Закат Советской политэкономии
Как мы знаем, до 50-х годов, несмотря на все внешние и внутренние трудности, СССР двигался по направлению строительства коммунистического общества. Однако, ввиду определенных причин (которые не являются предметом рассмотрения в данной работе, но, вероятно, станут им в дальнейших наших работах) уже при Н.С.Хрущеве Советский Союз начал переход к реставрации капитализма, что не могло не отразиться и на политэкономических воззрениях этого периода. Так, в хрущевском издании учебника политэкономии Островитянова теперь писали:
«Товарное производство, закон стоимости и деньги прекратят свое существование только при достижении высшей фазы коммунизма. Но для создания условий, обеспечивающих прекращение товарного производства и товарооборота на высшей стадии коммунизма, необходимо развивать и использовать закон стоимости и товарно-денежные отношения в период строительства коммунистического общества».
По поводу развития товарно-денежных отношений при строительстве коммунизма известный всем Эрнесто Че Гевара высказался следующим образом:
«Почему развивать? Мы понимаем, что в течение некоторого времени будут сохраняться категории капитализма и этот отрезок времени не может быть определен заранее, но характеристики переходного периода − это характеристики общества, ликвидирующего старые путы, чтобы быстрее вступить в новый этап. По нашему мнению, тенденция должна состоять в возможно более быстром устранении прежних категорий, включая рынки, деньги, а тем самым и рычаг материальной заинтересованности, или, лучше сказать, условий, которые вызывают их существование. В противном случае мы должны были бы предположить, что задача строительства социализма в отсталом обществе сродни несчастному случаю на пути истории, а его руководители для исправления ошибки должны посвятить себя консолидации всех категорий, присущих именно промежуточному обществу; при этом из основ нового общества остаются лишь распределение доходов по труду и тенденция к ликвидации эксплуатации человека человеком. А это выглядит совершенно недостаточным, чтобы самим по себе стать основой гигантского сдвига в сознании, необходимого для того, чтобы решить проблемы перехода. Сдвига, который должен стать результатом всестороннего действия всех новых общественных отношений, воспитания социалистической морали. И трудно совместим с индивидуалистической концепцией, которую поддерживает в сознании прямое материальное стимулирование, сдерживающее развитие человека как существа социального.
Резюмируя наши расхождения: мы рассматриваем закон стоимости, как частично действующий в нашем обществе − благодаря сохранению остатков рыночного общества, отражением чего, в частности, является характер обмена, производимого между государством-поставщиком − и потребителем; мы считаем, − и это особенно важно − что в обществе с очень большой ролью внешней торговли (таком как наше) закон стоимости в международном масштабе должен быть признан как факт, который определяет отношения между странами − даже в рамках социалистического лагеря, и мы признаем необходимость того, чтобы эта торговля перешла к более высоким формам, препятствуя углублению различий между развитыми и наиболее отсталыми странами через механизм обмена. Следует отметить, что необходимо находить такие формы торговли, которые позволят финансировать промышленные капиталовложения в развивающихся странах, даже если это противоречило бы системам цен, существующим на мировом капиталистическом рынке; это способствовало бы более равномерному развитию всего социалистического лагеря, естественным последствием чего стало бы преодоление шероховатостей и укрепление духа пролетарского интернационализма (недавний договор между Кубой и СССР − пример шагов, которые могут быть предприняты в этом направлении). Мы отрицаем возможность сознательного использования закона стоимости, исходя из отсутствия свободного рынка, который автоматически отражал бы противоречия между производителями и потребителями; отрицаем применимость категории товара в отношениях между государственными предприятиями и считаем все эти предприятия и учреждения частью большого единого предприятия − государства (хотя на практике это ещё не происходит и в нашей стране). Закон стоимости и план − это два понятия, связанные противоречием и его решением; таким образом, мы можем сказать, что централизованное планирование − это способ бытия социалистического общества, его определяющая категория; тот рубеж, где человеческое сознание достигает наконец возможности обобщить и направить экономику к своей цели − полному освобождению человеческой личности в рамках коммунистического общества» [1].
Это отнюдь не единственные комментарии команданте по поводу хрущевской версии учебника по политэкономии. В Критических заметках о политэкономии мы можем найти и другие замечания [2]. Так, в учебнике абсолютно исключается возможность реставрации капитализма:
«В мире нет таких сил, которые могли бы реставрировать капитализм в нашей стране и разрушить социалистический лагерь. Опасность реставрации капитализма в нашей стране полностью исключена. Это означает, что социализм победил не только окончательно, но и бесповоротно».
Команданте на это в свою очередь отвечает:
«Весьма спорные утверждения. Последние изменения в экономике СССР напоминают то, что происходило в Югославии, когда был взят курс на постепенный возврат к капитализму. Время покажет, было ли это временное отступление, либо же оно повлечет за собой движение в обратном направлении. Любые концепции, основанные на возможности строить социализм с элементами капитализма, на самом деле являются лишь заблуждениями. Вы получаете смешанную систему, которая либо ведет в тупик, либо к едва ли возможному выходу, который требует все новых и новых уступок экономических рычагов рынку, т.е. отката назад» [3].
Далее в учебнике Островитянова:
«Тем не менее, диктатура пролетариата это не только режим, опирающийся на насилие и направленный против эксплуататоров, это по сути даже совсем не режим, основанный на насилии. Марксистско-ленинские партии отдают предпочтение наиболее безболезненным формам перехода к социализму и никоим образом не навязывают любой ценой − как это делают враги коммунизма − насилие, гражданскую войну и вооруженное восстание, то есть, наиболее острые формы классовой борьбы».
Эрнесто Че Гевара: «Мелкий оппортунизм. Диктатура пролетариата есть режим, опирающийся на насилие и направленный против буржуазии. Ясно, что накал борьбы зависит от сопротивления эксплуататоров, но никогда диктатура пролетариата не будет режимом розовых дождей, иначе же ее съедят» [4].
В общем и целом мы видим, что команданте смог разглядеть те тенденции в политэкономии, которые имели место в СССР в 60-х годах и только усиливались в годы последующие.
В 1974 году на страницах журнала «Плановое хозяйство» была опубликована работа профессора экономических наук Д. Валового со следующими размышлениями:
«Постановка вопроса о противоположности и несовместимости товарности и планомерности нам представляется ошибочной в принципе. Планомерность не идет, а после установления господства социалистических производственных отношений пришла на смену, но не товарному производству, а отношениям анархии и конкуренции, господствующим при частной собственности на средства производства. Это неоднократно подчеркивали классики марксизма-ленинизма.
«Планомерность» и «товарность» − понятия разнопорядковые. Они несоотносительны друг другу. Первое отражает специфическое производственное отношение коммунистического способа производства, а второе − форму обмена трудовой деятельности, присущую ряду способов производства. Поэтому противопоставлять их, а тем более заменять одно другим, на наш взгляд, неправомерно. Речь должна идти не о планомерности или товарности, а о планомерной товарности»[5].
Налицо попытка сгладить или даже вообще ликвидировать противоречие между плановым и товарным хозяйством, свести их к некоторому "мирному" единству. Причем делается это с аппеляцией к классикам марксизма:
«Планомерное использование товарно-денежных отношений - одно из важных направлений экономической реформы, которая является дальнейшим развитием ленинских принципов хозяйствования в развитом социалистическом обществе. В докладе, посвященном 50-летию Великой Октябрьской социалистической революции, Л.И. Брежнев говорил, что, разрабатывая основные направления хозяйственной политики Советского государства, В. И. Ленин смотрел далеко вперед. «Уже тогда он разработал такие принципы социалистического хозяйствования, которые полностью сохраняют свое значение и в наши дни. Ленинские положения о сочетании централизованного планирования с развитием инициативы трудящихся, об использовании товарно-денежных отношений, хозрасчета, материальных стимулов к труду, о соединении интересов общества в целом с интересами каждого отдельного работника к сегодня являются важнейшими ориентирами в экономической политике партии» (Л. И. Брежнев. Ленинским курсом. Т. 2., М., Политиздат, 1970, с. 85-86)» [6].
В этом же году на страницах журнала «Плановое хозяйство» появилась положительная рецензия на работу А.Д.Смирнова «Товарно-денежные отношения при социализме», в которой «подчеркивается, что товарно-денежные отношения не противоречат планомерному характеру социалистического производства, поскольку сами являются в основе планомерными. Социалистическое обобществление производства создает условия для планомерного регулирования всего общественного хозяйства, в том числе и сферы товарно-денежных отношений» [7].
Что касается рассматриваемой нами ранее категории производительного труда, то тут можно выделить следующие, явно противоречащие марксистской теории, взгляды. Б.В. Ракитский в одной из своих работ писал:
«Кое-кто из экономистов никак не может преодолеть того предрассудка, будто "работники непроизводственной сферы сами не создают фонда своего существования, а получают его из фонда удовлетворения общественных потребностей", образуемого при распределении национального дохода, то есть результатов труда работников материального производства. Получается так, будто работники непроизводственной сферы - иждивенцы, нахлебники работников сферы материального производства» [8].
Поздний период существования Советского Союза со всеми присущими ему реакционными тенденциями не мог не затронуть и взглядов на природу стоимости. Так, например, Э.М. Агабабьян заявлял:
«Стоимость есть исключительно социальная форма существования нематериального продукта как сгустка общественно-необходимого труда» [9].
Ему вторил М.В. Солодков, говоря, что «ученый своим абстрактно-человеческим трудом создает стоимость» [10].
Однако даже среди подобных взглядов встречаются в целом верные. Я. Кронрод в своей работе «О критериях и границах материального производства и производительного труда при развитом социализме» пишет:
«Материальное производство как таковое − это, во-первых, воздействие человека (общества) на материю и ее силы; во-вторых, трудовое, преобразующее воздействие, результаты которого (вещи, энергия, материальные услуги) служат удовлетворению общественных потребностей, являются потребительными стоимостями; в-третьих, это такая форма трудовой деятельности, которая, по определению Энгельса, образует материальную основу всех прочих видов деятельности.
Человек − существо материальное, живет и действует во внешнем материальном мире. Всякое его действие – физиологическое, духовное, материально-трудовое, нематериально-трудовое − прямо или косвенно связано с воздействием на природу и ее силы. Стало быть, воздействие на природу и ее силы − необходимая сторона материального производства. Вторая и решающая его сторона состоит в трудовом преобразующем воздействии на внешний материальный мир, порождающий производство потребительных ценностей. Во всех иных случаях, кроме материально-производственной деятельности, человек воздействует на материю лишь попутно»[11].
«Итак, производительный труд вообще − труд, непосредственно выполняющий материально-преобразующие функции; материальное производство вообще - функционирование производительного труда, его самоосуществление в процессе преобразующего воздействия на материальный мир с целью извлечения потребительных стоимостей, отвечающих общественным потребностям» [12].
Однако весьма сомнительным выглядит то, какие виды труда отнесены Кронродом в сферу материального производства:
«Вещность продукта материального производства − один из важнейших признаков результатов производства, проявляющихся в различных формах: в форме энергии (световая, звуковая электроэнергия, тепло, холод и т. д.), используемой как в сферах производительного, так и личного потребления; в виде материальных услуг, т.е. таких продуктов материального производства, которые не получают самостоятельной формы существования, отдельной oт самого этого процесса. Они выступают в форме эффекта определенного процесса, потребляемого (производительно и лично) в самый момент протекания последнего: различных видов услуг − транспортных (будь то грузовой или пассажирский транспорт) − перемещений, связи (и производственной и непроизводственной), информации (теле-, радиоинформация, информация при помощи ЭВМ и т. д.») [13].
Если ранее, как мы могли видеть, ревизионизм в политэкономии коренным образом подавлялся, то после 50-х годов извратители всех мастей стали вольготно вульгаризировать марксистскую политэкономию. Так советская политэкономия и переживала свой закат.
***
На этом мы заканчиваем наш небольшой исторический экскурс по истокам современных ревизионистских теорий. Однако было бы большим упущением с нашей стороны не упомянуть наиболее специфичные в своем эклектизме (в некоторых моментах даже безумные) политэкономические взгляды. Таким образом, в заключительной главе данной работы мы рассмотрим "диковинку" современных тенденций - теоретические изыскания новейшей Критической Критики…
Часть первая. К вопросу о современном пролетариате: vk.com/@mkmolot-politeconomy-1
Часть вторая. Программисты всех стран, соединяйтесь! vk.com/@mkmolot-politeconomy-2
Часть третья. Является ли услуга товаром? vk.com/@mkmolot-politeconomy-3
Часть четвертая. Пролетариат и «проклятье» непроизводительного работника vk.com/@mkmolot-politeconomy-4
Часть пятая. «Ночная бабочка» политэкономии. vk.com/@mkmolot-politeconomy-5
Часть шестая. Истоки современных тенденций.
1. В.А. Базаров. У истоков «Ночной бабочки». vk.com/@mkmolot-politeconomy-6-1
2. Р.Е. Вайсберг. В борьбе за марксистское понимание природы производительного труда. vk.com/@mkmolot-politeconomy-6-2
3. Арт. Аболин и Р.Е. Вайсберг. Дискуссия по вопросу производительного труда. vk.com/@mkmolot-politeconomy-6-3
4. Арт. Аболин и Р.Е. Вайсберг. Продолжение дискуссии по вопросу производительного труда. vk.com/@mkmolot-politeconomy-6-4
5. Закат Советской политэкономии. vk.com/@mkmolot-politeconomy-6-5
Список использованных источников
- Эрнесто Че Гевара. Статьи, выступления, письма. 394-396 стр. (URL: https://yadi.sk/i/x8BCIHGl2YN2tw)
3. Ernesto Che Guevara. Apuntes criticos a la economia poutica, 95-96 s. (URL: https://yadi.sk/i/bKmrd15GJ9Jkxw)
4. lbid. P. 112.
5. Плановое хозяйство. Ежемесячный политико-экономический журнал. №6, июнь 1974 г., 101 стр. (URL: https://yadi.sk/i/_Z4CLa-BLe3zjw)
6. Там же. С. 108-109
7. Там же. С. 146
8. А.В. Золотов, М.В. Попов «Философия производительного труда», стр. 38
9. Там же, стр. 11
10. Там же, стр. 10
11. Плановое хозяйство. Ежемесячный политико-экономический журнал. №8, июнь 1976 г., 106-107 стр. (URL: https://yadi.sk/i/eCrmqALguPhKww)
12. Там же. С. 108-109
12. Там же. С. 107