Глубокая и мелкая
Продолжаем представлять архитекторов, создателей новых станций метро. Иван Колманок и Александр Томашенко рассказали о «Марьиной Роще» и «Кунцевской».
Архитектурное бюро AI Architects
Соучредители: выпускники МАРХИ
Иван Колманок и Александр Томашенко
Смыслы названия: Alexandr и Ivan, Architecture and Interiors, Аrtificial Intelligence
45 человек в коллективе
15 лет работы
150 реализованных проектов
Опыт градостроительства в Москве: Боровицкая площадь, разборный мост на зимнем катке ВДНХ
Предыстория
Иван Колманок: Самый прямой путь для молодого архитектурного бюро – участие в городских конкурсах. Победить – значит, получить возможность занять на рынке какую-либо позицию. В ежегодном конкурсе метро мы выиграли с третьего раза. С первыми проектами «Нижние Мнёвники» и «Терехово» в 2015 году мы даже не вошли в шорт-лист. На следующий год к «Кленовому бульвару» и «Нагатинскому Затону» подошли более основательно, но всё равно не выиграли, и сделали новые выводы. Ещё через год, когда открыли конкурс на «Ржевскую», «Шереметьевскую» и «Стромынку», подали заявку на все три – и с двумя последними проектами прошли во второй тур.
Александр Томашенко: Суть конкурса – открытие молодых талантов, продвижение идей, поэтому, конечно, странно было надеяться выиграть обе станции, тем более уже имея некоторый опыт в конкурсах, но мы полтора месяца всем бюро работали с душой. Техническое задание было довольно объёмное.
«Марьина Роща»
Иван: Проектное название «Шереметьевская» очень хорошо отсылает к истории, мы хотели передать дух дворянства и задумали белую, как из фарфора, станцию. Это как обёртка идеи. Особенность подземного павильона – закруглённые, как заварочный чайник, мраморные колонны, обтекаемые, без углов формы. Так комфортнее для потока людей, ведь народу в метро становится всё больше и больше.
Когда ты играешь конкурс, балансируешь, как будто бы на грани между реализуемостью и новизной. И чем более каверзные вопросы задаёт жюри, тем интереснее. Как мы это починим при необходимости? Как мы будем это мыть, если соберётся пыль? Какие риски при планировании сроков строительства? Выигрывает тот, кто проработал свой проект по-настоящему глубоко. Мы понимали, что будет критика комиссии из-за дороговизны обработки камня до округлой формы. Поэтому заранее на свои деньги в цеху у каменщиков изготовили 100-килограммовый образец колонны, чтобы показать, что это реализуемо. До этого форма колонн в метрополитене никогда не была выпуклой. Мы объехали все станции метро до единой. Изучили все яркие павильоны метро за рубежом, чтобы осмыслить разницу в подходах и понять, почему устроено так, а не иначе. Заранее согласовали размеры и вес всех лесов и фрагментов отделок, чтобы их возможно было доставить на станцию глубокого заложения. Проанализировали все предыдущие открытые конкурсы, чтобы понять преимущества победителей и слабые стороны тех, кто остался позади.
В итоге «Шереметьевскую» мы выиграли с большим отрывом – и по оценке жюри, и по голосованию москвичей на платформе «Активный гражданин». Были и всякие хвалебные отзывы архитектурных критиков. На момент победы нам всем было чуть больше 30 лет, и в нашей профессии это возраст начала. И у тебя есть шанс как у молодого таланта, может быть единственного, потому что другие побоялись.
Потом название «Шереметьевская» изменили на «Марьина роща». И это правильно – чтобы не путать пассажиров, особенно приезжих, совпадением с названием аэропорта. При этом концепция не развалилась, так как из метро всё равно выходишь на Шереметьевскую улицу, но претерпела некоторые изменения.
Александр: Белые сферы мы планировали изготовить из искусственного камня кориана, но материал отечественного производства не нашли. Основания – металлические шары – можно было бы покрасить, но решили оставить чистый металл. Да, в белом было бы нежнее, да, сменился вайб, но при этом станция не потеряла своей монументальности, своего архитектурного высказывания. Конечно, павильон стал более технологичным, в индустриальном стиле, но так он будет неподвластен времени, ведь за счёт зеркальных металлических элементов будет отражать изменения внешнего контекста и будет меняться вместе с городом. Так некоторые сложности проекта в процессе его реализации превратились в эксклюзив.
Внешнее пространство выполнили проще, чем мы предполагали. Здесь есть фактор сезонности, нужно было успеть к открытию, ведь в период стройки лучше не заниматься благоустройством. Мы рисовали чуть интереснее, задумывали больше зелени.
«Кунцевская»
Иван: Проект «Кунцевской» изначально был не наш. За девять месяцев до открытия, когда станция была полностью спроектирована, у прежних авторов и градостроителей произошло расхождение из-за спорного дизайна. И полуфабрикат передали нашему бюро благодаря тому, что мы дисциплинированно справлялись в это время со всеми этапами строительства «Марьиной Рощи». Нужно было в кратчайшие сроки создать комфортную станцию без особых изысков.
Для отделки использовали материал Tarazzo – это такие панели в крапинку из шлифованного бетона, его легко добыть на рынке. Придумали низкие светильники с мягким светом.
Александр: Опыт продвижения проектов уже влияет на наши идеи, и даже происходит некоторая профдеформация. Мы сознательно притормозили творческий полёт, потому что уже знали, какие бывают технические ограничения. Но картинка всё равно получилась красивая, и это важно, ведь даже в ежедневной суете люди замечают красоту. Этот лаконичный проект мы всем коллективом рассматривали с разных ракурсов и с учётом ретроспективы.
Вообще, на проектах метро наша команда здорово прокачалась. Так что продолжаем участвовать в городских конкурсах.
Миссия
Иван: Когда открылась «Марьина роща», я подождал пару недель, пока сойдёт шумиха, и сам поехал на станцию посмотреть, что происходит. Люди выходили из вагонов и фотографировались, и это было приятно. Особенно интересно было наблюдать реакцию людей, поднимающихся по эскалатору в незнакомый им до этого павильон. Ведь когда ты заходишь с улицы, уже формируешь для себя картинку, а вот переход из-под земли становится визуальным сюрпризом. Дети в восторге от модных зеркальных шаров из нержавейки, они выкладывают фото в соцсети, и это поколенческий момент. Так что чем больше людей кайфуют от нашей архитектуры, тем значительнее наш вклад в историю города.
Александр: Архитектора можно сравнить врачом. Важно не навредить. Если мы служим архитектуре, наша задача – не заниматься плохим пиаром, а найти уместные решения, ответить требованиям, которое предъявляет современное общество, не уйти в конъюнктуру, довести идею до конца и преподнести её потребителю. Меня спрашивают, неужели ваши пилоны из мрамора? Ведь сейчас всё делают из принтованных алюминиевых панелей. И вот одно такое решение позволяет сразу же придать станции ощущение долголетия, показать, что это не «бумажная» архитектура и не мимолётное решение, а монументальное произведение.
О метро
Иван: Подземелье само по себе противное место, а метро – нет. Метро – единственная архитектура, которая не имеет окон. Когда ты проходишь свой путь, ты совсем иначе оцениваешь путь предшественников. Ты понимаешь, что у архитектора на тот момент были свои вводные данные, и начинаешь оценивать, как он справился. Есть совершенно изумительные станции сталинского времени, тогда была большая архитектура.
«Сокол» – казалось бы, неуютная станция – у неё колонна стоит посередине, и слева и справа у тебя поезд. Но она мне нравится с точки зрения сложности задачи. Ведь несмотря на разрез пространства, от одной колонны к другой идут светящиеся купола, и они создают вам ощущение безопасности. Это очень большой уровень эмпатии к человеку, заботы о нём, выраженной архитектурным языком. Это абсолютный космос с точки зрения мысли.
Тяжело обсуждать однотипные станции-сороконожки брежневского периода. Тогда очень сильно экономили. Архитектору давали мало вольностей, разве что выбрать панно на путевой стене или раскладку камня на колонне. А сегодня у нас больше авторских возможностей, чтобы сделать станцию приятной для человека.
«Кропоткинская» – гениальная станция. Когда сморишь в перспективу, колонны по ощущениям создают защитную ширму. Там явно глубокий уровень исследования, понимания того, что именно тебе нужно создать. Это очень простая, скромная станция, но при этом она сделана так изящно… уровень изящности просто запредельный. Архитектор Алексей Душкин – абсолютный гений.
Александр: Моя любимая станция – «Кропоткинская». В ней минимум дизайна и минимализм. Архитектор Душкин вписал на потолок пятиугольник – это и звезда, и знак качества. С точки зрения продажи решения режиму – это отличный маркетинговый ход. Свет – неотъемлемый спутник архитектуры метрополитена. И на «Кропоткинской» работает переотражённый свет, за счёт чего эта станция кажется выше и просторнее других. Это настолько гениально и просто, что цвет, материалы и дизайн уже не важны. Это эталон решения сложных пространств.
Полина Коваленко