Из истории чудзъяврских (кильдинских), вороненских и варзинских (семиостровских) саамов

В предлагаемой статье рассматривается одно из наиболее драматических событий в жизни кольских саамов, произошедшее во второй половине ХХ столетия: переселение трех локальных групп этого народа из мест их традиционного проживания в с.Ловозеро, на примере переселений чудзъяврских (кильдинских), вороненских и варзинских (семиостровских) саамов прослеживаются глубочайшие трансформации в традиционном хозяйстве и культуре саамского народа. В работе наряду с бесценными личными воспоминаниями участников этих событий использованы известные исследования, главным образом историко-этнографические, а также недостаточно привлекавшиеся ранее и мало освещенные архивные материалы.

Введение

История жизни саамского народа на Кольском полуострове насчитывает несколько тысячелетий. За это время сложилась характерная для арктических регионов ресурсосберегающая экономическая модель развития, включающая рыболовство, оленеводство и охоту. Она основывалась на применении вариативных, экологически адаптированных схем использования возобновляемых природных ресурсов, что позволило выжить коренному населению в столь экстремальных условиях.

Неоднократно на протяжении своей истории кольские саамы и их традиционная экономическая модель подвергались воздействию новых экономических и политических установок, что неизбежно порождало конфликты. Чаще всего они были вызваны борьбой за использование возобновляемых и невозобновляемых природных ресурсов, а также различием в методах природопользования. Нарастание конфликтов было связано со все более активной экспансией и укреплением позиций Российской империи,
а впоследствии и Советского государства на Кольском Севере. Постепенно формировались новый контекст и новые условия развития небольшого аборигенного сообщества.

Время натиска индустриальной цивилизации в ХХ в. по своему разрушительному воздействию не сопоставимо ни с одним из предыдущих исторических периодов. Десятилетия социалистических преобразований, освоение минерально-сырьевой базы Кольского п-ова, развитие гидроэнергетики и военного комплекса, сопровождавшиеся многократным увеличением численности населения и изменением этнической картины региона, усилили деструктивный пресс на традиционную саамскую культуру и хозяйство. Результатом данных процессов явилось окончательное разрушение традиционной системы расселения и хозяйствования саамов.

В этом отношении выделяются 1930-1970-е годы, когда особенности культуры и системы жизнеобеспечения коренных народов всех арктических регионов Советского Союза подверглись драматическим трансформациям. Экономические и стратегические интересы Cоветского государства в развитии северных территорий обусловили последовательность и в то же время стремительность этих изменений.

На Кольском Севере первые шаги по претворению в жизнь соответствующих государственных программ были предприняты в конце 1920-х - начале 1930-х гг. Именно в этот период создавались первые коллективные хозяйства и происходил постепенный перевод коренных жителей на оседлый образ жизни. Тогда же были осуществлены первые переселения саамов в пределах Мурманской области. Взятый в 1957 г. курс советского правительства на интенсификацию сельского хозяйства в 1960-е гг. привел к новой волне реорганизаций, в связи с чем мелкие, нерентабельные оленеводческие и рыболовецкие хозяйства преобразовывались в совхозы, а жители небольших неперспективных населенных пунктов переселялись в более крупные поселки. Эти плановые переселения по их последствиям для людей совершенно справедливо относят к разряду экспериментов особого типа - экспериментов на людях, а именно на коренных малочисленных народах Севера.

Наряду с указанными процессами, начиная с 1930-х гг. на первый план хозяйственного развития страны все больше выходят задачи индустриального строительства и освоения природных богатств Севера. Стратегическое значение невозобновляемых природных ресурсов Мурманской области на многие десятилетия вперед определило приоритеты экономического развития края. Промышленное освоение полезных ископаемых привело как к прямому отчуждению территорий традиционного природопользования коренных народов Кольского п-ова, так и к разрушению региональных экосистем, являющихся важнейшим фактором и условием существования традиционной экономики и культуры коренных малочисленных народов. Свою роль также сыграло развитие гидроэнергетики на Кольском п-ове и усиление военного значения региона.

Государственная политика развития северных территорий, декларирующая гармоничное развитие коренных народов, на практике обернулась значительными потерями, в том числе и для кольских саамов. Значительная часть традиционных промысловых угодий на Кольском п-ове была заброшена, возросшая специализация традиционного хозяйства с упором на оленеводство привела к разрушению веками испытанного комплексного хозяйства, обеспечивавшего экономическую стабильность этнического коллектива. Была разрушена традиционная система взаимосвязей между отдельными компонентами социальной структуры, экономики и культуры саамского общества.

Вынужденные переселения людей в результате осуществления различного рода политических и экономических проектов - достаточно распространенное явление, имевшее место в различных странах и регионах и характеризующееся, как правило, сходными трагическими последствиями для людей и разрушительным воздействием на экосистемы оставленных территорий. Переселения кольских саамов в 1930-1960-е годы кроме того оказались губительными для их традиционной хозяйственной, социальной и территориальной организации, ключевым компонентом которой являлся погост. Сформировавшаяся к настоящему времени картина расселения кольских саамов далека от традиционной.

Основным местом компактного проживания саамов Мурманской области является с.Ловозеро. Здесь живет немногим менее половины всех российских саамов, оно является региональным центром культурной, политической и общественной жизни этого народа. Современная роль с.Ловозеро как этнического и оленеводческого центра на Кольском п-ове сложилась в результате событий и процессов исторического, политического и социально-экономического характера, происходивших в Мурманской области в XX в.

Формирование современной локальной общности саамов с.Ловозеро происходило на основе местной группы ловозерских саамов и переселенных сюда групп, имеющих свои исторические корни в других саамских погостах Кольского п-ова, и завершилось сравнительно недавно - в конце 1960-х гг. Сложившаяся общность не является гомогенной, что находит свое отражение в сохраняющейся идентификации на уровне локальных групп. До настоящего времени представители переселенных групп саамов, проживающие в с.Ловозеро, сохраняют глубокую эмоциональную связь с утраченным в результате переселений местом проживания.

Нами были выбраны три саамских погоста - Кильдинский (Чудзъяврский), Семиостровский (Варзинский) и Вороненский, на примере которых были рассмотрены трансформации разных сторон жизни этих сообществ, ставших следствием социальной и экономической политики Советского государства. Значительное внимание в работе уделено анализу тех аспектов вынужденных переселений, которые оказали наибольшее воздействие на систему традиционного природопользования. На наш взгляд, научный интерес приобретает не столько сам факт переселений, сколько последствия этих акций для людей. Поэтому в работе сделана попытка установить связь социально-экономических трансформаций последних лет, включая их влияние на коренных жителей, с процессами, вызванными переселениями локальных групп. В том числе были рассмотрены особенности современной жизни кольских саамов, проблемы социокультурной адаптации переселенных локальных групп, механизмы конструирования их локальной идентичности и значение, которое в этой связи придается утраченному в результате переселений месту проживания.

Этапы переселения локальных групп саамов, изменения в структуре и географии их расселения, последовательность и степень трансформации хозяйства и культуры переселенных групп рассматриваются главным образом на основе архивных документов, публикаций советского периода и интервью с людьми, пережившими эти переселения, и их потомками.

Данная работа является итогом многолетней дружбы ученых Кольского научного центра РАН и представителей кольских саамов. Идею проекта подсказала сама жизнь, все изменения которой не смогли стереть память людей о родных местах, тяготах переселений и привыкания на новом месте и лишить естественного желания возвращаться к своему прошлому.

Историко-этнографический очерк

Для любого народа, большого или немногочисленного, живущего на севере или на юге, в горной или равнинной местности, в условиях развитой экономики или ведущего полукочевой образ жизни собирателей, охотников, оленеводов, живущего при демократии, тоталитаризме или обычном праве, самым важным является его место проживания.

Независимо от того, какой смысл вкладывается в это понятие и какое значение в жизни людей ему отводится, тесная, диалектическая взаимосвязь между человеком и значимой, активно используемой им окружающей средой признается очевидной. "Место не есть пустая или ничего не значащая арена, где действуют люди", - писал Тайлор. Значимым местом для человека может быть и хутор, и деревня, и город, равно как и любая географическая точка, имеющая характерные, важные для него признаки, связанные как с природными и ресурсными характеристиками, так и элементами индивидуальной и коллективной исторической памяти.

Для коренных жителей Крайнего Севера - кочевников тундры, оленеводов и рыболовов такие места являлись лишь частью культурного пространства, определяемого как место жизни. Ибо основой их жизнедеятельности было кочевание, и не менее важное значение в формировании представлений о месте проживания человека, его семьи и сообщества, с которым он себя соотносит, имели маршруты перекочевок, объединяющие в единое пространство значимые географические точки и природные объекты. Складывающиеся в процессе освоения этого пространства экономические и социальные связи в свою очередь влияли на формирование коллективной идентификации людей, живущих на одной территории, способствовали выделению ее среди других мест.

В системе традиционного расселения и жизнедеятельности кольских саамов важнейшее значение придавалось территории проживания саамской общины, которая, в свою очередь, была основой социально-экономической организации саамов. Данная территория включала в себя как места постоянного (зимнего) и временного (сезонного) проживания представителей данной общины, так и маршруты перекочевок, родовые угодья, промысловые территории. Такой социально-территориальный комплекс, включающий в себя совокупность мест, важных для отдельных людей, семьи, группы семей и всей общины в целом, получил у кольских саамов название "сыййт", или "погост".

Сложившаяся структура расселения саамов была предопределена кочевым годичным циклом, характерным для их жизненного уклада. Начиная
с апреля отдельные семьи или небольшие группы семей разъезжались по своим промысловым угодьям, а к декабрю возвращались в зимний погост, который являлся их основным поселением. По описаниям К.Никуля, такое движение было достаточно монотонным, отлаженным и без каких-либо вмешательств извне, изменения происходили редко и очень незначительные.

Основные миграции саамов происходили внутри территории погоста и были связаны с характером хозяйственной деятельности, наличием природных ресурсов и расположением основного зимнего поселения. Рассматриваемые нами погосты имели различные амплитуду и направления кочевания. Так, наиболее длинные маршруты кочеваний были свойственны семиостровским саамам.

Каждый погост был четко локализован на местности, и его границы были хорошо известны: ими служили обычно естественные географические ориентиры, по которым определялись как границы погоста в целом, так и границы родовых угодий отдельных семей. "Никаких границ на местности
не отмечали, но каждый знал, кому принадлежит какое-либо озеро, пролив или порог на реке".

На рубеже XIX-ХХ вв. на Кольском п-ове насчитывалось 18 погостов. Среди них были исследуемые погосты: Кильдинский, Вороненский, Семиостровский. Количество и расположение погостов незначительно менялось с течением времени, и в досоветский период, как правило, это было связано с экономической необходимостью: периодической ротацией пастбищных территорий и поиском новых промысловых угодий. Иногда погосты при этом меняли свои названия, как, например, Кильдинский (в прошлом Муномош) и Семиостровский (Норинский). По мнению ряда исследователей, число саамских погостов на территории Кольского п-ова с XVII до начала XX вв. менялось от 16 до 19.

Саамская община обладала исключительным правом на природные ресурсы в пределах своей территории, поэтому не менее важным, чем территориальный признак, была хозяйственно-экономическая функция общины. Традиционная хозяйственная деятельность саамов основывалась на комплексном использовании природных ресурсов и характеризовалась сочетанием рыболовства, оленеводства и охоты.

Регулирующая роль общины в различных сферах хозяйственной деятельности менялась в зависимости от их значения для жизни сообщества. От этого зависели формы регламентации и соотношение коллективного и индивидуального в пользовании угодьями. Внутренние реки и озера обычно являлись собственностью отдельных семей и семейно-родственных групп. Общинная собственность распространялась на наиболее важные виды угодий: семужьи тони, охотничьи угодья и оленьи пастбища.

Сравнивая системы владения и использования пастбищных угодий
в саамских погостах, В.Чарнолуский отмечал определенные различия в формах владения сезонными пастбищами. В то время как зимние и летние находились в общественном владении, на осенние (а в отдельных погостах и на весенние) пастбищные угодья могло распространяться родовое или фамильное владение. Данная форма владения пастбищами описана им у мотовских, кильдинских и семиостровских саамов и, по мнению В.Чарнолуского, была связана, вероятнее всего, с тем, что у этих групп саамов существовало наследственное право владения озерными тонями, вокруг которых и находились пастбища.

Исследователь социальной организации кольских саамов М.Куропятник отмечает, что для саамских погостов была характерна двухступенчатая структура общественной организации: "первую из них представлял сыййт, совпадающий с общим зимним поселением и включающий все его население, вторую - хозяйственные группы, на которые сыййт распадался на весенне-осенний период и которые можно рассматривать как субобщины".

Территориальная организация и хозяйственная модель каждого погоста, а также социальная (семейно-родственная) структура общины были связаны как хорошо отлаженный механизм, имевший безусловную внутреннюю логику и взаимосвязь, позволявшую круглогодично в полной мере контролировать промысловые угодья, заниматься рыболовством и одновременно следить за оленьим стадом. Этому способствовала открытость общины, допускавшая принятие новых членов со стороны, и ее гибкая внутренняя структура, позволявшая создавать временные промысловые коллективы, объединяющие группы семей в различные периоды годового цикла.

Все вопросы хозяйственного характера, семейной жизни, конфликтные ситуации разрешались на общинном сходе, являвшемся главным органом самоуправления общины и представлявшем ее интересы в отношениях с другими общинами и русской администрацией. "Мирская сходка … заправляет в своем погосте всеми его делами, как частными, … так и общественными…на сходках главными распорядителями являются старики и люди позажиточнее".

Немаловажным в жизни погоста было наличие общинного культа и общих праздников, сопровождавшихся жертвоприношениями. Они были связаны
с поклонением отдельным саамским божествам и приурочены к определенному периоду в хозяйственном цикле общины. Наряду с семейными и личными культами, а также другими значимыми для человека символами общинные культы играли важную роль в формировании коллективной идентификации локальных групп саамов. Подобные верования довольно долго сохраняли свое значение. Например, еще в начале XX в. со слов информантов культ сейдов был описан у саамов Экостровского, Нотозерского, Ловозерского, Каменского, Кильдинского, Семиостровского погостов.

Социально-территориальная организация и характер расселения кольских саамов, основанные на системе погостов, несмотря на глубокие трансформации, которым подвергалось саамское сообщество в конце XIX - начале XX вв., в целом сохранялись вплоть до 1930 гг. Окончательное разрушение традиционной системы произошло в результате последующих переломных событий: коллективизации, вынужденных переселений локальных групп кольских саамов и ликвидации значительного числа традиционных саамских поселений и угодий.

Община, являясь в значительной степени самодостаточной единицей как в экономическом, так и в социальном смысле, играла огромную роль в жизни отдельного человека. Это был мир, семья, труд, закон. Это были мифы и реальность, традиции и культы. Поэтому индивидуальная идентификация себя как части конкретной общины была важным элементом в формировании локальной идентичности саамов на уровне погостов. Несмотря на многолетние и систематические разрушительные воздействия извне на традиционную систему, оказалось, что, разрушенная фактически, она сохранилась в человеческой памяти и явилась важным и устойчивым элементом формирования современной индивидуальной и коллективной идентичности кольских саамов.

Территории традиционного проживания исследуемых нами локальных групп кольских саамов - варзинских, вороненских и кильдинских входили в зону древнейшего расселения предков саамов на Кольском полуострове. В контексте нашего исследования археологические материалы позволяют представить картину хозяйственного освоения этих мест, проследить преемственность локальных традиций жизнеобеспечения.

Предполагается, что в первую очередь были освоены северо-западные участки побережья Кольского п-ова, наиболее рано освободившиеся ото льда. Поэтому самые древние памятники - стоянки мезолита - располагаются в основном в этой части полуострова (п-ов Рыбачий, Средний и прилегающая часть Мурманского побережья).

Наиболее ранние из известных находок на полуострове Рыбачий археологи связывают с культурой так называемого "арктического палеолита" и относят к мезолитической культуре Комса, известной также на территории Норвегии и датируемой приблизительно 7-6 тыс. до н.э. Ряд стоянок древних обитателей Кольского полуострова обнаружен также на берегах озер и рек во внутренних районах полуострова. Все они указывают на временный характер обитания здесь человека, занимавшегося преимущественно охотой и рыболовством.

Значительное число памятников обнаружено на северном побережье Кольского полуострова и на всех более или менее крупных реках, впадающих в Баренцево море. Более 30 древних памятников, которые датируются от мезолита до эпохи раннего Средневековья, исследованы в Дроздовской губе. Н.Гурина предполагает, что эта местность на протяжении нескольких тысячелетий использовалась первобытными людьми для рыболовства, охоты и морского зверобойного промысла. На этих стоянках прослеживается культурная преемственность и постепенный переход к долговременным поселениям. Здесь также обнаружены промысловые стоянки и мастерские по изготовлению кремневых орудий труда. Неолитическое поселение - Нерпичья Губа возникло на берегу Дроздовской бухты, непосредственно на скальной поверхности. Данная стоянка интересна остатками древних жилищ, сооружавшихся на скальных понижениях, основанием стен которых служили края скал, и большим количеством очагов. На стоянке Нерпичья губа 1, возраст которой определяется 4630 годами, были сделаны находки, относящиеся к раннему неолиту: сосуды, кремневые наконечники стрел и, крайне редко, скребки из кремня. Среди сланцевых орудий - некрупные наконечники стрел, короткие угловые ножи, проколки.

Наиболее известным памятником, исследованным Н.Гуриной в 1970-1980-е гг., является поселение Маяк II - комплекс эпохи раннего металла. Здесь были обнаружены следы наземных жилищ, так как гранитные породы не позволяли сооружать землянки. Выступы скал служили в качестве заслонов для костров от северных ветров или в качестве стен для постройки. Среди рыболовных орудий труда на поселении обнаружены различные типы острог, среди которых есть достаточно массивные, применявшиеся для ловли крупной рыбы и морского зверя. Огромное количество костей ластоногих, найденных на стоянке Маяк II, и орудия охоты на них (гарпуны, рыболовные крючки) свидетельствуют о том, что основным типом хозяйства на побережье являлся морской промысел, имевший глубокие традиции еще с эпохи неолита. Насчитывается несколько типов гарпунов, в том числе поворотных, что указывает на высокий уровень морского промысла. Наиболее частым объектом охоты являлся гренландский тюлень. Этот промысел обеспечивал человека пищей, шкурами для шитья одежды и обуви, покрытия жилищ, возможно, для изготовления лодок. Встречаются орудия и скульптура из моржового клыка. Для освещения жилищ служил жир, о чем свидетельствуют изготовленные из мыльного камня жировые лампы, найденные на стоянке.

К неолиту и раннему металлу (около 2 тыс. лет до н.э.) относится также комплекс углубленных прямоугольных жилищ, обнаруженных на поселении Усть-Дроздовка III. Находки значительного количества костей трески и лосося, морских животных и оленей указывают на охотничье-рыболовную специализацию хозяйства обитателей этой стоянки.

Стоянка Варзино-8 вблизи р.Варзины, относящаяся к эпохе раннего металла, по своему положению и составу обнаруженных орудий указывает
на промысловый характер ее использования. Здесь обитатели преимущественно занимались охотой на морского зверя.

На прилегающих прибрежных территориях было найдено несколько неолитических стоянок на берегу р.Териберка. Стоянки были небольшими, по-видимому, холодная бухта была не очень удобна для жизни, но промысловые поселения все же здесь существовали в разное время в период неолита. Так же как на многих других стоянках северного побережья, среди находок преобладали орудия из кварца, которые располагались практически на поверхности.

Особый тип памятников, находящихся на северном побережье Кольского п-ова в устьях рек Харловки и Варзины, представляют каменные лабиринты, возраст которых не превышает 4-3 тыс. лет. Лабиринты как объекты связывают с культурой населения, специализировавшегося на морском зверобойном промысле. Памятники, насчитывающие почти полуторавековую историю изучения, тем не менее остаются одними из наиболее удивительных загадок. Распространенной точкой зрения на назначение лабиринтов является представление об их культовой роли. Также предполагается, что они могли служить знаковыми символами мест наибольшего скопления морских животных.

На северо-западе Кольского п-ова, на побережье Баренцева моря, памятники древних охотников и рыболовов известны в пределах мест былого расселения кильдинских саамов. Наиболее известным памятником является Оленеостровский могильник, случайно открытый сотрудниками Мурманской биологической станции С.Егоровым и Г.Рихтером в 1925 г. В результате дальнейших исследований было открыто в общей сложности 13 погребений, датируемых концом II - началом I тыс. до н.э. - эпохой раннего металла. Обнаруженные костяные рыболовные крючки говорят о том, что главными занятиями оленеостровцев были рыбные и зверобойные промыслы. Костяные наконечники стрел и кости животных указывают на развитие сухопутной охоты. Впоследствии работавшая на Оленьем острове Н.Гурина предположила, что здесь, вероятно, существовало только племенное кладбище. На расстоянии 150 м от могильника Н.Гуриной были обнаружены две Екатерининские стоянки, которые связаны с Оленеостровским могильником. Возобновленные в 1998 г. раскопки на Большом Оленьем острове и на прилегающей материковой части побережья под руководством В.Шумкина открыли новые свидетельства продолжительного обитания здесь древних зверобоев и рыболовов. Инвентарь исследованных погребений представлен наконечниками гарпунов и копий, проколками, иглами, рыболовными крючками, костяными и сланцевыми кинжалами и др. Погребения имеются как коллективные, так и одиночные. В них были обнаружены деревянные конструкции, напоминавшие лодку, по-видимому, использовавшиеся для перевозки и захоронения умерших.

На Кольском п-ове обнаружено очень немного находок, предположительно относимых к саамской культуре. Известные находки относятся к периоду от раннего железного века до Нового времени и расположены в основном на северном побережье Кольского п-ова: на п-ове Рыбачий, в Ивановской, Дворовой и Дроздовской губах Нокуева залива. Так, приблизительно к ХIV-XVII вв. Н.Гурина относит остатки жилых сооружений на р.Харловке и в Нерпичьей губе. "Они представляли собой округлые, редко четырехугольные каменные окольцовки диаметром 3 м и более (размер камней 25-30 см), с небольшим каменным очагом в центре и выходом, обращенным в сторону моря". Такие сооружения повторяли форму основания временных переносных саамских жилищ (кувакс).

Даже немногочисленные приведенные археологические свидетельства указывают на то, что человек осваивал изучаемые районы Кольского п-ова
по крайней мере с эпохи мезолита, а территории традиционного проживания исследуемых локальных коллективов входили в зону древнейшего расселения предков саамов на Кольском п-ове. Основой жизнеобеспечения древних жителей этих мест были рыболовство и охота на морского зверя. Большинство памятников позволяют судить о непрерывном поступательном развитии культуры их населения, что подтверждает точку зрения ряда исследователей, связывающих происхождение саамов с древним местным населением.

Язык, важнейший фактор формирования и развития любого этноса, также служит одним из определяющих этнодифференцирующих критериев, выделяющих носителей определенного языка из окружающего его языкового поля. Саамский язык объединяет народ, живущий на территории Фенноскандии и России, и представляет отдельную ветвь финно-угорских языков, входящую наряду с самодийскими языками в уральскую языковую семью. История саамского этноса определила многообразие диалектных различий внутри языка, часто настолько глубоких, что исследователи склонны даже считать саамские диалекты различными языками. В то же время обращает на себя внимание отсутствие между некоторыми диалектами резко разделяющих их границ и наличие плавных переходов от одного саамского диалекта к другому, образуя "диалектный континуум".

В саамском языке насчитывают 10 диалектов, подразделяющихся
на западные и восточные. Среди западных выделяют также южносаамские и северосаамские диалекты. Диалекты, в свою очередь, включают в себя говоры. Диалекты российских саамов входят в группу восточных, среди которых наиболее распространенным в настоящее время является кильдинский диалект саамского языка.

Все исследуемые нами переселенные группы саамов являются носителями кильдинского диалекта. Однако жители Кильдинского, Вороненского, Ловозерского, Семиостровского погостов имели свои говоры в рамках общего диалекта.

Свидетельства о грамматических и фонетических различиях в говорах саамов очень незначительны. А. Эндюковский в своем анализе кильдинского диалекта отмечает, что пулозерский и ловозерский говоры близки друг к другу, причем в ловозерском сохранились остатки двойственного числа. В других изученных им говорах формы двойственного числа не обнаружены. Сравнивая вороненский и кильдинский говоры, А.Эндюковский отмечает, что они еще более близки друг к другу, нежели пулозерский и ловозерский. При этом между вороненским и кильдинским говорами, с одной стороны, и пулозерским и ловозерским, с другой - имеется довольно заметная разница, что тем не менее не препятствует хорошему пониманию друг друга представителями вышеназванных говоров.

Г.Керт в своих исследованиях кильдинского диалекта также обращает внимание на то, что вороненский и кильдинский говоры близки. Незначительная разница им отмечалась в вороненском и ловозерском говорах. Он указывал, что саамы с.Воронье в силу географического расположения погоста, удаленности его от других населенных пунктов, а также состава населения села (имелась только одна русская семья) хорошо сохранили особенности своего говора.

На фонетические различия ловозерского и вороненского говоров,
в частности, указывали наши информанты, обращая внимание на то, что вороненский говор был мягче по звучанию, а ловозерский - тверже. Следует отметить также, что информанты практически в 100% случаев на вопрос о языке говорили, что язык их группы отличается от языка других групп. Однако в большинстве случаев информанты затруднялись объяснить, в чем состояло это различие.

Недостаток информации об особенностях говоров саамского языка,
с одной стороны, и фактическая утрата к настоящему времени существовавших говоров кильдинского диалекта, с другой - не позволяет выявить локальных различий. В то же время наши исследования, основанные на интервьюировании, показывают, что в каждой отдельной группе, принадлежавшей к разным погостам, было сформировано особое языковое сознание общности, основанное на представлении о существовавших различиях.

Особенности географического положения Кольского п-ова и его природной среды способствовали формированию своеобразного традиционного хозяйственно-культурного комплекса кольских саамов. Разнообразие природно-климатических ниш на Кольском п-ове и относительная изоляция отдельных саамских погостов определили различия в культуре и мировоззрении локальных групп, что обусловило формирование вариаций в комплексной хозяйственной модели этого народа. В более поздние периоды времени привлекательность региона стимулировала иноэтничные миграции, вызвавшие дальнейшие изменения в традиционном хозяйстве, материальной и духовной культуре коренного населения.

Наиболее ранние сведения об исследуемых группах - кильдинских (чудзъяврских), семиостровских (варзинских) и вороненских саамах - относятся к XVI-XVII вв.

Кильдинский погост

В XVI-XVII вв. Кильдинский погост был известен как погост Муномош. В нем насчитывалось 15 веж и жили 42 саама. А.Михалков упоминает следующие имена: Федоровы, Прокофьевы, Фадеевы, Ефимовы, Варламовы, Михайловы, Юрьевы, Сергеевы, Васильевы, Афанасьевы, Даниловы. Располагался погост на р.Росте, впоследствии неоднократно перемещался. Известно его месторасположение "повыше Варламова острова", далее на о.Кильдин у мыса Пригонного, отсюда пошло название "Кильдинский", а также у р.Зарубиха, в 8 км к востоку от оз.Кендзесьявр.

По сведениям, относящимся к 1716 г., погост находился над Ваенгским озером (близ нынешнего г.Колы). Погосту принадлежали все угодья в низовьях рек Колы и Туломы, по берегам Кольского залива и земли восточнее его, включая р.Териберку. Летний погост находился на о.Кильдин, где саамы занимались промыслом трески и палтуса. Остров Кильдин считался государевым владением: за лов рыбы на нем саамы платили подать, но были освобождены от десятины - промыслового налога в размере десятой части добытой рыбы. Кроме того, саамы Кильдинского погоста владели тонями, где ловили семгу неводами и гарвами. В XIX - начале XX вв. погост вновь располагался на о.Кендзесьявр.

С момента основания в XVI в. Печенгского монастыря кильдинские саамы поддерживали постоянные отношения с монахами. Так, в середине XVII в.
две тони на р.Териберке кильдинские саамы пожертвовали Печенгскому монастырю в обмен на освобождение от наиболее обременительной повинности того времени - "ямской гоньбы".

Во второй половине ХIХ в. Кильдинский погост насчитывал 20 дворов,
а численность саамов составляла 133 человека (73 мужчины и 60 женщин). Саамы Кильдинского погоста к концу XIX в. владели 22 семужьими тонями и 15 речными и озерными промысловыми угодьями.

В этот период оленеводство не являлось основным занятием для кильдинских саамов. По описаниям Н.Дергачева, к этому времени им принадлежали всего 227 оленей. Основной доход кильдинские саамы получали от рыболовства, которым они имели возможность заниматься, практикуя, как и саамы других западных погостов Кольского п-ова, вольный летний выпас оленей. Меньшие заработки приносили извоз и лесозаготовки.

Во второй половине XIX в. вследствие развития колонизации и новой инициативы царского правительства, которая была закреплена "Положением о льготах, предоставляемых переселенцам на Мурманский берег" от 14 мая 1876 г., даровавшим особые привилегии переселенцам на Мурманское побережье, жители Кильдинского погоста потеряли значительную часть своих угодий. В их числе были важные в хозяйственном отношении семужьи тони, которые располагались на территории поселения финских колонистов к западу от Кольского залива.

В начале XX в. на северном побережье Кольского п-ова происходят серьезные изменения, связанные со строительством железной дороги, соединившей Мурманск с центральными районами России, что оказало несомненное влияние на коренных жителей. Однако в целом традиционный уклад жизни саамов Кильдинского погоста продолжал сохранять свои основные черты.

На лето для семужьего лова саамы из зимнего Кильдинского погоста расселялись по восточному берегу Кольского залива. По воспоминаниям Марии Антоновны Коньковой, записанным Еленой Яковлевой, до 1930-х гг. семьи саамов Кильдинского погоста в конце апреля перебирались на свои рыболовные угодья: семья Коньковых переезжала в Челмпушку (ныне п.Росляково). Здесь постоянно жили Сверлов Иван и Карпов Петр Максимович. На лов семги саамы отправлялись также на Варламов остров, где промышляли семьи Карповых, Юлиных и Антоновых. На Ваенге (ныне г.Североморск) ловили семгу Яковлевы и Лукины, а в Грязной губе, в средней части юго-восточного берега Кольского залива - семья Собакиных. К осени, закончив ловлю семги, кильдинские саамы переселялись на озера в глубь Кольского п-ова для ловли озерной рыбы на зиму. Как вспоминает Мария Антоновна, оленей кильдинские саамы держали немного. У Сверлова Ивана и Карпова Петра было до 20 оленей у каждого. Много оленей имели три брата Яковлевы. На Шолтозере, около пос.Шонгуй, у них была база. Братья Дмитриевы - Антип, Михаил и Павел пасли оленей на о.Кильдин, куда перегоняли оленей по отливу.

Последние описания Кильдинского погоста, сделанные до перенесения его
на новое место, в район оз.Чудзъявр, принадлежат участникам Лопарской экспедиции и относятся к 1927-1930 гг. По их сведениям, Кильдинский погост в это время был расположен в низине, в 18 км к югу от г.Мурманска, на берегу небольшого оз.Кендзесьявр. В 1929 г. в погосте проживало 134 человека. На 20 семейств было 10 жилых построек: 6 туп и 4 избы. Все они были ветхими, за исключением дома Яковлева Якова. Крыши протекали, во многих избах окна были с разбитыми стеклами, заткнутыми тряпками. За каждым домом был небольшой амбар для хранения продуктов и вещей домашнего обихода. Для овец специального помещения не было, большей частью их держали в сенях или на улице.

В зимнем Кильдинском погосте, где саамы жили с декабря по май, была школа и церковь. Почти все мужчины были обучены грамоте, так как кильдинская школа существовала еще до войны и после перерыва открылась вновь в 1925 г. Зимой саамы-оленеводы работали в основном на заготовке и перевозке дров в районе Мурманска и железной дороги. Случайный характер носил доход от перевозки пассажиров и товаров для кооперативных организаций. Близость к Мурманску и довольно стабильные заработки в зимнее время обеспечивали большинству семей саамов безбедное существование. Например, зимой 1926 г. (январь-апрель) на дровозаготовках и перевозках грузов кильдинские саамы, по данным В.Алымова, заработали около 6 тыс. руб.

Тем не менее исследователи, посещавшие Кильдинский погост в конце 1920-х гг., отмечали, что кильдинские саамы производят "несравненно более жалкое впечатление, чем восточные лопари". "... Несмотря на такое относительно выгодное экономическое положение, жизнь лопарей ни материально, ни духовно не улучшается. Излишек заработанных денег многими тратится на водку. … Распространение пьянства сказывается и на всем хозяйстве ...".

В 1930 г. Д.Золотарев посетил и описал летние поселения кильдинских саамов. Одно из них находилось на Варламовом острове в 18-20 км от г.Мурманска. "... Варламов остров - летний поселок кильдинских лопарей на тонях; это крошечный скалистый островок, отделенный от материка узким проливом, образующим во время отлива сухую тропу на материк ... На невысоком караваеобразном островке поставлено 7 маленьких лопарских туп и веж без деревянного пола и потолка, с узенькими нарами по сторонам и маленьким столиком у окна между ними. Для приготовления пищи и для тепла устроены камельки или железные времянки".

Другое поселение, колония Белокаменка, находилось на западном берегу Кольского залива в 5-6 км от Варламова острова. Основным населением колонии были финны, здесь же оседло жили 4 саамских семьи (14 человек). Сравнивая саамов, живущих на Варламовом острове и в колонии Белокаменка, Д.Золотарев отмечал хозяйственность и трудолюбие последних, а также их умение строить новую жизнь. "... Они еще не вполне устроились. Глядя на самый бедный участок, мы видим обилие хозяйственного инвентаря, несколько построек, приспособления для сушки сена и т.д. А на соседнем участке вас радостно изумляет прекрасный дом, поставленный на ... большой площади усадьбы с канавами для стока воды около дома и на участке".

В целом оценка исследователей состояния хозяйства и жизни саамов Кильдинского погоста в конце 1920-х - начале 1930-х гг. единодушна и сводится к определению его как "разлагающегося". Наряду с социальными проблемами отмечается также распространение оленьих болезней, что подрывало основы существования людей. Кроме того, исследователи видели проблему и в том, что часть "культурных" саамов отселялась, оседая, либо как семьи в колонии Белокаменке, либо как, например, кильдинский саам С. Дмитриев, которого Д.Золотарев встретил в становище Большая Западная Лица: "... оставил разлагающийся Кильдинский погост и живет здесь, занимаясь оленеводством, охотой и рыболовством, не отказываясь и от временных кочевок. Дмитриев - грамотный, развитой и очень умелый человек. Охотится на медведей, любит работать". Другой пример приводит В.Чарнолуский, рассказывая об одном из кильдинских саамов, который, занимаясь извозом, завел большое стадо оленей. Полученные средства позволили ему обзавестись "русским" домом. Образ жизни этого саама, по мнению В.Чарнолуского, во многом был подобен образу жизни оседлых русских из Поноя.

Не вызывает сомнения, что географическое положение Кильдинского погоста, а именно близость Печенгского монастыря, города Колы, железной дороги, сыграло свою как положительную, так и отрицательную роль в жизни данного саамского общества. Кильдинские саамы, наряду с жителями Пулозерского и Екостровского погостов, раньше, чем другие западные и тем более отдаленные восточные погосты, испытали разрушительное влияние цивилизации на традиционный уклад жизни. В результате, как отмечали исследователи тех лет, погост постепенно деградировал, а кильдинские саамы раньше, чем другие, в силу сложившихся обстоятельств, переходили на оседлость, меняли сферу своей деятельности.

Вороненский погост

По описаниям Алая Михалкова, Вороненский погост в 1608 г. насчитывал 6 веж и 17 человек мужчин: Юрьевы, Федоровы, Микулины, Ефимовы, Кузьмины, Даниловы, Семенов, Клементьев. К 1866 г. численность жителей погоста составила 111 человек (56 мужчин и 55 женщин). Погост располагался на р.Вороньей. Ему принадлежали "угодья реки Воронья от оз.Ловозеро до морского устья, да половина речки Рында".

Н.Харузин указывает, что погост имел 6 морских тоней, где летом вороненские саамы промышляли треску и палтус, и 10 тоней на реках и озерах во внутренних районах Кольского п-ова для вылова семги и озерной рыбы. Рыболовство издревле играло важнейшую роль в традиционном комплексном хозяйстве вороненских саамов. Оленей в Вороненском погосте к середине XIX в. насчитывалось около 200 голов. Доход с оленеводства приносила сдача мяса, шкур и прочего сырья. По сведениям Н.Харузина, в хозяйственном укладе вороненских саамов значительное место занимала охота на песца. Значение охоты для вороненских саамов и существование у них особых приемов охотничьего промысла отмечал Н.Волков. Охотясь на белку, лису и куницу, вороненцы объединялись по 2-3 человека и уезжали на оленях на 2-3 месяца в районы охоты, где они жили в специально для этого выстроенной избушке. На охоту брали собак, отправляясь поодиночке в разные стороны. "Израсходовав провизию, через день, два или три возвращались на базу, отдыхали, снимали шкуры и снова отправлялись на промысел".

В отличие от саамов из других погостов, которые из своих сенокосных угодий не извлекали никакой выгоды, так как не заготовляли сена на зиму, вороненские саамы отдавали свои луга, хотя и за ничтожную плату, в аренду русским. Дополнительные доходы также приносил вывоз дров и охрана рыболовецких становищ на побережье Баренцева моря. В течение зимы за каждый стан платилось от 3 до 3,5 руб., саамы, берущие на себя караул станов, выручали до 700 руб. за сезон. В нескольких хозяйствах занимались кустарными промыслами: изготовлением посуды, саней, изделий из оленьих шкур.

В 60-х гг. XIX в. колонистам, желавшим поселиться на Мурманском берегу, были дарованы льготы. На саамов льготы распространялись только в том случае, если они переходили на оседлость, живя постоянно в колониях. Такие случаи были очень редки. Колонистами становились, как правило, саамы, которые регулярно нанимались сторожить становища. В литературе описан один случай поселения вороненских саамов в колонии. Это был Борис Пелькин, владевший тремя карбасами и 10 оленями. Он поселился в колонии Гаврилово на р.Воронья (выселок колонии Галицыно).

Перед началом обобществления хозяйств в 1929 г. в Вороненском погосте насчитывалось 105 человек. К этому времени рыболовство по-прежнему сохраняло свое ведущее значение в хозяйственной жизни вороненских саамов. Например, в похозяйственных листах 1929-1930 гг. из 11 хозяйств этого погоста 7 определяли рыболовство своим главным занятием, и лишь остальные 4 хозяйства к таковому относили оленеводство. Количество личных оленей к этому времени по сравнению с данными на конец XIX в. возросло вдвое. По имеющимся данным, 11 семей Вороненского погоста владели 402 оленями.

В структуре доходов вороненских саамов рыболовство составляло не менее одной трети, а в некоторых домохозяйствах и половину всех заработков. Сравнимыми по доходности были лишь извоз и в отдельных случаях оленеводство (4 из 11 домохозяйств).

Доходными рыбными промыслами в это время для вороненских саамов были лов трески и семги. Причем тресковый промысел в отдельных случаях приносил существенно больший доход, нежели даже лов семги. В трех домохозяйствах, занимавшихся тресковым промыслом, средний доход с этого вида деятельности в 1930 г. составил 176 руб., а в пяти домохозяйствах, каждое из которых владело определенной долей семужьей тони на р.Воронья, зарабатывали в среднем по 32 руб. в год. Все домохозяйства владели рыбными угодьями на озерах, где занимались ловом рыбы для нужд семьи. Среди наиболее значимых рыболовных угодий вороненские саамы отмечают Карозеро и оз.Туманное.

Таким образом, к началу 1930-х гг. в Вороненском погосте по причине его удаленности и территориальной обособленности в большей степени, нежели в центральных и западных погостах, сохранился традиционный уклад жизни и традиционный хозяйственный комплекс, в котором у вороненцев преобладало рыболовство и немаловажное значение имела охота.

Семиостровский погост

В наиболее ранних упоминаниях, относящихся к XVII в., Семиостровский погост встречается под названием Норенской. По описанию А.Михалкова, он "стоит на Леве озере". В погосте было всего 16 веж, в которых проживало 43 человека: Панфиловы, Харитоновы, Гавриловы, Антоновы, Кириловы, Григорьевы, Федоровы, Васильевы, Аксентьевы, Захаровы. А. Михалков пишет о норенских саамах так: "И ловят в тех речках и в ручейках красную рыбу семгу заборы, а на озерах ловят белую рыбу про свою нужу, а реки и ручейки отдают они на откуп приезжим людям двиняном и кореляном, да они же на лесу и на тундре зверь бьют и на море в весну рыбу ловят, тем ся и кормят".

В 1866 г. Семиостровский погост был самым многочисленным
из исследуемых. В нем было 237 жителей-саамов (124 мужчины и 113 женщин). Основными занятиями семиостровцев были рыболовство, в большей степени озерное, оленеводство и охота. В XIX в. саамы Семиостровского погоста владели 5 морскими тонями и 12 местами лова рыбы на озерах внутренней части Кольского п-ова. Одной из особенностей хозяйственной жизни семиостровских саамов являлась большая, по сравнению с другими погостами, роль оленеводства. Об этом свидетельствует тот факт, что количество оленей у семиостровских саамов еще в конце XIX в. было значительным. По данным подворной описи 1871 г., в погосте насчитывалось 830 голов оленей.

Так же как и другие саамские погосты, зимний Семиостровский погост менял свое место расположения примерно каждые 25-30 лет. Связаны эти перемещения были с истощением пастбищ вблизи погоста и запасов древесины, необходимой для отопления жилищ. По утверждению В.Чарнолуского, до конца XIX в. зимний Семиостровский погост до 7 раз менял свое расположение.

Последний зимний Семиостровский погост находился в 165 км
от с.Ловозеро и, как считал Д.Золотарев, посетивший его в конце 1920-х гг., был перенесен в данное место с севера лет 25 тому назад. В погосте жили исключительно саамы, всего 139 человек, имелось 20 жилых построек. Д.Золотареву Семиостровский погост показался очень интересным, удивительным уголком, куда редко заезжают посторонние люди. Здесь не было ни школы, ни кооператива, ни фельдшера,
ни церкви. Погост был предоставлен сам себе. Спланирован поселок был в виде улицы, вдоль которой по обе стороны были расположены маленькие уютные избы и тупы, построенные большей частью из очень толстых досок - байдака. По рассказам местных жителей Д.Золотарев отмечает, что такие жилища стали строить не более 40 лет назад. "Часть построек имеет лишь одну комнату с камельком, без сеней. Есть очень маленькие и низкие. Только довольно большие окна говорят о том, что постройки не старые". В то же время Ф.Иванов-Дятлов, посещавший Семиостровский погост в одно время с Д.Золотаревым, отмечал, что дома в погосте были старыми и ветхими.

Характерной особенностью расселения семиостровских саамов было наличие у них постоянного летнего поселения. Сюда семиостровские саамы откочевывали летом для лова рыбы. Еще в конце XIX в. Н.Харузин отмечал существование двух погостов у семиостровских саамов, называя их "Семиостровский ближний и Семиостровский дальний", что указывает на давнюю историю постоянного летнего погоста у семиостровцев.

В отличие от зимнего летний Семиостровский погост, по-видимому, не менял своего места и располагался на береговой террасе на правом берегу р.Варзины, у ее устья, в 3 км от незамерзающей Дроздовской бухты. Постройки летнего погоста Варзино, по сведениям Ф.Иванова-Дятлова, ничем особенным не отличались от построек зимнего погоста. "Зажиточные лопари имеют избу и тупу, менее же зажиточные ограничиваются только последней". Располагались они вдоль одной улицы, в северной части которой находилась часовня.

До конца 1930-х гг. ловом семги семиостровские саамы занимались
в устьях рек Варзины, Дроздовки и Сидоровки. Заготовку озерной рыбы вели в весенний и осенний период, когда каждая семья жила в одиночку на одном из озер, расположенных между летним и зимним погостами: Енозеро, Низъявр, в системе верхнейокангских озер. В этих местах, по свидетельствам В. Чарнолуского, в 1920-е годы было 21 промысловое угодье семиостровских саамов. Белую и красную рыбу (гольца и кумжу) семиостровцы сбывали на Никольскую ярмарку в Варзугу. В.Чарнолуский отмечал, что на момент его посещения Семиостровского погоста хозяйственный цикл семиостровских саамов в основном сохранял свои традиционные черты.

В это время начинался рыболовный сезон с нерестом окуня и щуки и заходом в пресные воды весенней семги. В мае семиостровцы вместе с оленями переселялись из зимнего погоста. На озерах окуня и щуку ловили преимущественно женщины. Когда в озера заходила летняя семга и голец и заканчивался нерест окуня и щуки, саамы переезжали в летний Семиостровский погост. Здесь они ставили гарвы (сетки на семгу), позднее строили заборы для ловли семги. Поскольку осенняя семга в устьях р.Варзины ловится мало, семиостровские саамы переключались на лов сига, который до начала нереста скапливается в больших количествах в озерах.

Семиостровские саамы считались хорошими охотниками. С окончанием лова сига саамы уходили в леса. Охотились на лис и песца, использовали как капканы, так и ружья. Кроме того, в летнем погосте Варзино саамы занимались морским зверобойным промыслом. Наши информанты вспоминали, что в Дроздовской и Ивановской губах Нокуевского залива Баренцева моря собирались тюлени, на которых охотились семиостровцы. Однако торосовый, или тюлений, промысел, дававший ранее большие доходы саамам Семиостровского погоста, уже в 1920-е годы не окупал даже расходов, связанных с поездкой на берег моря.

Как отмечал В.Чарнолуский, оленеводство семиостровских саамов в основном сохраняло свои традиционные черты вплоть до начала 1930-х гг. Оленье стадо семиостровцев было значительным, на каждый двор приходилось в среднем 133 оленя. Оленеводство в данном погосте характеризовалось более высокой степенью прирученности оленя, чем в соседних западных и восточных погостах, что проявлялось в способе отела "на привязи", в применении дымокуров и изгороди. В то же время более чем трехкратное увеличение численности оленьего стада по сравнению с концом XIX в. отражает тенденцию к постепенному повышению роли этой отрасли в комплексном хозяйстве семиостровских саамов.

Тем не менее принципы ведения оленеводства семиостровскими саамами были по-прежнему в значительной степени обусловлены потребностями рыболовства, все еще приносившего основной доход. Весной, в период отела оленей, семьи семиостровских саамов проводили в тундре, где женщины занимались ловлей озерной рыбы, а мужчины большую часть времени проводили в стаде. Летом семиостровские саамы по-прежнему практиковали вольный выпас оленей. Осенью, занимаясь ловом озерной рыбы на осенних местах, семиостровцы в то же время имели возможность следить за передвижением своих оленей. Зачастую ручных оленей на этот период размещали на островах.

Одним из важных мероприятий осеннего периода являлось "имaние* оленей", которое по своей схеме было одинаковым во всех погостах. В определенной степени задача по "иманию оленей" для семиостровцев облегчалась тем, что в осенний период стада оленей находились в непосредственной близости от озерных тоней, в районе осенних поселений. Точно так же и ручные олени семиостровцев находились у них вблизи от жилья. Совершив на них переход из летнего места в осеннее, саамы помещают их на островах озер, например Енозера.

Дополнительным и весьма существенным заработком при достаточном количестве оленей для семиостровских саамов была заготовка дров и лесные разработки на Мурманской железной дороге. Доходы доходили до 700-800 руб. на семью за одну зиму.

Таким образом, к началу 1930-х гг. в хозяйстве Семиостровского погоста сохранялись особые черты, сформировавшиеся на протяжении всей его истории: наличие двух постоянных поселений - зимнего и летнего, более значительная, чем в других погостах, роль оленеводства, сохранение зверобойного промысла.

Итак, изложенный выше материал показывает, что в результате многовековой истории адаптации, длительного поступательного развития и преемственности хозяйственных практик у кольских саамов сформировался уникальный хозяйственный комплекс, характеризующийся сочетанием рыболовства, охоты и оленеводства, и не менее своеобразная модель социальной организации в виде общины (сыййт). Это был достаточно устойчивый и гибкий тандем, способный перестроиться и обеспечить стабильный контроль и использование природных ресурсов.

Начиная со второй половины XIX в. общество кольских саамов переживает все большее воздействие извне, которое приводило, с одной стороны, к сокращению традиционных территорий природопользования, а с другой - к изменениям в структуре традиционного хозяйствования. К наиболее важным событиям конца XIX - начала XX вв., оказавшим в определенной степени революционное воздействие на хозяйство кольских саамов, следует отнести переселение коми-ижемцев на Кольский п-ов и коллективизацию. Первое событие придало внутренним эволюционным изменениям саамской хозяйственной модели дополнительное ускорение и новое направление. Главной тенденцией этих изменений стало возрастание роли оленеводства и изменение его методов. Второе - фактически завершило процесс перехода к товарному оленеводству.

Рассмотрим подробней некоторые вопросы, связанные с местом и значением оленеводства в жизни саамов исследуемых погостов и изменениями, которые были вызваны контактами с носителями новой оленеводческой модели.

В традиционной системе жизнеобеспечения саамов оленеводство, как уже было отмечено, не играло решающей роли. Однако нельзя недооценивать его значение в целом в системе культурных ценностей кольских саамов. Независимо от того, как велика была доля оленеводства в хозяйственном балансе той или иной группы в различные периоды времени, как очень точно отмечает А.Хазанов, "оленеводство было любимым занятием лопарей, и их благосостояние измерялось количеством принадлежавших им оленей. Даже самые бедные из них часто рассматривали рыболовство не только как средство существования, но и как способ сохранить и увеличить свое стадо путем покупки новых животных".

Оленеводство всегда было неотъемлемой частью жизни саамов и его роль
на протяжении XIX в. постепенно все более возрастала. По мнению Д.Золотарева, важнейшее значение этого традиционного занятия в жизни кольских саамов состояло в том, что они осознавали себя народом, ведущим полукочевой образ жизни и занимающимся оленеводством. Саамы, переходившие на оседлость, начинали называть себя русскими.

В соответствии с данными Похозяйственной переписи Приполярного Севера СССР, проведенной в 1926 г., основные доходы кочевых саамских хозяйств приносили оленеводство (29,8%), рыболовство (33,8%), охота на морского зверя и сухопутная охота (10,9%), разные заработки (22,5%), в то время как, по данным Н.Дергачева, еще в 1870-х гг. структура доходов саамских хозяйств отражала ведущую роль рыболовства, составлявшего в ней не менее 50%. Кроме того, на долю извоза приходилось 7,8% доходов, охоты - 6,9% .

Характерные особенности саамского оленеводства (небольшой размер стада, "рассеянный выпас" в осенне-зимний период, "вольный выпас" в летнее время, использование пастушеской собаки и др.) были как нельзя лучше адаптированы к природным условиям Кольского п-ова и образу жизни саамов. Это позволяло, благодаря строгой регламентации всего хозяйственного годового цикла, обеспечить возможность согласованного ведения комплексного традиционного хозяйства. Владея небольшими стадами, которые в летний период находились на вольном выпасе, саамы могли заниматься рыболовством. В зимнее время мужчины охотились или занимались подледным ловом. Этому способствовало и то, что зимние пастбища располагались вблизи зимнего погоста, где собирались все члены общины. Маршруты перекочевок в остальные сезоны в значительной степени определялись потребностями и возможностями рыбных промыслов.

Средний размер стада составлял 50-100 голов. Встречались и упоминания
о богатых саамах, имевших до 800 оленей. Все большая роль оленеводства в центральных и восточных погостах Кольского п-ова в XIX в. была связана с истощением запасов промыслового зверя и сокращением численности дикого северного оленя. Саамы стремились увеличить количество собственных оленей, возрастала имущественная дифференциация внутри общин.

Характер и приемы оленеводства отличались от погоста к погосту в силу внутренних причин, связанных со своеобразием природных и экономических условий жизни каждого отдельного коллектива. Роль оленеводства в общем хозяйственном укладе кильдинских и вороненских саамов в конце XIX - начале XX вв. была менее значительной, чем у саамов Семиостровского погоста. Тем не менее во всех погостах оно не являлось основным занятием, а оленей держали главным образом для транспортных нужд. Оленеводство кильдинских саамов отличалось особым устройством и характером использования изгородей, способами имания оленей и проведением отела, что по своему характеру было ближе к западному типу оленеводства.

Поселение в центральных районах Кольского п-ова коми-ижемцев
в 1886-1887 гг., продолжавшееся вплоть до 1930-х гг., стало серьезным испытанием для традиционной культуры саамов. По мнению В.Чарнолуского, саамская оленеводческая система с этого момента "вступила в критическое состояние". Это событие и конфликты, связанные с ним, достаточно хорошо освещены в научной литературе.

Экономическая модель переселенцев коми-ижемцев как и саамская, принадлежала к смешанному типу. Тем не менее она характеризовалась первостепенной ролью оленеводства, которое носило коммерческий характер и допускало в том числе оседлый тип поселений. Степень воздействия ижемской системы оленеводства на традиционную саамскую была различной в зависимости от местоположения погостов. В восточной и центральной частях Кольского п-ова это влияние было заметно в большей степени. Однако, несмотря на то, что среди рассматриваемых погостов Семиостровский был самым восточным, здесь, по описаниям В.Чарнолуского, до 1930-х гг. еще сохранялись древние саамские методы выпаса оленей.

Переселение в Ловозерские тундры оленеводов-ижемцев было первым, столь серьезным вторжением в сложившуюся систему взаимоотношений между человеком и окружающей природной средой Кольского п-ова. Кроме того, это был, по сути, этнический конфликт, в значительной степени проявившийся в экономических и территориальных спорах. Семьи переселившихся коми-ижемцев были приписаны к Ловозерскому погосту только в 1896 и 1897 гг. Не последнюю роль в этом сыграли протесты саамских обществ, не принимавших новых поселенцев. Чаще всего предметом споров становился захват вольнопасущихся оленей саамов ижемскими пастухами. В.Чарнолуский отмечал, что наибольшую остроту этот вопрос имел в восточных погостах, преимущественно среди бедноты, которая "до сих пор не может примириться с отнятием у лопарей лучших пастбищ и с пропажами оленей". Имеются сведения об обострении отношений и в более позднее время. Например, известны случаи конфликтов, связанных с хищением саамских оленей, вытеснением их стад и хищническим использованием пастбищ, между ижемцами Ловозерского погоста и саамами Семиостровского погоста.

Особенность противоречий между саамами и коми-ижемцами состояла
в том, что стороны были заинтересованы в освоении одной и той же экологической ниши и в успешном развитии своих форм оленеводства принципиально различными методами. Это, с одной стороны, усиливало остроту конфликта, с другой - подталкивало к непростым поискам взаимоприемлемого компромисса. Сосуществование двух различных форм хозяйствования стало возможно в силу того, что каждая из них обладала способностью переориентироваться в зависимости от изменяющихся природных условий и разного рода внешних воздействий. По мнению Н.Конакова, использование коми-ижемцами преимуществ своей бизональной экономической модели при освоении новых территорий на Кольском п-ове позволило избежать значительных экономических потерь и не дало мелким конфликтам с коренным населением перерасти в "постоянный антагонизм". Немаловажно и другое: освоение новой территории коми-ижемцами не осуществлялось за счет разрушения территориальной и социальной целостности саамских погостов и традиций живших здесь людей. Тем не менее постепенно саамы были вынуждены перейти на более прогрессивную ижемскую систему оленеводства, что не позволяло в полной мере сохранять комплексность их традиционного хозяйства. Помимо усвоения новых методов ведения хозяйства, саамы переняли и отдельные элементы оленеводческой культуры.

Трансформации традиционного хозяйства в советский период

В начале прошлого столетия, которое было отмечено революцией и изменением социального строя, в России формировалась новая национальная политика в отношении коренных малочисленных народов Севера, направленная на их интеграцию в дружественную семью народов Советского Союза и перевод на некапиталистический путь развития. На Кольском п-ове этот период был связан с созданием первых коллективных хозяйств на основе традиционной экономики и постепенным переводом российских саамов на оседлый образ жизни.

На первоначальном этапе социалистических преобразований, в послереволюционный период и до 1930-х гг., перевод кочевого населения Севера на оседлость не рассматривался государственной политикой в качестве основной задачи, а программа Советского государства в области национальной политики, выдвинутая на Х (март 1921 г.) и XII (апрель 1923 г.) съездах PКП(б) и направленная на ликвидацию политической, социально-экономической и культурной отсталости ранее угнетенных народов, предусматривала развитие местных национальных отраслей экономики - оленеводства, рыболовства, охоты. В мероприятиях того периода по развитию районов Крайнего Севера учитывалась вековая традиция кочевания, являвшаяся необходимым условием стабильного функционирования северных хозяйственных систем и выживания этнических коллективов в условиях Севера. "В известных географических условиях кочевание совершенно неизбежно, так как является разумным использованием земельных пространств", - писал в 1930 г. член Государственного комитета содействия малым народностям Севера А.Скачко.

По данным Приполярной переписи 1926-1927 гг. на Кольском п-ове кочевые коллективы составляли приблизительно 76% всего населения. На начальных этапах советизации северных окраин был осуществлен ряд мероприятий, направленных на поддержку сложившихся культурных и экономических традиций: основной формой производственной кооперации стали простейшие производственные объединения оленеводов, охотников, рыболовов, которые практически не изменили ни структуру традиционного хозяйства, ни систему их расселения и перекочевок. Они создавались по типу товариществ по совместному выпасу оленей, лову рыбы и т.д. Организовывались кочевые начальные школы, "красные чумы", по национально-территориальному признаку создавались кочевые советы, просуществовавшие до 1936 г.

Первые простейшие производственные объединения - товарищества -
на Кольском п-ове появились в 1927 г. Особенность первых кооперативов состояла в том, что они были однонациональными и при их организации
не обобществлялись олени. Не обобществлялся также оленеводческий, рыболовный и охотничий инвентарь - он оставался в собственности отдельных членов кооперативов. В совместном пользовании находились пастбища, рыболовные и охотничьи угодья. Все работы членами товариществ проводились совместно.

Так, в исследуемых нами погостах первая саамская артель "Саам" была организована в мае 1928 г. в Вороненском погосте. Весной 1929 г. появилось коллективное хозяйство "Оленевод" в погосте Семиостровье, в 1931 г. было создано товарищество по совместному выпасу оленей "Саам" в Кильдине.

В силу того, что процесс организации первых коллективных товариществ
на Кольском п-ове проходил недостаточно организованно и продуманно, коллективизация 1930-х гг. в исследуемых погостах не привела к ожидаемым результатам. Созданные объединения существовали недолго, распадаясь после одного-двух сезонов, в результате чего процент коллективизации в 1930 г. снизился с 62,5 до 40% в 1932 г. Создаваемые объединения были слабыми в организационно-хозяйственном отношении, что привело к существенному уменьшению поголовья оленей. По материалам сельскохозяйственного отдела исполнительного комитета Ловозерского райсовета, на 1 января 1932 г.
в Ловозерском районе насчитывалось 33653 оленя, а на 1 января 1934 г. -
24159 оленей.

В дальнейшем преобразование жизни саамов в свете государственной политики тех лет виделось, с одной стороны, в осуществлении задач экономического плана, а именно в повышении специализации сельскохозяйственных объединений, что, по замыслу организаторов, должно было привести к увеличению объемов производства, а с другой - в переводе полукочевого населения на оседлость. Основной упор при этом во всех национальных хозяйствах Кольского п-ова делался на развитие оленеводства.

В период социалистического строительства 1930-1960 гг., несмотря на общие тенденции разрушения традиционного жизненного уклада кольских саамов, в развитии колхозов, созданных на территориях погостов, прослеживались локальные культурные и хозяйственные особенности.

Кильдин

Товарищество "Саам", созданное в 1931 г. в Кильдине, первоначально было в большей степени ориентировано на рыболовство. Анализируя доходы от различных видов деятельности, полученные хозяйством в 1933 г., следует отметить, что их большая часть приходилась на рыболовство (10221 руб. 33 коп.), доходы от оленеводства составили 9661 руб. 3 коп, от грузоперевозок -
8350 руб. 32 коп.

Структура занятости в хозяйстве также отражала особое значение рыбных промыслов. В 1933 г. из 55 человек трудоспособного населения в оленеводстве были заняты всего 11, в то время как в рыболовстве - 37 человек, характерно, что 20 из них были женщины.

В целом оленеводство носило подсобный характер, и численность оленей у кильдинских саамов в 1932 г. примерно соответствовала уровню XIX в., что составляло около 200 голов. Обобществление оленей в рамках товарищества произошло в 1932 г., а увеличение поголовья стада осуществлялось в том числе и за счет покупки оленей со стороны. К 1935 г. общая численность личных и обобществленных оленей товарищества "Саам" выросла до 1244, из них 640 оленей, поступивших в товарищество, были "ижемские". Они выпасались совместно в одном стаде с "саамскими оленями", что и послужило "основой смешения пород". Дополнительной статьей дохода товарищества был выпас чужих оленей.

Развитие хозяйственной деятельности товарищества затруднялось процессами интенсивного строительства на побережье Мурмана, что в конечном итоге вызвало необходимость перенести поселок на новое место. Вопрос неоднократно обсуждался на совещаниях Кольско-Лопарского и Ловозерского райисполкомов и на общих собраниях жителей Кильдинского погоста. В 1934 г. был принят проект по организации нового жилищно-хозяйственного центра и переселения на новый участок всего населения бывшего Кильдинского погоста, как рыболовецкого, так и оленеводческого. Переселение произошло в пределах пастбищных угодий кильдинских саамов, в район их осенних промыслов на оз.Чудзъявр.

Одним из основных аргументов в пользу выбора района оз.Чудзъявр и р.Чевчесьяврйок для переноса погоста было наличие здесь не только пастбищ, но и значительного числа рыбных водоемов. Близость к лесной зоне позволяла снабжать в достаточном количестве строительными материалами новый поселок. Предполагалось, что р.Чевчесъяврйок будет обеспечивать водой как людей, так и скот. Кроме того, место нового поселения находилось в относительной близости от райцентра с.Ловозеро: зимой по льду оз.Чудзъявр расстояние составляло около 55 км; летом добирались на лодке и дальше 20 км тропой до Ловозерского тракта.

В документах, обосновывающих программу переноса погоста и переселения людей, отмечались и недостатки места, выбранного для строительства центра. Указывалось на малые площади, пригодные для разработки под пашню, бедность естественного выгона поблизости от хозяйственного центра, в силу чего требовалась расчистка и осушка дополнительных территорий на левом берегу р.Чевчесьяврйок. Отмечалось также отсутствие стабильной связи с райцентром в летний период. Для ее обеспечения требовалось проложить подъездной путь к Ловозерскому тракту расстоянием, как минимум, в 12 км.

На общих собраниях обсуждался вопрос и об альтернативном месте создания нового жилищно-хозяйственного центра, например в районе Малой Кицы. Однако большинство склонялось к переезду именно на оз.Чудзъявр. При этом отмечалось, что ряд положительных моментов значительно превалирует над недостатками, а капитальные затраты, требуемые на возведение домов для колхозников и общественных построек, будут значительно выше, чем затраты, необходимые на ликвидацию указанных недостатков, "а поэтому и перенесение жилищно-хозяйственного центра в другое место, было бы крайне нерентабельным".

В соответствии с решением общего собрания от 26 августа 1934 г. кильдинские саамы подали заявления в Ловозерский РИК, о чем свидетельствуют документы ФГАМО, в фондах которого имеются 13 сохранившихся заявлений, написанных в период с 31 августа по 9 сентября 1934 г.

Вновь созданное поселение получило название с.Чудзъявр, в котором был организован Чудзъяврский сельсовет. В целом на новое место переселилось 22 домохозяйства кильдинских саамов: 2 единоличных, остальные входили в состав товарищества "Саам". Всего переселившихся было 102 человека, из них трудоспособных - 47 (27 мужчин и 20 женщин). Общее число оленей составляло 903, при этом 307 принадлежали середняку-единоличнику Яковлеву Дмитрию Афанасьевичу, а минимальным количеством оленей (2) владел бедняк-единоличник Антонов Василий Макарович.

Однако не все семьи кильдинских саамов последовали принятому плану переселения. Некоторые переселялись самостоятельно: "… в Шонгуй выехали семья Лукиных и семья Антонова Василия Макаровича. В Белокаменку переселились семьи Собакина Ивана Максимовича и Антонова Алексея. Несколько семей переехало в Воронье: Дмитриев Тимофей Антонович, Антонов Матвей Кириллович, братья Дмитриевы Антон и Петр, Фефелов Гаврила Емельянович, Антонов Андрей Артемьевич, Яковлев Александр Афанасьевич. В Пулозеро уехал Яковлев Захар Семенович с семьей, в Териберку Дмитриев Михаил Трофимович и Антонов Алексей".

Несмотря на то, что при переезде была утрачена значительная часть традиционных рыбных угодий, включая важные в хозяйственном отношении семужьи тони, расположенные вблизи нового жилищно-хозяйственного центра, богатые рыбой, реки и озера позволили на первых порах сохранить рыболовство в качестве основной отрасли хозяйствования кильдинских (чудзъяврских) саамов. Количество рыболовецких бригад в 1935 г. достигало 7, по 2-3 хозяйства в каждой бригаде. В целом в рыболовстве было занято 38 человек трудоспособного населения из 19 хозяйств. За каждой бригадой были закреплены определенные рыбоводоемы для весеннего, летнего, осеннего и подледного лова. Среднегодовой улов каждой бригады составлял 2,5-3 т, из которых государству сдавалось 1,5-2 т.

В пос.Чудзъявр на базе товарищества "Саам" в 1936 г. был создан колхоз "Одд-Сийд". В соответствии с общими принципами развития колхозов на Кольском п-ове первостепенная роль в хозяйстве "Одд-Сийд" отводилась оленеводству. Территориально-географические условия хозяйства, быстрое развитие горной промышленности и лесозаготовок в районе и расширение собственного колхозного производства определили направление развития оленеводства
в колхозе "Одд-Сийд" как транспортного. Общее поголовье оленей в период
с 1935 по 1939 гг. увеличилось на 68,4%, хотя в отдельные годы наблюдалось и его значительное снижение, как, например, в 1938 г., вследствие широко распространившейся оленьей болезни - "копытки".

В хозяйстве предпринимались попытки наладить массовый лов рыбы, отсутствие которого отмечается в протоколах заседаний Чудзьяврского сельсовета 1936 г. В результате планомерной работы годовая добыча рыбы за период с 1936 по 1939 гг. выросла с 1 до 15 т. В то же время в проекте дальнейшего хозяйственного устройства колхоза отмечается, что благодаря наличию имеющихся рыбных ресурсов показатели по вылову рыбы могли быть значительно выше, однако старые методы ведения промысла не позволяли этого сделать.

В новом хозяйстве животноводством колхозники занимались мало. Обобществленного стада, кроме одной рабочей лошади, не было, в результате чего продукцией животноводства население обеспечено не было. В личном пользовании некоторых колхозников были коровы и овцы.

В целом, несмотря на определенные успехи в развитии хозяйства "Одд-Сийд", из протоколов заседаний Чудзъяврского сельсовета следует, что уже
на начальных этапах своего создания колхоз испытывал определенные трудности. Так, работы по строительству жилых домов затягивались. Участки под застройку были распределены лишь в 1936 г., а к концу 1937 г. было построено только 14 домов, причем 5 из них еще не были закончены и заселены.

Хозяйство испытывало постоянные финансовые затруднения. В связи
с этим в колхозе было решено организовать бригады, выполняющие такие работы, как сплав бревен, строительство, заготовка сена, а также выделить рабочих на доделку изгороди. Кроме этого, существовала бригада, занимавшаяся извозом, которая в феврале-марте 1936 г. на перевозке грузов для комбината "Североникель" заработала 1086 руб.

С 1939 г. колхоз получил название "Вперед". Основным направлением работы колхоза предполагалось дальнейшее развитие оленеводства. Наряду
с этим придавалось значение таким отраслям хозяйства, как рыболовство, охота, животноводство, луговодство, извоз и лесозаготовки. На начало 1940 г. в колхозе состояло 21 хозяйство, из которых 20 были саамскими и 1 - русское, с общим числом населения 102 человека, в том числе трудоспособных - 58.

В мае 1939 г. общее собрание колхозников вынесло решение
о дополнительном обобществлении оленей, оставив в личном пользовании
на 1 хозяйство не более 40 оленей всех возрастов. В документах того времени данное решение объяснялось тем, что большое количество оленей в личном пользовании колхозников идет вразрез с интересами общественного производства. Таким образом, на 1 января 1940 г. в обобществленном стаде колхоза "Вперед" было 1034 оленя, а в личном пользовании колхозников оставалось 264 оленя.

В 1940 г. был составлен перспективный хозяйственный план развития колхоза "Вперед" на ближайшие 5 лет, однако его осуществлению помешала Великая Отечественная война. В послевоенные годы ориентация колхоза на преимущественное развитие оленеводства сохранялась, однако положительные сдвиги, на которые надеялись, в развитии хозяйства не наблюдались. План по оленеводству был выполнен и несколько перевыполнен только в 1949 г., за что колхоз получил переходящее Красное знамя от райкома ВКП(б).

С середины 1940-х гг. в отчетах ежегодно отмечалось увеличение потерь оленей и их истощение, стадо состояло в основном из оленей средней и ниже средней упитанности. Причины невыполнения плана в оленеводстве, о которых говорится в документах, из года в год были одни и те же: территория выпаса вблизи поселка была мала для колхозного стада, а пастбища были низкого качества; большой урон стаду приносили волки, но никаких решительных мер по их истреблению не принималось; серьезные потери происходили вследствие заболевания оленей копыткой, а среди транспортных оленей из-за перегрузки саней; в колхозе не было ветеринарного техника; трудовая дисциплина среди пастухов была крайне низкой, а руководство оленеводами слабым.

На протяжении всего периода существования колхоза "Вперед" предпринимались меры по улучшению его положения, а также самой отрасли. Был осуществлен переход на изгородный выпас оленей без длительных перегонов стада с выходом к морю. Колхоз имел стационарный кораль вместимостью 2 тыс. животных. Планировалось строительство забойного пункта в районе осенних пастбищ, а также промежуточной оленеводческой базы, которая должна была включать постройку дома для оленеводов и их семей, бани, амбара-склада и ледника для хранения продукции.

Однако колхозу не удавалось реализовать намеченное строительство и добиться в отрасли больших успехов, вследствие чего выполнение годовых планов зачастую было под угрозой срыва. Бедные пастбища не обеспечивали
в достаточном количестве животных кормами, а переход на новые формы ведения оленеводства не оправдал себя. К моменту ликвидации колхоза "Вперед" в 1959 г. стадо увеличилось лишь до 1500 оленей, которых обслуживала всего одна бригада пастухов.

Второй по значимости отраслью в колхозе "Вперед" являлось рыболовство,
в котором также не наблюдалось особых успехов. Колхоз располагал большими водоемами, богатыми высокосортной рыбой, но использовались эти водоемы неэффективно. В 1946 г. было укомплектовано 5 рыболовецких бригад общей численностью 15 человек, что составляло примерно одну треть всего трудоспособного населения колхоза. Однако план по вылову рыбы выполнен
не был. Из запланированных 10 т, за летний сезон было выловлено только 4,8 т, а подледный лов был сорван.

Колхоз был плохо обеспечен рыболовецким инвентарем и неоднократно обращался в райрыбкооп с просьбой о выделении снасти. Неудовлетворительно была организована доставка рыбы в с.Чудзъявр. В частности, рыбаки жаловались на то, что из района оз.Бабозеро, одного из мест лова, приходилось на себе три дня доставлять улов. Одной из причин сложного положения являлась также плохая организация работ в отрасли: например, начало рыболовного сезона неоднократно задерживалось из-за использования рыбаков на сенокосных работах. Такая сложная ситуация в рыболовстве не способствовала его интенсивному развитию. План по заготовке рыбы был выполнен лишь в 1950 и 1951 гг., тем не менее основной доход колхозу "Вперед" по-прежнему приносило, наряду с извозом, рыболовство.

Развитие животноводства также происходило с большими трудностями. Постоянно отмечались низкие надои молока и низкая упитанность поголовья. Систематически не выполнялись планы по продуктивности и приросту скота. Требующиеся для развития животноводства мероприятия часто по времени и физическим затратам вступали в противоречие с оленеводческим циклом и потребностями рыболовства. По мнению колхозников, животноводство мешало развитию других отраслей хозяйства.

В системе формирования доходов хозяйства важная роль по-прежнему сохранялась за извозом, которым занимались преимущественно главы семей
в зимнее время. Г.Анохин, посетивший в 1950-х гг. с.Чудзъявр, отмечал, что занятие извозом создавало "известное противоречие между оседлым бытом всей семьи (жена, дети, старики) и кочевой жизнью глав семей", которое, по его мнению, обусловлено "столкновением традиционного направления хозяйственной жизни … и новых социальных условий, изменяющих привычные бытовые каноны".

Таким образом, можно констатировать, что в результате колхозного строительства структура традиционной экономики кильдинских саамов претерпела значительные изменения. Основной отраслью в колхозе признавалось оленеводство, причем в связи с перенесением места проживания изменились маршруты перекочевок, а территории выпаса со временем были ограничены пастбищами вблизи нового поселка. В рыболовстве, которое в целом утратило свой первоначальный характер, на смену прибрежному и семужьему промыслам пришел озерный лов рыбы. Получили развитие новые отрасли, такие как животноводство, полеводство, луговодство, роль которых в формировании доходов была крайне незначительна, а затраты существенными.

Послевоенные планы по улучшению жилищно-бытовых условий колхозников осуществлялись с трудом и не в полной мере. В поселке не было культурно-бытовых учреждений: клуба, красного уголка, библиотеки. Радиоузел на 21 точку появился лишь в 1950 г. Работающим женщинам зачастую не с кем было оставить детей, так как не было яслей. Отсутствовала нормальная связь поселка с райцентром и другими населенными пунктами области, почти
по 7 месяцев в году не имелось никакого сообщения, кроме почтового.

Некоторые улучшения в жизни людей произошли в 1954 г., когда колхоз получил помощь от шефской организации "Колжелруда". Большое содействие было оказано в строительстве изгороди для выпаса оленей и поилок
на животноводческой ферме, а также в организации парникового хозяйства. "Колжелруда" передала колхозу электростанцию, что позволило провести электричество в дома колхозников, клуб и школу.

В целом архивные материалы 1950-х гг. отражают действительно сложную экономическую ситуацию в колхозе "Вперед". Вплоть до момента его ликвидации колхоз так и не смог встать на ноги. Устойчивой положительной динамики не наблюдалось ни в одной из отраслей хозяйства. Ежегодные отчеты колхоза и протоколы собраний отражают постоянную борьбу с трудностями.

На общем собрании колхозников в 1957 г. отмечалось, что "колхоз существует 20 лет, а прироста в основной отрасли, в оленеводстве, нет, много теряем оленей. В полеводстве тоже нет дохода. За все время был один урожайный год. А затраты большие. Эти нерентабельные отрасли окупаются
у нас за счет извоза. Надо нам задуматься о перспективах развития нашего колхоза".

Выход из создавшегося положения в оленеводстве и животноводстве колхозники видели в преобразовании колхоза в совхоз: "С преобразованием нашего колхоза в совхоз у нас улучшится положение, мы сможем разработать поля, осушать болота, расширять кормовую базу. В колхозе мы это своими силами сделать не сможем; так как капиталовложения у нас очень маленькие и перспектив для развития хозяйства у нас нет, предлагаем преобразовать нас в совхоз".

Вместе с принятием Постановления ЦК КПСС № 300 от 16 марта 1957 г. "О мерах по дальнейшему развитию экономики и культуры народностей Севера" государством был взят курс на интенсификацию сельского хозяйства, что повлекло ликвидацию небольших, нерентабельных колхозов и объединение их
с более крупными хозяйствами. Данные процессы напрямую затронули судьбы целого ряда колхозов на Кольском п-ове, в том числе и судьбу колхоза "Вперед", - было принято решение о присоединении его к ловозерскому колхозу "Тундра". В качестве главных экономических перспектив объединения предполагалось увеличить количество выпасаемых на чудзъяврских пастбищах оленей с 1500 до 2500-3000 голов, а также существенно повысить вылов рыбы с 4-7 до 20 т.

Архивные материалы, содержащие протоколы общих собраний жителей с.Чудзъявр, свидетельствуют о том, что колхозники активно поддерживали решение присоединить их хозяйство к колхозу "Тундра". Например, колхозник П.Т.Дмитриев говорил: "При сложившихся в настоящее время условиях, в которых находится наш колхоз, он не сможет без серьезной экономической помощи справиться с теми огромными задачами, которые ставит Коммунистическая партия. Я согласен с предложением председателя р/к т.Терентьева и первого секретаря РК КПСС Красулина - объединить наш колхоз с колхозом "Тундра".

В колхозе "Тундра" решение о присоединении хозяйства "Вперед" также было поддержано, и в апреле 1959 г. на заседании правления было принято решение о соединении чудзъяврского стада оленей со стадом № 3 колхоза "Тундра". Бригадиром объединенной бригады стал Я.И.Юрьев, а бывший бригадир чудзъяврских оленеводов И.Л.Карпов был переведен в пастухи и назначен ответственным за хозяйственные дела в с.Чудзъявре. Оленей объединенного стада предполагалось выпасать на пастбищах бывшего колхоза "Вперед".

Процессы ликвидации небольших колхозов предполагали, в свою очередь, закрытие отдаленных поселков и переселение людей в более крупные населенные пункты, которое в целом носило вынужденный характер. Весной 1959 г. жители с.Чудзъявр, в котором к этому времени было 18 хозяйств, переселились в с.Ловозеро.

Воронье

Наиболее ранние документы, обнаруженные в ходе данного исследования, которые отражают хозяйственную деятельность товарищества "Саам", созданного в с.Воронье, относятся к 1931-1932 гг. В это время товарищество насчитывало 22 хозяйства общей численностью 95 человек.

Архивные материалы свидетельствуют, что в хозяйстве вороненских саамов, где традиционно преобладало рыболовство, с началом колхозного строительства все большее внимание уделяется развитию оленеводства.
Для организации работ в товариществе было создано 2 оленеводческие
и 2 рыболовецкие бригады и произведено перераспределение пастбищ и водоемов. Помимо этого были организованы бригады для сенокосных работ, а также для сбора ягод и грибов.

С образованием товарищества в с.Воронье формируется обобществленное стадо оленей. Для этого решено было ходатайствовать о выделении кредита
на покупку 1000 оленей, место пастьбы которых располагалось бы близко
к пастбищным местам Вороненского погоста. Спустя некоторое время товарищество вновь ходатайствовало перед Мурокрколхозсоюзом о выделении долгосрочной ссуды на покупку 500 оленей для укрепления вороненского колхоза. В основном оленей выкупали в Краснощельском оленсовхозе.

В результате проводимых мероприятий к 1932 г. колхозное стадо достигло численности в 2080 голов. Тем не менее в целом дела товарищества "Саам" в этой отрасли складывались в оленеводстве не лучшим образом. Чтобы исправить ситуацию в оленеводстве было, в частности, принято решение разделить имеющееся оленье стадо на 2 части с тем, чтобы облегчить выпас оленей и уменьшить потери молодняка. Ожидалось, что малое стадо будет более здоровым. На каждое стадо выделялась бригада пастухов из 5 человек. Планы по оленеводству не выполнялись, степень сохранности стада была низкой. Вина в этом, как отмечалось в резолюции по отчетному докладу за 1931 г., лежала как на правлении хозяйства, так и на самих оленеводах, которые недостаточно добросовестно относились к своим обязанностям. В документе есть указания на низкую трудовую дисциплину и несерьезное отношение к делу в товариществе. Положение, по мнению колхозников, усугублялось еще и тем, что при переходе на устав сельхозартели не было выделено никаких средств и инвентаря.

В рыболовстве ситуация также была неутешительной. В 1932 г. рыбная путина прошла плохо: при задании по лову рыбы в 16 т было выловлено только 2,5 т. Не был выполнен план по вылову рыбы и в 1935 г.: вместо 20 т по плану было выловлено только 2 т. Главные причины, которые указывались в протоколах собраний товарищества, заключались в неправильном распределении рыбных водоемов со стороны районных организаций, в плохой организации заготовки и хранения выловленной рыбы. Отмечалось плохое качество соли и тары, а также отсутствие специалистов по засолке рыбы.

Описание В.В.Лебедева дополняет характеристику жизненного уклада с.Воронье в эти годы: "Вороненский погост лежит посредине тундры на речке Вороньей. Здесь помещается сельсовет. Председатель сельсовета - лопарь.
В летнее время члены сельсовета разъезжаются по озерам ловить рыбу, и власть в тундре прекращается. Больше половины домов в Вороненском погосте стоят пустыми - это дома лопарей, которые находились в Карозеро - осенней стоянке лопарей. В Вороненском погосте постоянно живут ижемцы. Летом приезжают из Ловозера на покосы, так как около Ловозера покосов почти нет. Также в Вороненском погосте стоят два ненецких дома. Лопари в Вороненском погосте живут только часть зимы. Они уезжают в эти годы на работы по линии Мурманской железной дороги. Так постепенно за несколько лет лопари совершенно сольются с оседлым населением. В прошлом году в Вороненском погосте два месяца была школа. Лопари, забрав детей, выехали к Мурманской дороге, и школа кончилась".

В 1937 г. на базе товарищества "Саам" в с.Воронье был создан колхоз "Доброволец", в котором к 1938 г. насчитывалось 38 хозяйств, общая численность достигла 134 человека. В новом колхозе планировалось построить не менее 7 домов, баню и организовать огород площадью один гектар. Закончить строительство предполагалось к началу 1940-х гг.

Любопытно, что, несмотря на неоднократное приобретение оленей товариществом "Саам", в колхозе "Доброволец" в 1938 г. количество личных оленей значительно превышало численность колхозного стада: насчитывалось лишь 1274 обобществленных оленей и 2461 - личных. Некоторые семьи располагали довольно крупными стадами и подряжались на дополнительные заработки: выполняли транспортные работы в лесном хозяйстве и на железной дороге.

Однако уже к 1 января 1940 г. колхоз имел 2517 обобществленных оленей, в то время как в личном пользовании оставалось лишь 1053 оленя. Такая ситуация сложилась в результате проведения дополнительных мер по обобществлению во всех хозяйствах Кольского п-ова. Помимо этого в колхозе проводилась определенная работа по модернизации низкорентабельного оленеводства, которая осуществлялась как посредством увеличения поголовья оленей, так и за счет изменения структуры пастбищ и маршрутов сезонных перекочевок в расчете на большие стада. И это давало свои плоды. С 1940-х гг. в оленеводстве в с.Воронье наблюдаются положительные сдвиги.

Второй по значению отраслью, как и в подавляющем большинстве саамских колхозов, было рыболовство. В отличие от чудзъяврского колхоза "Вперед", за хозяйством "Доброволец" были закреплены рыболовные угодья, традиционно принадлежавшие вороненским саамам: по р.Вороньей и на озерах Карозеро и Пубозеро. В 1938 г. в колхозе существовало 5 рыболовецких бригад. Несмотря на это, успеха в рыболовстве достигнуто не было. Так, например, из запланированных на 1938 г. 100 ц рыбы выловлено было лишь 49.

И без того сложное состояние колхоза, безусловно, ухудшилось в годы войны. Это было связано в первую очередь с уменьшением численности трудоспособного населения. К 1943 г. в армию в общей сложности были призваны 33 жителя с.Воронье. В колхозе остались работать 9 мужчин,
32 женщины и 13 подростков.

В послевоенные годы ситуация постепенно начала изменяться к лучшему.
В 1951 г. колхоз "Доброволец" по общим показателям занял первое место
по району. На начало 1950-х гг. он был обеспечен хозяйственными постройками, включавшими скотный двор, телятник, 2 овчарни, овощехранилище, 3 силосных сооружения, 2 склада, теневое укрытие на 2000 голов, 3 переносных кораля.

Но проблем оставалось немало. Комплексный характер хозяйства и его многопрофильность не позволяли равномерно развиваться всем отраслям. Так, в 1953 г. колхоз добился хороших результатов в животноводстве, полеводстве, высокие показатели были по извозу. В то же время по основной отрасли - оленеводству - план не был выполнен, достаточно сказать, что "безызвестные" потери оленей составили 705 голов, а план по вылову рыбы был выполнен лишь на 39 % .

Однако анализ документов колхоза "Доброволец" за последующие годы показывает, что меры по увеличению поголовья оленей, изменению структуры пастбищ и маршрутов сезонных перекочевок в расчете на большие стада постепенно, хотя и с большим трудом, дали в дальнейшем свои результаты. Несмотря на глубокие трансформации в методах ведения оленеводства вороненскими саамами, это был достаточно благополучный опыт развития оленеводческого хозяйства.

Вплоть до 1960-х гг. в колхозе существовали две производственные бригады оленеводов из 16 колхозников. Предпринимались попытки улучшить условия труда пастухов, для чего в 1958 г. планировалось построить промежуточную базу - жилые дома для пастухов-оленеводов на северной стороне оз.Карозеро.

Одной из наиболее острых для колхоза "Доброволец" была проблема оленьих пастбищ. До конца 1950-х гг. не раз поднимался вопрос об увеличении их территорий. Такая необходимость была вызвана, с одной стороны, значительным увеличением поголовья оленей в колхозном стаде, которое летом достигает 6500 голов, а с другой - бедностью закрепленных за колхозом пастбищных угодий. Указывалось, что ягельные корма сильно выбиты, олени болеют копыткой. В указанный период границы отведенных территорий неоднократно менялись в связи с тем, что в Ловозерском районе происходило общее перераспределение земель, пригодных для выпаса оленей. Такая ситуация, безусловно, усложняла работу оленеводов и приводила к путанице и конфликтам.

В результате проведенных землеустроительных работ 1959-1961 гг. общая площадь оленьих пастбищ, отведенных в долгосрочное пользование колхозу "Доброволец", возросла с 351 287 до 400 380 га. Оленьи пастбища одновременно служили и охотничьими угодьями. Оленье стадо в конце 1950-х - начале 1960-х гг. постоянно росло и к 1962 г. составило 4868 голов, увеличившись практически в четыре раза по сравнению с 1938 г.

В то же время одновременно с развитием оленеводства приходят
в упадок другие, прежде доходные занятия вороненских саамов, в том числе рыболовство и извоз. До середины 1950-х гг. извоз считался самой доходной статьей в колхозе "Доброволец", но начиная с 1955 г. план по извозу регулярно не выполнялся. Подобная ситуация складывалась и в рыболовстве.

Попытки развивать новые, несвойственные саамам, отрасли хозяйства также не имели предполагаемого успеха. Из докладных Вороненского сельсовета за 1958 г. известно, что колхоз занимался земледелием, выращивая озимую рожь и овес, однако урожайность не достигала запланированной. В животноводстве колхоз регулярно испытывал большие затруднения со сбытом молока и молочной продукции. Овцеферма не только не приносила никакого дохода, но и причиняла большой ущерб, в связи с чем в 1959 г. была ликвидирована. В 1950-х - начале 1960-х гг. колхоз активно обживался, поселок был электрифицирован и радиофицирован. Здесь действовали начальная школа, медпункт, библиотека, киноустановка. В 1957 г. за семью новыми индивидуальными домами были закреплены приусадебные участки. Планировалось построить еще три новых дома для колхозников, купить трактор, построить новую молочную ферму.

В начале 1960-х гг. в связи с возрастающими потребностями региона
в энергообеспечении на р.Вороньей проектировалось строительство Серебрянской ГЭС, что должно было отразиться на жизни поселка. 26 июня 1962 г. на общем собрании колхозников представитель Ленгидэпа проинформировал собравшихся о предстоящем строительстве и объяснил, что в результате создания водохранилища, предусмотренного проектом, в зоне затопления окажутся с.Воронье и сельскохозяйственные угодья колхоза. В связи с этим было необходимо решить проблему переноса с.Воронье и вопрос о компенсации за затопляемые угодья. Собрание сочло целесообразным перенести хозяйственный центр в с.Ловозеро и поставить вопрос перед Ловозерским райисполкомом и колхозом "Тундра" о слиянии этих двух колхозов. Расходы на переселение людей, перенос строений и перевозку грузов и имущества были предусмотрены сметой на строительство ГЭС.

Предстоящее переселение вызывало у жителей с.Воронье массу вопросов, которые неоднократно и крайне эмоционально обсуждались на общих собраниях. Прежде всего людей интересовали жилищные проблемы. Поднимались вопросы о перенесении существующих домов колхозников и о строительстве двух новых 32-квартирных домов в с.Ловозеро.

В августе 1963 г. исполкомом Мурманского областного совета в связи
с предстоящим переселением принимается решение закрыть вороненскую начальную школу, обеспечив доставку детей к началу учебного года в с.Ловозеро, и разместить их в школе-интернате.

В феврале 1964 г. вороненский колхоз "Доброволец" присоединился
к ловозерскому колхозу "Тундра". Жители поселка в том же году были переселены в с.Ловозеро.

Список семей, проживающих в с.Воронье на 10 декабря 1962 год.

Список семей, проживающих в с.Варзино на 1964-1965 гг.

Список семей с.Ловозеро на 1958 г. (полевые материалы Т.В.Лукьянченко)

Список семей колхоза "Вперед" за 1958 г.

Данная статья подготовлена на основе работы Н.Н.Гуцол, С.Н.Виноградова и А.Г.Саморукова Кольского научного центра Российской академии наук (2007 год). Апатиты: Изд-во Кольского науч. центра РАН, 2007. - 86 с. (https://textarchive.ru/c-2269965-pall.html).