам, в силу того что они составляли большинство и в силу их высокого боевого духа. Однако эта «неоднородность» Общества проявлялась в самых различных формах и объяснялась не только участием в нем трудящихся разных профессий и связанными с этим определенными столкновениями интересов. Нет, в нашей молодой организации возникли проблемы, связанные, так сказать, с «борьбой поколений». Люди зрелого возраста выступали против смелых предложений молодых, и нам пришлось искать какой-то выход. Он был найден — в создании более или менее самостоятельного молодежного отделения Общества, которое в конце концов стало выполнять наиболее трудную работу, то есть занялось практической работой по организации остальной части населения нашего района, по привлечению их в наши ряды.

Другая трудность была связана с отношением к Обществу женщин. Женщины этих мест с самого начала были настроены против нас. Под влиянием священника именно они в основном и распространяли слухи о том, что мы, рабочие из Сан-Сальвадора, являемся евангелистами или масонами, что, естественно, сильно задевало католические чувства всего населения. К счастью, мы хорошо знали, что женщины Илопанго, как, впрочем, и в остальных местах страны, сталкиваются с большими материальными трудностями, и с учетом этого мы и повели нашу работу. Значительная часть женского населения Илопанго и прилегающих к нему местечек жила за счет продажи рыбы, которую они покупали у рыбаков. Ведь и моя мать кормила этим меня и моих сестер. Небольшая группка богатеев местечка одалживала этим «покупательницам-продавцам» деньги, с тем чтобы они могли купить утренний улов рыбы, а требовали от них «только» десять сентаво за каждое песо в день. Другими словами, за эту ссуду женщины должны были платить «умеренные» 10% в день. И вот та, которая получала утром ссуду в три песо, должна была заплатить рыбаку за рыбу, затем обойти с ней дом за домом с целью продажи, вернуть вечером три песо и тридцать сентаво богатею да еще ухитриться что-то заработать себе и своей семье на жизнь. И вот так целый день бедные женщины мотались как угорелые, пытаясь продать свой товар. Иногда им этого вовсе не удавалось или они продавали столько, что не хватало для возврата ссуды и уплаты процентов и т. д. Богатеи же требовали уплаты долга, и здесь им на помощь приходила национальная гвардия. Кроме того, если для уплаты процентов не хватало нескольких жалких сентаво или если бедная женщина не исполняла какого- либо каприза богатея, то на следующий день у нее не было никакой надежды на получение ссуды. Положение этих женщин было невыносимое, чудовищное.

В самом начале мы создали так называемую «народную копилку», с тем чтобы покончить с этой преступной эксплуатацией. Кстати, в эту «копилку» мы отдали все наши сбережения. Нашей «копилки» хватило для того, чтобы выдавать ссуды продавщицам рыбы с выплатой «трех сентаво за песо в течение недели», то есть 3% за неделю. Сами факты убедили женщин в том, что наше Общество действительно было выгодно для них и для всех бедняков. Они перестали относиться к нам с враждебностью и в своей массе перешли на нашу сторону. Я повторяю, что именно в таких нехитрых вещах и заключался великий секрет нашей тесной связи с сальвадорскими массами, которую реакционные силы приписывали таинственным средствам, полученным нами из России или от сил ада. Мы устанавливали связи с народом путем борьбы за его насущные интересы, мы старались попасть точно в цель, стремились «исцелить его язвы не только молитвами», но и лекарствами. После успешной деятельности нашей «копилки» мы создали благотворительное общество, предназначенное для оказания помощи всем жителям, независимо от того, состояли ли они членами нашего общества или нет. Это общество занималось, в частности, оказанием помощи больным, оно помогало перевозить их в больницу Сан-Сальвадора, когда это требовалось (а ведь в то время плата за наемный автомобиль или за такси, как его зовут теперь, от Илопанго до Сан-Сальвадора составляла 30 колонов или даже больше, то есть превышала месячный заработок большинства жителей нашего района), организовывало посещение больных, покупало или «доставало» им лекарство и т. д. В эту работу включились и самые ярые реакционеры — католики, от которых нам раньше не было житья. Священник не смог найти убедительного объяснения, каким образом «евангелисты» и «масоны», враги бога и друзья дьявола, вдруг занялись такой не виданной доселе формой христианской благотворительности.