Интервью режиссера Уильяма МакГрегора

Уильям МакГрегор и «Гвен»

Британский режиссер Уильям МакГрегор достаточно долго шел к своей первой полнометражной картине. Виной этому стала крайняя востребованность Уильяма как режиссера сериалов. Пройдя горнило криминальных и исторических телесериалов, в 2018 году МакГрегор обратился к теме фолк-хоррора, решив воплотить свою давнюю задумку фильма о ведьмах в историческом ландшафте Северного Уэльса. “Гвен” - это обращение автора прежде всего к самому себе. Уильям МакГрегор решается на смелый эксперимент по раскрытию собственных возможностей, как сценариста и режиссера, претендующего на уникальное видение. Говорить о дебютной работе британца можно очень долго, потому что она показывает его мастерство практически в полном объеме и сразу в нескольких измерениях.

Мы c первых кадров погружаемся в контекст Северного Уэльса середины XIX века, где деревня из нескольких домов умирает под натиском промышленной революции, олицетворением которой тут становится угольная шахта и ее алчный хозяин. Молодая Гвен, ее младшая сестра и мать остались без отца семейства, ушедшего на войну. Невзгоды нападают на их хозяйство одно за другим. Падеж скота, лихорадка у соседей, плохая погода. Природа становится главным элементом, через который режиссер постоянно нагнетает атмосферу в фильме. По сути, весь саспенс построен на природных явлениях, которые пугают главную героиню по ночам и через мрачные пейзажи, которые как-будто нарочно создают ощущение тотальной безнадежности и обреченности любых попыток зацепиться за жизнь. Долгие планы занимают обширную часть фильма, делая операторскую работу одним из самых важных моментов происходящего на экране. Для МакГрегора природа этих краев создает своеобразный гипноз и морок, в котором пребывают, как герои, так и зрители на протяжении всего кино.

Игра Элеонор Уортингтон-Кокс в роли Гвен и Максин Пик в роли ее матери — еще одно открытие фильма и режиссера. Ужас ситуации, в которую попадает семья раскрывается через медленное сумасшествие, наступающее на мать и ее давление на дочь, которая оказывается один на один с безжалостным и холодным миром. Приемы, с помощью которых Макгрегор приближает Гвен и ее мать к миру ведьмовства погружает нас во вселенную языческих символов и верований, где семья и жизнь — это таинственный круг, который разрывается по прихоти высших сил, а не воле простых людей.

Последним и важным штрихом становится четкая позиция МакГрегора по вопросам морали, религии и тем социальным ужасам, которые принесла с собой промышленная и индустриальная революция простым людям, оказавшимися неготовыми к тому, что их мир рухнул буквально за считанные годы. Режиссер подходит к вопросу социальной критики очень деликатно, постоянно напоминая нам об историческом контексте, но в то же время делая тонкие аллюзии на современное положение вещей. Гвен, в итоге, это многогранная кинолента, в которой можно отыскать для себя загадки и элементы различных жанров. Для Уильяма Макгрегора же это оказался уникальный эксперимент, в котором он смог обозначить свои позиции по многим вопросам киноискусства и заявить о себе, как об одном из сильнейших режиссеров молодого британского поколения.

Интервью с Уильямом МакГрегором:

Привет, Уильям. Спасибо, что согласился ответить на наши вопросы. Первый будет к тебе, как к сценаристу. Между твоей ранней работой «Who's Afraid of the Water Sprite?»(2009) и «Gwen» прослеживается много связей, о чем ты сам упоминал в одном из интервью. Расскажи о том, как строится твоя работа с первичными идеями, и как они позже трансформируются в сценарий. Что больше на это влияет: твоя литературная подготовка или спонтанные жизненные впечатления?

Уильям МакГрегор: На создание и «Who’s Afraid of the Water Sprite?» и «Gwen» меня вдохновили фольклор и то, как ландшафт и природа влияют на нас. Я чувствовал, что народные традиции и верования — это путь для осмысления нашего мира. И мне захотелось исследовать эту идею. Фильм «Who’s Afraid of the Water Sprite?» был больше сказочной историей, похожей на расследование, но «Gwen» превратилось во что-то гораздо более суровое и страшное. Это было обусловлено моим исследованием истории Сноудонии с точки зрения формирования местного ландшафта и использования земли.

«Gwen» в прессе получила массу жанровых штампов, но весь фильм не покидало ощущение, что твой план был как можно больше замаскировать социальную драму и глубину конфликта между семьей девочки и обществом. Был ли такой замысел или стилистика играла настолько же важную роль, как и социальные аспекты фильма?

У.: Я не считаю жанровые лэйблы чем-то плохим. Я люблю ужасы. Конечно, если вы пойдете на «Gwen» в надежде увидеть полномасштабный кровавый слэшер, то ваши ожидания будут обмануты. Этот фильм действительно существует как-бы между жанрами. Я хотел создать такую киноленту, которую хотел бы посмотреть сам, что делает ее несколько странной. Но каждое эстетическое решение и каждая тональность зависели от самой истории. Так что надеюсь, что жанровые элементы были необходимы для правильного представления об истории и раскрытых в ней темах.

Огромное внимание в кино уделено природному ландшафту, насколько в твоей работе важно твое личное погружение в окружающую местность и есть ли у тебя собственные приемы, как выстраивать творческий диалог с окружающим пространством, потому что природа в «Gwen» – это по сути еще одно действующее лицо.

У.: Я вырос в сельской местности и даже когда я начал рисовать и баловаться с фотокамерой, как ребенок, то главными предметами исследования для меня были окружающая природа и пейзажи. Когда я создавал сценарий к «Gwen», то я переехал жить в дом в Сноудонии, где по утрам я гулял, а после обеда садился писать. Большинство идей пришли ко мне напрямую от местной природы. Для примера, сцена открывающая фильм была вдохновлена локацией, которую я обнаружил, пока исследовал окружающую местность.

Я так же очень сильно переживаю о том, как мы используем современные природные ландшафты, о том, как заботимся об окружающей среде и как это невероятно важно для людей сегодня. Поэтому мне кажется, что эти темы будут продолжать влиять на мою работу в дальнейшем, потому что это действительно заботит меня.

Интервью у нас накануне Хэллоуина. Ты использовал множество классических приемов для нагнетания атмосферы, но тема ведьм подана скорее, как исторический момент, чем элемент хоррора. Была ли мысль показать охоту на ведьм, как часть обоюдного сумасшествия жертвы и охотников?

У.: Представление о колдовстве в «Gwen» действительно связано с обращением к теме народных традиций и верований. Мне нравится идея, что люди не воспринимали себя, как ведьмы, а просто имели некоторые знания и умения, которые передавали из поколения в поколение. Что-то из этого по-настоящему работало, например, как медицина, если мы говорим о собирании трав. А другие традиции, возможно, были просто суевериями, как, например подпаливание дверных проемов для защиты от нечистых сил. В любом случае, я только хотел показать практики этих людей, как некий отличный путь мышления, на который очень сильно влияла окружающая природа. А также показать, как часто другие люди боялись чего-то простого, потому что не понимали их. Независимо от того были те ведьмами или нет.

Историческая эпоха фильма — середина XIX века. Промышленная революция показана как нечто ужасное. Учитывая, что в фильме, есть некоторые условности и допущения, можно ли утверждать, что ты негативно относишься ко многим вещам, которые принесла с собой индустриализация в наш мир?

У.: На момент выхода фильма в прокат, наименьшее количество частных домовладений в Великобритании приходится на маленький регион в Северном Уэльсе, причиной чего были инвесторы, которые пришли из Манчестера и Ливерпуля, скупили все земли и вынудили население работать на них, потому что другого способа для выживания не существовало. До сих пор вокруг этой истории существует много болезненных моментов, и это то, о чем я хотел рассказать с максимальным уважением.

Среди множества конфликтов в «Gwen» самое сильное впечатление производят отношения матери и дочери и сны девочки, в которых теряется ее связь с семьей. Учитывая насколько сильно переданы эмоциональные моменты семейных ссор, складывается ощущение, что тебе очень небезразлична тема распада семьи. Насколько глубок личный момент в твоей работе с этим фильмом, учитывая кропотливую работу над сценарием?

У.: Несмотря на все разговоры о фольклоре и пейзажах, история в основном о приключении молодой девушки и о том, как меняются ее взгляды на мать. Иногда, она видит ее настоящим монстром, но для меня было важно, чтобы в конце Гвен поняла, что все действия матери были предприняты только ради своей дочери. Даже если она не понимала этого в конкретный момент времени. Для меня отношения матери и дочери самое главное в этом фильме

Гвен в исполнении Элеонор Уортингтон-Кокс необычайно сильный персонаж. Насколько сложно было работать с Элеонор на площадке и нет ли идей поработать с ней вновь, учитывая что во всех интервью вы напоминаете слаженный творческий тандем?

У.: Мне очень повезло поработать с Элеонор и я очень счастлив, что она получила много внимания после того, как сыграла Гвен. Мне бы очень хотелось поработать с ней когда-нибудь еще. Она особенный талант.

Возвращаясь к социальным конфликтам, ты сам в интервью назвал «Gwen» антикапиталистическим фильмом. Насколько в современных условиях на твой взгляд режиссер свободен в высказывании своей политической позиции и насколько важным ты считаешь вносить в жанровые фильмы некое политическое высказывание, когда многие люди искусства пытаются откреститься от любо связи с политикой?

У.: Если у вас нет собственного голоса или того, что хотелось бы сказать, то зачем снимать фильмы? Великобритания сейчас это неспокойное место, где можно увидеть много ожесточенности во время споров с разных сторон. Поэтому важно делать высказывания. Я пытаюсь делать это через мои фильмы, позволяя им говорить, будь это тема окружающей среды или патриархата.

Интервью провел Роберт Палмер, телеграм-канал: Pop Culture