“Тщетные поиски Бога в глубинах сельской Пенсильвании»: обзор на SINNER GET READY от Lingua Ignota

Одним из самых ярких явлений в музыкальном андеграунде в 2021 году стал релиз Lingua Ignota “Sinner Get Ready”. Альбом уверенно прошел в топы года от ведущих музыкальных медиа, таких как Pitchfork, Kerrang!, The Needle Drop, Decibel, и многих других. Как и ее предыдущие релизы, Sinner Get Ready одновременно сочетает в себе отчаянное выражение боли и методичный, скурпулезный подход к конструированию звука и концептуальному содержанию. В этом обзоре я постараюсь дать альбому характеристику, которая отражала бы обе эти стороны творчества Кристин.

Для начала стоит сказать несколько слов о бэкграунде артистки. Кристин выросла в Южной Калифорнии до 6 класса училась в церковно-приходской католической школе, была певчей в церкви, но с возрастом религия начала вызывать у нее отторжение (впрочем, сейчас она описывает свои отношения с религией как неоднозначные). Каталитическим опытом стал альбом Nirvana “Nevermind”, который она послушала в 11 лет, после которого она увлеклась различными формами экстремальной музыки, включая индастриал, нойз и грайндкор. Религиозная эстетика стала ключевым элементом её дальнейшей творческой идентичности. Само название Lingua Ignota (“неизвестный язык”), отсылает к манускрипту немецкой аббатисы 12 века Хильдегарды Бингенской, одной из исторических фигур христианского мистицизма, написанному на созданном ей же языке.

Помимо религиозного воспитания, в основу феномена Lingua Ignota лег пережитый Кристин тяжелый опыт домашнего насилия и абьюза. Самый значительный опыт такого рода был в отношениях, которые длились целых пять лет. “Тот человек олицетворял библейское зло, абсолютный в своей жестокости, невероятно манипулятивный. Его арестовали, когда он меня избил, и одни из самых травматичных переживаний того времени принесла последующая ре-виктимизация со стороны полиции, университета, и суда” - рассказывает она в интервью для Vice.

В своей реакции на травматичный опыт Кристин демонстративно отвергла общепринятые концепции реабилитации, основанные на рефлексии, принятии, и различных мягких формах самоподдержки, и нашла выход для своей боли в радикальных формах творческого самовыражения. Её магистерская творческая работа представляла собой манускрипт-компиляцию мизогинистских текстов из музыки экстремальных групп, различных форумов, и т.п., объемом в 10 000 страниц, которая весила, как сама Кристин (кстати, она также 12 лет страдала от анорексии), и 13 песен на её основе. Называлась работа Burn Everything Trust No One Kill Yourself. Этот прием - реконтекстуализация - стал впоследствии ключевым в творчестве Кристин.

Первым релизом Кристин, получившим широкий резонанс, стал выпущенный в 2017 на Profound Lore альбом All Bitches Die, вдохновленный книгой Энджелы Браун When Battered Women Kill. Релиз был очень брутальным и в плане содержания, и в манере исполнения. Тексты изобиловали аллегоричными, но осязаемыми описаниями сцен домашнего насилия, вокал эмоциональный и надрывный, в прямом смысле травматичный (несмотря на академическое музыкальное образование и внушительные вокальные навыки, Кристин, по её собственным словам, не владеет правильной техникой скрима, поэтому такое исполнение повреждает голосовые связки, и во время туров её голос падает на две октавы). На следующем полноформатном релизе, Caligula, Кристин значительно сдвинулась в сторону акустического готического госпела, чистого и оператического вокала, и в большей степени религиозного характера текстов. Sinner Get Ready вышедший в августе на Southern Lord, стал следующим шагом артистки в этом направлении.

Предшествующий релизу период был крайне сложным для Кристин. Сначала, когда началась пандемия, Кристин столкнулась с серьезными финансовыми трудностями из-за отмены туров, и как раз в это время она, не имея медицинской страховки, нуждалась в дорогостоящей операции на позвоночнике (у нее была серьезная грыжа), её менеджер на Southern Lord в итоге организовала для неё сбор средств на GoFundMe, который прошел успешно, за что Кристин была бесконечно благодарна Кэти и своим фанатам.

Значительную часть периода локдаунов Кристин провела в Филадельфии, Пенсильвания, где она исследовала сельскую местность штата, наполненную руинами и городами-призраками, её историю, богатую разными эксцентричными религиозными явлениями, и фольклор. Кроме того, это был новый виток в отношениях Кристин с религией. В Пенсильвании она проходила «программу двенадцати шагов» (распространенная в США и в мире программа реабилитации от алкоголя и наркотиков» и, как она рассказала в недавнем интервью The Needle Drop, отчаянно, но безуспешно пыталась найти Бога. Послеоперационный болевой синдром, изоляция, гнетущая атмосфера сельской Пенсильвании и тщетное богоискательство стали эмоциональным фундаментом нового релиза.

Также, в этот период, как недавно выяснилось, Кристин находилась в крайне токсичных, наполненных физическим и эмоциональным насилием, отношениях с Алексисом Маршаллом из Daughters. Подробности Кристин описала в гугл-документе, который опубликовала у себя в Twitter

Кристин обладает глубокими и широкими познаниями в области религиозной культуры и истории, и её подход к творчеству в целом включает в себя глубокое, буквально академическое изучение связанных с релизами тем. Работая над материалом, она читала религиозные тексты Амишей и Меннонитов, Пенсильванскую литературу 17 и 18 веков, католические тексты начала нового времени. Кроме того, она методично коллекционировала аутентичные традиционные инструменты, такие как банджо, псалтерий, и аппалачианский дульцимер, и искусно апроприировала их в свою звуковую эстетику. “Я хотела взять эти инструменты, и, всячески их калеча, заставить их звучать болезненно. Некоторые из них и так звучат болезненно и тоскливо. У них есть особый культурный резонанс, острота и грубость, в которых есть нечто прекрасное, некое эхо примитивизма Американской музыкальной традиции этих мест” - поясняет она в интервью.

Тексты в альбоме приобрели более нарочито религиозный характер, но и бог, и лирический протагонист в них имеют гротескные черты. Бог представлен, пожалуй, таким, каким он был в понимании пуритан и других хардкорных христианских сект - жестокий, беспощадный, иррациональный, эдакий архи-абьюзер. Словами Джонатана Эдвардса, “Бог, который держит тебя над пропастью Ада, словно человек, держащий над огнем паука или другое мерзкое насекомое, он испытывает к тебе отвращение, едва удерживается от того, чтобы бросить вниз. Его ненависть к тебе горит огнем, единственное чего ты достоин в его глазах - быть преданным пламени. Его глаза слишком чисты, чтобы ты был перед ними, ты в десять тысяч более мерзок для него, чем самая отвратительная и ядовитая змея - для нас”. Протагонист, напротив, сломленный духом, нестабильный, терзаемый внутренними противоречиями, но этому богу бесконечно преданный.

Открывается альбом треком Order of Spiritual Virgins, название которого, вероятно, отсылает к распространенным в Пенсильвании конвентам, что-то вроде женских монастырей. Под гнетущий мотив на ржавом фортепьяно и монотонный синтезаторный гул медленно нарастает, волна многослойного хорального напева с призывом: “прячьте своих детей, прячьте своих мужей, во мне нет раскаяния, я неизбывна, я океан”, которая затем прерывается зловещим полушепотом “болезнь найдет, как в тебя пробраться” и трек разражается хаотичным фортепьянным громом, а вокал переходит в отчаянную оперную прокламацию, после чего трек завершается задумчивым монологом о тишине.

I Who Bend the Tall Grasses - безусловно самый душераздирающий трек. Кристин демонстрирует широту своего вокального спектра и навык контроля голоса. В маниакальном подобии молитвы, под атмосферный органный дрон, яростно призывающей Бога “убить его”, она переходит с напева на декламацию, с декламации на вопль, с вопля на истеричные всхлипывания, с последних на оперный голос, и на плачущий полушепот, затем на будоражащий церковный хорал, и так далее, и так далее.

Следующий трек, Many Hands, пожалуй, мой любимый на релизе. Монотонный, ритмически неоднородный рифф на как будто слегка расстроенной гитаре, сопровождает воинственный спиричуэл “Готовься, грешник, Аллелуйя”. По мере его нарастания струнный аккомпанемент становится всё более хаотичным, гитару и дульцимер буквально терзают, а голос Кристин стновится все более громким и эмоционально интенсивным, рассказывая о гротескном религиозном переживании, вызывающим недвусмысленные ассоциации с абьюзом:

«Господь плевался, держа меня за шею,
‘Я умру за тебя, я умру за тебя’ - рыдал он.
Мертвой хваткой держа меня за шею,
Он рыдал: 'Я бы так хотел, чтобы все могло быть иначе'».

Pennsylvania Furnace, вдохновленный фольклорной историей о кузнеце, бросившим в печь свою собаку, которая впоследствии утащила его в ад, более спокойно-меланхоличная фортепианная интерлюдия, эдакий гимн безысходного одиночества. Будучи в изоляции, Кристин самостоятельно сняла для этой песни атмосферный клип с пенсильванскими пейзажами.

Repent Now, Confess Now, ещё один хоральный спиричуэл с монотонными банджо и фортепьяно, призывающий, как очевидно из названия трека, к раскаянию и исповеди, и снова воспроизводящий образ пуританского архи-абьюзивного бога, при этом подчеркивая его безраздельную власть. “Он заберет твои ноги и волю к жизни, покайся, покайся сейчас же” - провозглашает лирический протагонист. Однако последние строчки (“Не могу сказать, что я не заслужила этого, он забрал мои ноги и волю к жизни”), намекают, что, возможно, никакой объем раскаяния и исповеди не является достаточным. Строчки также привлекают внимание в контексте болезненных подробностей периода работы над альбомом - в результате одного из эпизодов сексуального насилия со стороны Алексиса Маршалла Кристин получила упомянутую выше травму позвоночника.

The Sacred Linament of Judgment - торжественный распев с аккомпанементом из пианино, смычкового банджо, колокольчиков и шрути-бокса, рассказывающий в вопрошающей форме о том, как прекрасно спасение души, чьи грехи были смыты кровью Христа, в конце переворачивая нарратив вопросом: “О, грешник, случалось ли тебе, с такой жестокостью быть лишенным любви Христа?”. Трек заканчивается “трогательной” публичной исповедью знаменитого телевангелиста Джимми Свэггарта. Исповедь последовала за скандалом, когда Свэггарт был замечен в отеле с секс-работницей. Плача, Свэггарт умоляет бога “смыть своей кровью каждое пятно с его души, пока они не растворятся в морях Божьего забвения”. Кстати, в ноябре Кристин выпустила мини-альбом и серию видео в экспериментальном проекте под названием «Эпистолярная скорбь по Джимми Свэггарту» (Epistolary Grieving for Jimmy Swaggart). По её словам, она начала писать Свэггарту письма, чтобы «проработать травму, устранить неверие в себя, и дополнить скрытые смыслы и темы Sinner Get Ready».

Perpetual Flame of Centralia - ещё одна спокойная, меланхоличная интерлюдия, и, наверное, единственная песня на релизе, которую можно назвать жизнеутверждающей. Название трека не связано с содержанием непосредственно, оно отсылает к маленькому городу в Пенсильвании, где во вполне буквальном смысле горит вечное пламя - там с 1962 года горит система угольных шахт. Во втором видео из Epistolary Grieving под названием Centralia Кристин описывает городок следующим образом: «…[место], где сейчас лишь покосившиеся дома и потрескавшиеся тротуары, густо заросшие, и над всем этим возвышается безупречно белая церковь, дающая лживые обещания городку, которому больше никогда не суждено существовать».

Текст песни открывается фразой, заимствованной из репортажа CNN о том, как прихожане посещают церковь, несмотря на пандемию. Одна прихожанка объясняет, что она «покрыта кровью Христа», и поэтому ей ничего не угрожает. Реконтекстуализируя религиозный маразм, Кристин провозглашает смирение и стойкость рефреном: “Страх - это ничто, когда твой путь праведен”.

Man is Like a Spring Flower открывается фрагментом интервью с секс-работницей, услугами которой пользовался упомянутый телевангелист, в котором она утверждает, что человек, проповедующий с миллионов телеэкранов, и человек, с которым она была в отеле - совершенно разные люди, и она не верит его раскаянию. Тоскливый напев под фортепиано, банджо и скрипку, слова которого целиком заимствованы из католической книги 16 века с красноречивым названием “Сердце человека: Храм Бога или обитель Сатаны”, рассказывает о бесконечной порочности человеческой природы. Завершаясь спазмом дисторшена, трек переходит в эмоционально добивающий финал альбома.

Solitary Brethren of Ephrata, название которого отсылает к существовавшей в Пенсильвании коммуне соблюдавших целибат аскетичных христиан-данкеров, пропитан скорбным смирением. “Рай будет моим” - тихо и затяжно поет Кристин - “Я не скитаюсь больше, в уродстве мой дом, одиночество - мой пастырь, лишь перед ним я склоняюсь”.

Подытоживая, релиз стал итогом крайне болезненного для Кристин периода, однако как можно более радикальный, абразивный звук перестал быть для нее единственным возможным языком выражения разрывающих ее изнутри эмоций. Такая интенсивность не обходится для Кристин без последствий. В интервью для Энтони Фантано она рассказывала о многократных ударах тока, сотрясениях мозга, срывах голоса и прочих травмах, которые она получала на своих живых выступлениях, в ходе которых она буквально утрачивала контроль над собой. Религиозная символика (не вызывающая в подаче Кристин ощущение вторичности и мишурности) и по-академически скурпулезное оформление звука придают феномену Lingua Ignota изящную огранку, при этом не размывая, а, наоборот, заостряя эмоциональный потенциал песен. Кристин в очередной раз проявила себя как динамично развивающаяся артистка, искусно трансформирующая свои переживания в многослойные, пронзительные «гимны выживших», и обладающая невероятно продуманным подходом к творчеству.

Автор текста: Михаил Найбороденко