Джессика Мосс: «Разделите со мной этот момент чувства»

Скрипачка Джессика Мосс – ветеран канадской независимой сцены, сложившейся вокруг знаменитого лейбла Constellation Records. Её пронзительная скрипка всегда была одной из фирменных черт группы Silver Mt Zion, флагманского (наряду с титанами пост-рока Godspeed You Black Emperor) проекта Constellation – но одним Silver Mt Zion её музыкальные достижения никогда не исчерпывались. Она изучала еврейский фольклор в составе собственного проекта Black Ox Orkestar, играла на пластинках экспериментаторов и соседей по лейблу в диапазоне от авангардной сирены Карлы Бозулич до трагического барда Вика Честнатта – а в 2014-м отправилась в самостоятельное плавание, выпустив первый сольный альбом «Pools of Light». Накануне её первых выступлений в России с сольной программой – Джессика гастролирует с программой нового альбома «Entanglements» - [moisture] позвонили ей в Монреаль, чтобы поговорить о любви к классике, Википедии и страхе перед сценой.

For the English version of the interview please scroll down.

Вы начали играть в очень юном возрасте, и ваша сестра тоже музыкант. Вы выросли в музыкальной семье?

Да, так и было. Это мама была очень решительно настроена на то, что мы освоим музыкальные инструменты, и под её влиянием мы начали заниматься так рано. То есть, да, начали мы с самого детства, но потом это постепенно выросло во что-то другое, что-то своё.

Что именно это были за занятия – классическое музыкальное образование, какие-то занятия народной музыкой, или что?

Мы обе начали заниматься по так называемому методу Судзуки. Конечным итогом там, по-видимому, предполагается классическая музыка, но, по сути, речь просто о тренировке слуха. С этой частью обучения я справлялась очень хорошо, да и музыку просто обожала, а вот со всеми теми правилами, которым надо следовать, чтобы стать классическим музыкантом, я с годами справлялась всё хуже и хуже. Я очень сопротивлялась тому, сколько надо было репетировать для того, чтобы стать настоящим классическим исполнителем, но при этом не перестала любить саму эту музыку и какие-то элементы её исполнения. В какой-то момент стало ясно, что классической скрипачки из меня не выйдет, но в то же время годам к 13-ти я полюбила эту музыку каким-то своим особенным образом. Можно сказать, что я отвергла правила, но оставила себе инструмент и стала использовать его по-своему.

А вы помните, когда музыка стала привлекать вас не только как часть обучения – когда вы столкнулись с музыкой, которая заставила вас обратить на себя внимание и задуматься о том, что вот чем-то таким вы и хотели бы заниматься?

Хороший вопрос. Музыка окружала меня с детства; родители постоянно включали дома классическую музыку, и у нас была даже такая игра – а это что за композитор, а это кто. Мы слушали самую разную музыку, и нас водили на концерты – моя тётя, кстати, играла в симфоническом оркестре Торонто. У нас бывали билеты на их прекрасные концерты, и я любила их даже когда была ещё совсем маленькой. Были какие-то классические произведения, которые производили на меня колоссальное впечатление, я могла слушать их снова и снова. «Шахерезада» (Римского-Корсакова – прим.перев.,), например – это же настоящее музыкальное путешествие, мне от него делалось так хорошо и так грустно одновременно.

С классикой у меня довольно рано возникла довольно сильная связь, но с возрастом это, конечно, поменялось. Я стала слушать её меньше, хотя совсем так и не перестала. Сейчас, когда я начала свою сольную карьеру, на довольно позднем жизненном этапе, я в какой-то момент поняла, уже сильно позже того, как начала работать над своими произведениями, что на меня на самом деле довольно сильно повлияла лирическая классическая музыка, с которой я познакомилась очень рано. Я и сама об этом не знала, пока не сделала шаг назад и не подумала: «Ой, смотрите-ка, тут прямо маршрут прокладывается, ко всем этим элементам классики, которые мне так нравились в детстве». Было довольно здорово это понять.

В некоторых из самых первых ваших проектов, связанных с игрой в группе, вы играли не только на скрипке, верно ведь?

Я могу подобрать мелодию практически на любом инструменте, но в то же время мне было бы сложно прямо взять и хорошо освоить какой-то другой инструмент. Мой инструмент – это скрипка, и если вы мне скажете, что я должна разучить песню на инструменте, который вы мне только что дали, ЭТУ песню я действительно разучу, но нормально играть на этом инструменте не смогу. Это факт, что я играла на других инструментах на некоторых записях и иногда в группах, но это не значит, что я могу сказать, будто прямо умею играть на каких-то из них. Я умею играть только на скрипке – да и на той играю только придуманным собственным способом (смеётся).

В предыдущем вопросе про музыку я имел в виду что-то более рок-ориентированное, вы же всё-таки в основном известны благодаря участию в каких-то таких проектах. Как эта музыка пришла в вашу жизнь, что вас к ней привело?

Это случилось где-то после того, как я решила бросить играть классическую музыку – сказала: «да пошло оно всё! Я завязываю!», но не завязала, а оставила инструмент себе. В свою первую группу я попала лет примерно в 15 или 16 – и играть вместе с кем-нибудь я тогда могла только подбирая что-нибудь на слух. Видимо, эта способность сделала меня хорошим импровизатором. Ужасной классической скрипачкой, но хорошим импровизатором. Я просто начала подыгрывать людям в тех песнях, которые они играли; могла вступить в любом месте, и чувствовать себя комфортно. Таким образом я переиграла в огромном количестве групп, начиная с подросткового возраста.

Первый проект, который я сумел найти в связи с вашей музыкальной карьерой, назывался Nerdy Girl, так?

О, да! (смеётся). В эту группу я попала, потому что в ней играл на гитаре мой друг, и он от них ушёл. И у них была вакансия, и в группе играли мои друзья, и я решила… Я ещё в 18 лет знала, что хочу поехать в турне. Так что я сказала вокалистке, что могу играть на гитаре, а потом убежала разучивать их песни на гитаре, только чтобы поехать с ними в уже запланированный тур (смеётся). Так что да, мой первый тур по Америке и Канаде был в составе этой группы, и было смешно, что я была слишком юна, чтобы выступать в клубах в Америке. Так что нам приходилось врать. Это была моя первая группа после переезда в Торонто – я играла в группах ещё в Монреале, но там не было ничего заслуживающего упоминания.

А в группе кто-нибудь понял, что вы только что разучили их песни специально для того, чтобы с ними поехать?

Ну, там вся группа была более-менее так устроена. Так что всё сложилось удачно.

На вашей странице в Википедии есть очень интригующее предложение, оно очень мне понравилось. Вот что там написано: «Она регулярно выступает в составе ансамблей балканской и арабской музыки».

На самом деле, я буквально на днях подумала: «Интересно, что про меня пишут в Википедии»? Прочитала это и такая: «Боже ты мой!» Это, наверное, лет двадцать назад написали, это уже давно не актуально. А я не знаю, как поменять страницу в Википедии! Но да, в возрасте в районе двадцати лет, плюс-минус, я много играла такого, в основном вместе с Сэмом Шалаби, одним из величайших гениев музыки всех времён, на мой взгляд. Он тоже из Монреаля, и он очень многому меня научил, игре в арабских ладах и всякому такому, и у нас действительно был целый ансамбль. Но это было так давно (смеётся)! Я тыщу лет ничего такого не делала.

И с этими ансамблями как раз была та ситуация, о которой вы говорили выше – что вы могли просто включиться в игру коллектива и начать играть что-то своё?

Совершенно верно. Меня очень давно, на самом деле, привлекала музыка, исполненная в этих ладах, мне она кажется гораздо красивее, чем музыка, сыгранная в любом из западных строев. С музыкальной точки зрения, я бы предпочла этот регион любому другому.

Это потому, что у вас есть личный опыт, связанный с какой-то определенной музыкальной традицией?

Ну, конечно, в том смысле, что я еврейка и выросла в среде, где постоянно звучала еврейская музыка. Меня тянет к этой музыке, мне нравилось её учить и нравится её играть. Мой первый крупный проект – хотя я в Silver Mt Zion попала примерно в то же время, что его создавала, это была группа под названием Black Ox Orekstar, и исследовательской целью этого проекта был поиск старых, красивых и часто не исполнявшихся произведений в еврейской музыкальной традиции и наша их интерпретация.

В составе Black Ox Orkestar вы работали в основном с народной музыкой, не с собственной?

Скорее, мы сочиняли собственную музыку вокруг народной. Мы играли какие-то уже существовавшие пьесы, которые мы находили, но в то же время у нас в составе был прекрасный композитор, так что и оригинальной музыки у нас было немало.

И примерно в это же время для вас начался и Silver Mt Zion, верно?

Я вступила в группу в 2000-м, они тогда уже год играли. Мой первый тур с ними был в 2000-м.

С этой группой были связаны две очень важные трансформации – когда сначала вы начали петь, а потом звучание группы поменялось с такого камерного фолка на полноценный рок. Вы не могли бы рассказать об этих переменах изнутри, что вас к ним привело?

Основной движущей силой этой группы всегда был Эфрим (Мануэль Менюк, гитарист группы Godspeed You Black Emperor и супруг Джессики – прим.авт.), мы сочиняли песни для тех прекрасных текстов, что он писал. Думаю, простое объяснение тут такое – группа изначально была задумана в качестве эксперимента по работе с красивыми мелодиями камерным составом, но постепенно её движущей силой стало чувство злости на весь мир, которое у нас всех тогда было. Это казалось естественным развитием вещей – нас стало в группе меньше, у нас появился ударник и стала получаться вот такая музыка.

Грубо говоря, можно всё списать на выражение ваших основных чувств, которые просто менялись со временем?

Да, это хорошая формулировка.

На странице группы Black Ox Orkestar на сайте лейбла Constellation Records указано, что вы делает «подсвеченные коробочки».

А, да (смеётся)!

Очень здорово, как мимоходом это там упоминается. Не расскажете о том, что это за история, откуда это взялось?

У меня всегда, сколько себя помню, было неконтролируемое желание делать что-то своими руками. Коробочки были изначально нашим совместным проектом с сестрой (Надей Мосс, музыкантом и художницей – прим.перев.); мы вместе придумали идею о коробочках, которые выглядят одним образом, а потом ты включаешь свет, и они становятся другими. Нас это тогда весьма вдохновило. Это был наш первый совместный проект, кучу лет назад, и я потом долго его ещё любила. С тех пор, как я начала выступать сольно, у меня впервые в моей взрослой жизни не было своей художественной студии и времени в ней работать. Просто я в какой-то момент осознала, что мне нужно сделать выбор – я ведь ещё и родитель, а сольная карьера требует такой огромной работы, что от остального мне пришлось отказаться. Но, кстати, если говорить о визуальном искусстве – да, у меня сейчас нет своей студии, где я могла бы делать коробочки, но зато я стала делать видео, а это вроде как больше подходит той музыке, что я записываю.

Вы говорите о видео, которое используете во время концертов?

Именно.

И у программы вашей новой пластинки имеется и полная программа видеосопровождения?

Мне нравится, когда на концерте есть места, в которых ничего визуального не происходит; мне нравится становиться частью аудитории, и я обнаружила, что если с самого начала запускать видео, то контакт с публикой складывается немного иначе. Меня это открытие заставило заново оценить ту часть концерта, где есть только одна я на пустой сцене, и я чувствую себя практически голой, мне не за чем спрятаться. И после какого-то времени такого сосуществования с публикой я обычно включаю видео, где-то к середине концерта.

Но я также не хочу ставить никакие ограничения для мест, где играю. Часто бывает так, что я приезжаю, а место оказывается крошечным, или очень расслабленным, или просто крохотным дерьмовым баром без экрана и проектора, и это тоже совершенно нормально. Бывают выступления, когда видео нет вовсе, а бывает, что есть прекрасный экран, и всё прекрасно смотрится. Это же, в общем, второстепенная вещь, классно, когда она есть, но это необязательно.

Вы упомянули о чувстве обнажённости и полной незащищённости – как у вас прошёл переход от выступлений в составе групп в течение стольких лет к необходимости выходить на сцену одной?

Первые примерно полгода я была в ужасе перед каждым концертом. Сидела за сценой и думала: «Как я вообще пришла к тому, что это хорошая идея?! Это безумие какое-то! Что я, блять, вообще творю?!» (смеётся). Но, видимо, та власть, что имеет надо мной исполнение этих пьес, оказалась в итоге сильнее моего ужаса. Сейчас я уже привыкла: всё ещё волнуюсь, но это уже такое радостное волнение. К тому же у меня на сцене много педалей, и они постоянно ставят мне палки в колеса разными непредсказуемыми способами. Любая из них может сломаться или решить: «Сегодня тот самый день, когда я заставлю всё звучать по-другому», так что на сцене мне приходится постоянно иметь дело со множество необратимых вещей. К текущему моменту я уже пережила на сцене практически любой опыт, какой только возможен, так что можно сказать, что почти умею с этим справляться. Но это ощущение комфорта мне дорого далось, так что я очень его ценю.

Вы же не планировали заниматься сольной карьерой, она вас как бы сама нашла, верно?

Ну, ощущается это как-то примерно так, да.

Как это произошло?

По кругу как-то, скажем так. Я была в туре с Silver Mt Zion, четыре или пять лет назад – не помню точно, у меня очень плохо с датами и ходом времени, потому что всё кажется мне происходящим прямо сейчас. В общем, мы были в туре, а на разогреве у нас выступал наш друг, Кевин Дориа, у него раньше была группа Growing, а сейчас он выступает сольно под разными названиями, например, Total Life. Я называю его мастером дроун-музыки, он играет такие чрезвычайно напряжённые дроун-сеты на одной ноте, и я очень полюбила то, как это звучит. Мы отлично ладили, и я спросила его, не хочет ли он что-то сделать вместе – я так практически никогда раньше не делала, так что это был очень серьёзный вопрос.

Он живёт в Олимпии, штат Вашингтон, и он начал присылать мне такие прекрасные звуковые дроун-ландшафты. И я стала ходить в нашу репетиционку одна, в общем-то, впервые, и там работать в том сет-апе, который мы с Софи (Трюдо, скрипачкой и виолончелисткой Silver Mt Zion – прим.перев.) разработали для концертов Silver Mt Zion. Я была там одна с этой мощью и потенциалом, впервые в жизни стала работать над чем-то собственным, и вдруг оказалось, что все эти слои звука, которые я записывала, чтобы отправить ему, стали со мной разговаривать каким-то совершенно новым найденным образом. Удивительным и радостным и новым, и так я начала работать над ними самостоятельно.

Примерно в то же время я получила первый запрос на сольное выступление и согласилась, чего тоже никогда раньше не делала. Так что вот так всё и началось. Не то чтобы совсем случайно, потому что подсознательно я, думаю, знала, что готова двигаться в сторону чего-то нового. Просто не имела представления, что стану играть одна такие вот длинные сольные пьесы. Ну, а теперь никак не могу остановиться (усмехается).

Когда вы рассказываете о своих альбомах в интервью или пишете к ним сопроводительные тексты, там, как правило, фигурируют довольно чётко сформулированные идеи или вещи, которые не устраивают вас в окружающем мире, которые вам хотелось бы выразить при помощи музыки. Но музыка при этом остаётся чисто инструментальной. Вас никогда не фрустрирует то, что музыка выражает мысли очень небуквальным образом – или нормально, что слушатель может отреагировать на неё по своему, без зацепки за то, что вы в неё закладывали?

Забавно, фрустрация – полная противоположность тому, что я по этому поводу чувствую. Меня фрустрирует, когда я пытаюсь объясниться словами, выражать себя при помощи музыки мне гораздо удобнее. Я это ещё с детства заметила – музыка передаёт мой внутренний мир гораздо точнее любых слов. Я использую какие-то слова, но это всё скорее какое-то подчёркивание, или что-то, что пришло ко мне во время создания музыки, что, как мне кажется, может добавить что-то к тому, что я уже чувствую и выражаю. Я полностью за собственные эмоции и реакции каждого, кто будет меня слушать. Я стараюсь добавить немного контекста того, о чём я думаю, когда пишу музыку, но в то же время не верю, что то, о чём я думаю, так уж сильно отличается от того, о чём думают все остальные, учитывая природу мира, в котором мы живём, и информации, которой нас постоянно бомбардируют. Так что я не думаю, что могу сказать что-то особенно важное. Скорее, это происходит так: «Разделите со мной этот момент чувства – вот откуда это чувство взялось у меня, а кто знает, откуда оно берётся у вас». Не знаю, понятно ли говорю.

Да, абсолютно. Вы уже говорили, что работа сольного артиста отнимает у вас гораздо больше времени, чем вы рассчитывали – но в то же время я заметил, что в последние годы, как раз после начла сольной карьеры, у вас появилось огромное количество совместных проектов, в основном на выступлениях. Совместные фестивальные сеты, музыка к театральным постановкам, всё такое – как вы думаете, это переход в сольный режим как бы освободил вас, дал возможность заниматься такими вещами?

Именно так я и думаю, да. У меня на пути как будто открылся миллион дверей. Если бы только можно было клонировать себя и быть одновременно родителем на полный день и постоянно занятым гастролирующим музыкантом, я бы так и сделала (смеётся)! Нужно выдерживать равновесие, конечно – я могу делать только то, на что физически способна. Но я просто обожаю работать с людьми, которых встречаю, узнавать о том, как у них всё устроено и что ими движет. Это ужасно захватывает.

А у вас есть какой-то совместный проект, необязательно недавний, который вам по какой-либо причине особенно дорог, которым вы гордитесь?

М, хороший вопрос. Их много было, на самом деле. Есть постановка, которую я делала с австралийской танцевальной труппой Dancenorth, называется «Пыль». Там вся музыка была создана на основе композиций, которые я отправила одному блестящему парню, музыканту и продюсеру. Он над ними поработал, а потом я приехала и увидела этот прекрасный спектакль, построенный вокруг частей моих записей. У меня никогда такого не было, чтобы кто-нибудь взяла то, что я сделала, и превратил во что-то иное. Этот парень, Алисдер, он добавил туда много воздуха, произвёл какие-то манипуляции, добавил свои прекрасные звуки – и получилось что-то отличное от того, что я прислала, но это всё равно я.

********************************************************************************

Jessica Moss: Join Me in This Moment of Feeling

You’ve been playing from a very early age, and you have a sister who’s a musician, too. I gather you grew up in quite a musical family?

Yes, we did, actually. We have a mother who was very intense on us playing musical instruments, she was definitely an operating force on us beginning so young. So, yeah, it began when we were kids, but then it splintered off and became our own thing in different ways.

Starting at such early age, what was it, classical musical education, some folk-based lessons or what?

We both started with this method called The Sujuki Method. The aim, I guess, is towards classical music, but it’s very much ear training. For myself, I responded very well to the ear training part of it, and, as the years went on, much less well to the rules part of needing to be a classical musician. I loved the music, but I was quite bad at following the rules. I was very resistant to the amount that you need to practice to become an actual classical player, but I never stopped loving the actual music itself and the elements of playing it. So, at a certain point it became clear that I couldn’t become a serious classical player, but by the time I was 12 or 13 I had fallen in love with it in my own way. I basically refused the rules but kept the instrument and started doing my own things with it.

Do you remember when music appealed to you apart from your education, when you encountered some other music that seemed powerful to you and made you take notice and think that it’s something you would like to be involved with?

That’s a nice question. There was always music in my house; my mother and father would play a lot of classical music and used to play this game, which composer is this, which composer is that. We would get to know all kinds of music or taken to see live music — my aunt was in the Toronto Symphony, actually. We were often able to get tickets to beautiful concerts, and I loved them even when I was very young. There were certain classical pieces that had a huge impact on me, I would listen to them over and over and over. Like “Schecherezade”, for example; this was such a beautiful musical journey, it would make me so happy, and it would make me so sad.

I had a very strong emotional attachment to classical music early on, and then, of course, when I grew up, that changed. I listened to classical less, though I never stopped. But now, as I began my solo career, pretty late in life, it sort of occurred to me, much after I started making up these pieces, that I had in fact been quite influenced by some of that lyrical classical pieces from early on. I didn’t really know it until I took a step back and I thought “Oh, look, there is a sort of a journey here, with these elements of music that I loved as a kid”. It was kind of exciting to learn that.

In some of your earliest band-oriented projects you played other instruments besides violin as well, is that right?

I am able to pick out a melody on most instruments, but it’s very difficult for me to learn any other instrument well. My real instrument is violin, and if you told me I had to learn a song on the instrument you just handed to me, I could learn THAT song, but I wouldn’t be able to learn the instrument properly. I have definitely played other instruments on records and occasionally in bands, but I can’t say that I can technically play any other instrument besides the one that I have. Which I can play only a certain way that I made up (laughs).

With the previous question about other music I was actually asking about something more rock-oriented, because that’s what you were mainly involved with for quite a long time. When did that come into your life, how did you discover it?

Well, after I sort of finally gave up on the idea of playing anything classical, which was when I was a teenager, I got really frustrated with the instrument, and I just said “Fuck it! I’m gonna quit!” But I didn’t quit, I kept it for myself, and I think I joined my first band when I was 15 or 16 or something. And the only way I was able to play functionally was to learn something by ear. I guess that set me up to be a good improviser. A bad classical player, but a good improviser. I started out playing with people whatever songs they were playing; I could just join in and feel comfortable in that environment. I joined many, many bands like that since I was a teenager, it just always happened.

The earliest project that I founded mentioned in connection to your musical career is Nerdy Girl.

Oh, yes! (laughs) I joined this band actually because a friend of mine had been playing guitar in that band, and he quit. And there was an opening in the band, and the members were friends of mine, so I decided… I knew even then, though I was only eighteen, that I wanted to go on tour. So I told the singer that I could play guitar, and then I ran away and learned all her songs on guitar, just because I wanted to go on this tour that she had planned. (laughs) So, yeah, my first cross-Canada, cross-America tour was with this band when I was eighteen, and the funny thing was that I was actually too young to perform in clubs in America. So we had to lie. That was my first touring band after I moved to Toronto, but I played in bands before that, while I was in Montreal. None particularly to mention.

And did anyone in Nerdy Girl pick up on the fact that you’d just learned the guitar parts to go on tour with them?

I think it was more or less the nature of the band. It worked out.

There is a very intriguing sentence on your Wikipedia page that I liked very much, and it goes like this: “She plays regularly in local Arabic and Balkan music ensembles”.

Just the other day, actually, I was thinking “I wonder what the Wikipedia has to say about me”, and I read that and thought: “Oh, my goodness”! That must have been written, like, twenty years ago, and it’s not actually true anymore. And I don’t know how to change a Wikipedia page! But, yeah, in my late teens and early twenties I did a lot of playing with most notably Sam Shalabi, who is one of the most amazing musical geniuses of our time, in my opinion. He’s a Montrealer, and he taught me a lot, about performing in Arabic modes and that kind of thing, and we did have a performing group. But it’s been a while! (laughs) It’s been a lot of time since I’ve done anything quite like that.

And your work in ensembles playing in these musical traditions also followed along the lines you’ve mentioned earlier, how you could just jump in with any band and find your own way within the music?

That’s absolutely true. Since forever I guess that I’ve been attracted to music that exists in those modes – those scales are more beautiful to me than almost anything that gets made in Western scales. Musically speaking, I’d rather live there, then elsewhere.

Was it due to any personal background that you had in any particular folk musical tradition?

It definitely was, in that I am Jewish and grew up with Jewish music around me. I am drawn to it, I loved to learn it and love to play it. My first major band – although I joined Silver Mt Zion almost at the same time I was creating this band called Black Ox Orkestra, and its main research project was to find beautiful, old and sometimes un-played music in Jewish tradition and make it our own.

Black Ox Orkestra was working mainly with traditional music, not music that you have written?

Well, we wrote music around traditional music. We played some existing pieces that we’ve found and then we had one member who was a beautiful songwriter and he would… There was a lot of original music there as well.

And Silver Mt Zion started around the same time for you, right?

I joined in 2000, they had been active already for a year. 2000 was my first tour with them.

With Silver Mt Zion there were two very interesting transitions that the band went through – first when you started singing, and then when the sound changed from this folk-y, chamber-music based stuff to a full-on rock band sound. Could you talk a little bit about these transitions from the inside, what lad you to these changes?

The main driving force behind that band is Efrim, and we write songs around beautiful lyrics that he comes up with, and I think maybe the simple explanation is that it began as the experiment of what could you do with a beautiful melody with a smaller ensemble, and then later it became “What could we do with that angrier-at-the-world feeling” that we were having at the time. It just seemed as a natural progression as we got smaller as a band and got a drummer and that was what came out of us.

So we could attribute that to simple expression of your inner feelings that we changing with the times?

Yes, that’s a good way to put it.

The Black Ox Orkestra page at the Constellation Records website states that you “make illuminated boxes”.

Ah, yes! (laughs)

I love the way how casually this is inserted in the description. Could you talk about it, how it started, where it comes from?

I’ve always had an uncontrollable desire to make things with my hands, for as long as I can remember. The boxes was originally a joint project with my sister; we just had this idea to make boxes that look one way and then you turn the light on and they look the other way. We got really inspired. It was the first project that we did together, it was a bazillion years ago, and then I just continued to be in love with that. Since I started my solo work, it’s the first time in my adult life that I haven’t had an art studio or the time to be in it. I just realized at a certain point that I had to make a choice, cos I’m a parent now as well, and it’s such an incredible lot of work to be a solo artist, that I had to give that up for now. But recently, in terms of visual-art-making – I don’t have a studio where I make wooden boxes anymore, but instead I had been making video, and that seems more aligned to the music that I do.

That refers to the video that you use as part of your live show?

Exactly.

And the program of your new record has a full visual component, for all the tracks?

When I perform live, I like to have parts of the show have no visuals; I like to just be sort of a part of the audience, and I find that when I turn the visuals on straightaway, it creates a different kind of engagement. It made me re-appreciate the part of it when it’s just me on the bare stage, and it almost feels like I’m bare naked, there’s nothing to hide behind. And then after I exist with the audience in that way for a while, I start the video, usually about halfway through the show. But I also put no limitations on the kind of places that I play. Oftentimes I would show up, and the place would be small, or it would be very casual, or a shitty little bar with no screen or video projector, and that’s totally OK with me, too. There are shows where there are no visuals, and there are shows where there’s a beautiful screen and everything looks beautiful. It’s a secondary part, in a way, I really like to have it, but I don’t require it. Some shows I can do without it completely.

You mentioned the feeling of vulnerability and nakedness when you are all alone on that stage – how was the transition from playing in bands for a very long time to having to step out on the stage on your own?

I think for the first six months of playing solo I was terrified before every show. I would sit backstage and be like “HOW did I think this was a good idea? This is crazy! What the fuck am I doing?” (laughs) But I guess the power that playing these pieces has over me was stronger then my total terror. Now I’m much more accustomed to it; I still get nervous, but it’s more excited nervous. And also, because I play with so many pedals, they sort of throw unexpected wrenches into my performance all the time. Any of them can malfunction or decide that “Today is the day when I’m going to make this sound differently”, so there’s a lot of eventualities that I have to deal with up there. By now I had pretty much every possible experience on stage, so I can kinda handle it, now. But, yeah, it took a really long time to get comfortable like that, and I really value it.

And your solo work is something that you weren’t going to actively pursue, but some day sort of found yourself doing it, is that right?

That is very much how it feels, yes.

How did it happen?

In a sort of circular motion, let’s say. I was on tour with Silver Mt Zion, maybe four or five years ago, I can’t remember, I’m very bad with dates and time passing, cos it always feels like right now to me. Anyway, we were on tour with a friend of the band who was doing an opening set, his name is Kevin Doria, his old band was called Growing, and now his solo projects have various names, including Total Life. He basically is a drone master, he plays these extremely intense single note drone sets. I fell quite in love with those sounds and we got along really well and I asked him if he wanted to do a collaboration, which is not something I have done many times in my life, so it was a serious request. He lives in Olympia, Washington, so he started sending me these beautiful drone landscapes. I would go into the jam space by myself, kinda for the first time, with the set-up that Sophie and I created for Silver Mt Zion. I was there with it with all that potential and power on my own, working for the first time on my own thing, and I found that these layers I was creating to send to him all of a sudden started speaking to me in this found way. They became something I was excited and surprised by and started working on on my own.

Around the same time I had my first request to do a solo show, which was something I never did before, and I agreed to it, and that sort of set it all off. So, yeah, it was… not an accident, cos I guess I somehow knew that I was ready to move on to something new. But I didn’t know that it was going to be me performing strange long solo things. Now, I can’t seem to stop (chuckles).

When you talk about your solo records in interviews or write about them, there are always some very specific ideas that inspire you, some things that you are unhappy about in the world or some ideas that you want to share and express that are channeled through the music. Yet the music is purely instrumental. Do you feel any frustration with the non-specific way the music expresses things, or is it OK that people can relate to it in their own way, not anchored by things you have been putting in your music?

It’s funny, I feel the opposite of frustration. I feel frustration when I try to express myself with words, I feel much more comfortable when I can express myself with music. Thinking back to when I was a kid, I think I understand why that is. I feel like it’s a more direct explanation of my insides then any words I can write. There are some words, but they are generally just some sort of a highlight, or something that comes to me while I’m creating the music, that I believe will add to what I’m already feeling and expressing. I certainly would only want anybody who’s listening to have their own reactions or feelings. I try and contextualize a little bit what’s been going on in my mind when I write it, but at the same time I don’t think that what’s going on in my mind is any different from what’s been going on in anyone else’s mind, given the nature of the world we live in and the information we’re always bombarded with. So I don’t think I have anything particularly important to say. I think it’s more like “Join me in this moment of feeling. Here is where it came from for me, but who knows where it comes from for you”, if it makes any sense.

Yeah, absolutely. You mentioned before that being a solo artist takes much more time than you expected – I noticed that in recent years, after you started performing as a solo artist, there seems to be a huge amount of collaborations, mainly in a live setting. Festival sets, theatre scores, stuff like that – do you feel that becoming a solo artist freed you up to do all those things?

Yeah, I do feel that way, very much. I feel like a million doors have opened, as I go along. If I was able to clone myself and be at home as a full-time parent, and then also be out as a full-time touring musician, I would! (laughs) But I have to have balance, of course, I can only do what I can do. But I absolutely love and adore working with the people I meet, finding out how they work and want moves them, joining where it’s possible. It’s very exciting.

And do you have any collaborative project, recent or not, that is for some reason most dear to your heart, that you are most proud of?

Oooh, good question. There’s been a lot, actually. There’s this piece I’m doing with an Australian dance troupe called Dancenorth, the piece is called “Dust”. The entire soundtrack was created with tracks that I send this brilliant musician-producer guy. He worked with my tracks, and when I showed up, I saw this beautiful dance piece that existed around bits of stuff that I sent. I never had it before, never had somebody else take what I’ve done and then make something else out of it. This guy Alisdair, he added this whole element of space, manipulated things and added beautiful sounds, so it’s different from what I’ve sent, but it’s still me.