«Я не могу представить музыку как отдельную сферу своего бытия»: интервью с Nadja

For the English version of the interview please scroll down

Привет, Эйдан и Лия! Рад возможности с вами пообщаться. Некоторые из ваших релизов в моем топе всех времен, и мне даже довелось побывать на вашем концерте в Мангейме. Как у вас дела? Рады снова быть в туре?

Эйдан: Ощущения от возвращения к турам неоднозначные, честно говоря. Конечно, снова выступать и делиться своей музыкой замечательно, но путешествовать и находиться в общественных местах довольно странно после того, как мы провели полтора года в относительной изоляции. Еще странно и несколько разочаровывает то, что мир, по сути, возвращается на круги своя к тому, как все обстояло до пандемии, на фоне которой возникла надежда на возможность социальных перемен и реформ. Их отсутствие не в лучшем свете представляет нашу коллективную способность к рефлексии.

Сначала я задам несколько вопросов о вашем последнем релизе, Luminous Rot. У текстов в нем, на мой взгляд, несколько лавкрафтианский вайб, и в них также присутствует повторяющийся мотив инфекции, особенно в треке Fruiting Bodies. Напрашивается вопрос: в какой мере на релиз повлияла пандемия?

Э: Вообще, мы начали работать над альбомом еще до пандемии, так что эта связь является просто совпадением. Инфекция вообще характерная лирическая тема для нас, особенно в Touched, например. В частности нам близка идея проницаемости тела, и в целом барьеров между сущностью и другим. Впрочем, эта идея действительно приобрела большую релевантность, когда мы закончили альбом в разгар пандемии.

Во всех текстах присутствует обращение у некой сущности (повторяющееся “you”). Могли бы вы прояснить природу обеих сущностей, субъекта и объекта обращения?

Э: Эти сущности, наверное, представляют нечто вроде платонической идеи “я” и “другого”, под которыми я не имею в виду какие-либо конкретные сущности, а, скорее, понимаю их как универсальные категории, которые позволяют любому поставить на их место себя и идентифицироваться и соотнести себя либо с субъектом, либо с объектом.

В плане звука, это один из ваших более тяжелых альбомов, но у меня есть ощущение, что в вашем творчестве нет прямой корреляции между тяжестью/легкостью звука (в общепринятом смысле) и эмоциональным бэкграундом альбома. Верно ли это ощущение, и какие эмоции сопровождали работу над Luminous Rot?

Э: Корреляция между тяжестью/легкостью и эмоциональным бэкграундом это не что-то такое, над чем мы сознательно задумываемся. Я думаю, что, скорее, оба этих элемента происходят из процесса записи и работы над звуком. Производство определяет звук, и наоборот. Аналогично, я не могу с определенностью соотнести какие-либо конкретные эмоции с периодом работы над альбомом, но, пожалуй, это могут быть любопытство, беспокойство (о социальных, природных и телесных процессах), колебание и импульсивность.

В музыке Nadja очень широкий спектр характеров звука, от убаюкивающих и медитативных работ до ошеломляющих стен гитарного шума. Когда вы выступаете вживую, вы как-то даете аудитории понять, какого рода звук вы будете исполнять, или всегда есть элемент сюрприза?

Э: Обычно нет, если мы не исполняем что-то очень конкретное. В таких случаях мы извещаем об этом заранее, так как аудитория обычно ждет тяжелой и громкой музыки.

Вокал на Luminous Rot, как и на многих других альбомах, довольно насыщен эхо и трудноразборчив. Какова роль голоса в вашей музыке?

Э. Обычно мы видим голос просто как еще один инструмент создания еще одного элемента текстуры, нежели неким центральным объектом. Это не значит, что тексты не важны, но их разборчивость не критична для того, чтобы прочувствовать песню.

Ещё я хотел бы спросить про Seemannsgarn. Как ты, Эйдан, рассказывал в интервью для Louder Than War, альбом посвящен некоему тихому месту, которое находится под угрозой джентрификации. В описании альбомы на Bandcamp это место также описывается как лиминальное. Можете ли вы рассказать побольше об этом месте, что оно для вас значит и как вы с ним взаимодействуете?

Э: Я описал это место как лиминальное, потому что это природное пространство внутри городского ландшафта, эдакая маленькая лужайка с водоемом в черте города, которая ощущается одновременно как город и деревня. Раньше, когда мы только переехали в Берлин, оно было очень запущено, там было легко потеряться и забыть о том, что ты находишься в городе, но в последние годы это место очень быстро (а в последние месяцы и вовсе экспоненциально) менялось растущими стройками. Проект развития этой территории включает ее очистку, поскольку раньше там была промзона, из-за чего как почва, так и вода загрязнены. Однако застройка многоэтажками означает, что это место будет становиться все менее диким и более гомогенным. Там становится сложнее и сложнее затеряться, как в старые времена, и, само собой, по мере того, как земля идет на продажу, оно перестает быть общественным местом и становится в большей степени частной территорией. Перемены и джентрификация (в некоторых случаях) не обязательно плохи, но нам сложно не испытывать грусть, вспоминая, каким это место было раньше, и пытаясь побороть свои пессимистичные ожидания насчет того, останется ли это место таким же зеленым и общественно доступным.

У вас есть еще несколько альбомов, отсылающих к разным местам (Sonnborner и The Stone Is Not Hit By Sun, Nor Carved With A Knife, например). Насколько для вас характерно черпать вдохновение из мест? Вы видите в этих местах какой-то больший смысл, чем просто ваши личные впечатления о них? Возможно, они кажутся вам “местами силы”?

Э: Я бы сказал, мы в основном черпаем вдохновение из других вещей, таких как фильмы, книги, или другая музыка, нежели из мест. Когда у альбома наблюдается концептуальная связь с неким физическим предметом или местом, она чаще всего обусловлена цепью значимых для нас ассоциаций (как прямых, так и косвенных), нежели местом непосредственно.

Я уверен, что есть куда больше мест, представляющих для вас некое метафизическое значение, чем те, которые я перечислил. Могли бы вы рассказать о еще каком-нибудь месте, особо значимом для каждого из вас?

Э: Мое первое путешествие за границу было в Британию, и мы там провели много времени в Озерном краю в северной Англии, где очень много исторических локаций, от мест из мифов об Артуре до памятников мегалита. Один из последних, возле которого мы останавливались, называется Длинная Мег и ее дочери, и представляет собой 60 с чем-то камней, выложенных в приплюснутый круг посреди поля на ферме, над которыми возвышается Длинная Мег, монолит из красного песчаника три с лишним метра в высоту. Это было, иначе не сказать, волшебное, и действительно запоминающееся место.

Лия: Для меня, пожалуй, это лес. Особенно, полный камней и сосен лес в центральном Онтарио в Канаде. Я не осознавала, насколько я скучаю по этому месту, пока однажды, гуляя в Ботаническом Саду в Берлине, случайно набрела на экспонаты деревьев из этого региона, и их запах разбудил во мне ностальгию. Конечно, небольшой оазис в саду не сравнить с густотой и размером лесов в Канаде. То, как они обостряют все пять чувств - это нечто особенное.

В интервью для Vice ты, Эйдан, утверждал, что коллаборации представляют для тебя вызов и выталкивают за пределы зоны комфорта. Лия, ты разделяешь это?

Л: Да, разделяю. Я в основном играю в Nadja, так что на протяжении более чем десяти лет у меня сформировался очень характерный подход. Пару лет назад я начала работать в еще одном проекте, который по сути представляет собой хор (The Psychedelic Choir), в котором я занимаюсь басом и электроникой. Для меня было сложно найти в этом звуке место для инструмента, но работа в настолько отличном от прежнего контексте действительно раздвинула границы. Опять же, по крайней мере для меня, любое выступление перед аудиторией это что-то вроде коллаборации со всеми, кто присутствует, и можно также сказать, что это выталкивает меня за пределы зоны комфорта.

Я хотел бы спросить о процессе работы над несколькими из ваших коллабов. Во-первых, Artificial Act of God, совместный альбом с Vampillia, который показался мне особо интенсивным. Каково было для вас обоих работать над ним.

Э: Из трех наших коллабов с Vampillia, Artificial Act of God был сделан в наибольшей степени в их стиле. Наш первый коллаб, The Perfect World, был, на мой взгляд, более сбалансированным в плане стилей, а Imperfection склонялся в плане звука более в нашу сторону, так что на Artificial Act of God было уместно больше адаптироваться под их звук. Для нас это было ново, сложно, и, как следствие, интересно, что я всегда ценю в совместных альбомах. Мы также исполнили некоторые из этих треков вместе вживую, что также было новым опытом для обеих сторон. У нас бывали с ними импровизационные выступления, но возпроизводить записанный, заранее подготовленный материал вживую было интересным вызовом, особенно учитывая разницу между нашими группами в подходе к живым выступлениям. Мы более склонны к импровизации и спонтанности, в то время как для Vampillia характерны скурпулезность и строгость.

Л: О да, эти репетиции для нас всех были весьма сложными. Мы очень по-разному работаем, и выступления в итоге были сочетанием стресса, веселья и хаоса.

Теперь, легенды дроуна, Troum.

Э: Наш коллаб с Troum, был куда более интуитивным и спонтанным процессом. Я не помню, чтобы мы что-то обсуждали или планировали по поводу записи, мы просто настроились и дали звуку развиваться самостоятельно.

Л: Я думаю, то, что обе группы - дуэты, и то, что мы с ними старые друзья, способствовало более интуитивному течению процесса.

Следующий вопрос для тебя, Эйдан. Алисия Мерц, также известная как Birds of Passage, у которой я также брал интервью, описала совместную работу с тобой как “невероятно легкую”, с восклицательным знаком. Она сказала, что будет рада воможности записать еще коллаб. Есть ли у тебя какой-нибудь фидбэк по этому поводу?

Э: Действительно, работать с Birds of Passage было очень легко, и это может быть приятным, когда работа идет так легко и интуитивно. С другой стороны, я ищу вызов в коллаборациях, ищу выход из зоны комфорта и повод попробовать что-то новое. Я не сказал бы, что вызов и сложность обязательно превосходят легкость, но ощущения удовлетворения от результата различаются.

Теперь, для вас обоих. Какой коллаб, по какой угодно причине, вы можете назвать самым запоминающимся для каждого из вас?

Э: Один из наших любимых опытов был во время коллаборации с итальянским дуэтом OvO, когда мы записывались в студии Einstürzende Neubauten в Берлине. Кроме того, сотрудничество с Uochi Toki (с кем мы познакомились благодаря OvO) было очень запоминающимся, как на этапе записи, в плане новых направлений звука, возникших в ее ходе, так и на нескольких наших живых выступлениях, где мы представляли альбом.

Л: Я согласилась бы с Эйданом. Та запись с OvO в Берлине в 2009-м была одной из наших первых живых коллабораций. Это до сих пор один из моих любимых альбомов. Из неё выросло несколько совместных туров, а также наше знакомство с Uochi Toki. Действительно замечательный опыт во всех смыслах.

У вас не было, и, к сожалению, не будет колллабов со следующим проектом, но я вижу некоторые пересечения между вашим звуком и их. Что вы думаете о The Angelic Process? Вы как-либо взаимодействовали с ними?

Э: Мы коротко пересекались с ними, чтобы обменяться альбомами, насколько я помню. Я ценю их музыку, но меня всегда удивляет, когда люди говорят, что у нас похожий звук. Действительно, у нас была некая общность в ощущении звука, но структурно наши песни очень различаются, и мы выражаем очень разные вещи.

Ты, Лия, хвалила российскую DIY-сцену за ее тесную связь и устойчивость. Есть ли какие-либо российские проекты, которые вам нравятся, и с которыми вы, может быть, даже сделали бы коллаб?

Э: Первым делом в голову приходят Jars и Pinkshinyultrablast.

Л: Не будет преувеличением сказать, что мы сотрудничали с петербургскими мастерами педалей, Shift Line. В остальном, не уверена, что есть какие-то идеи для коллабов с ними, и это не из DIY-сцены в привычном понимании этого слова, но в последние дни мне очень нравится московский дуэт Pedro y Juan.

Теперь давайте поговорим о том, как вы живете как музыканты. Вы очень положительно отзывались о Берлине, и ты, Эйдан, в частности подчеркивал, что город “позволяет вам обеспечивать себя за счет искусства”. То есть, вы действительно можете сосредоточиться на том, чтобы делать музыку и чувствовать жизнь? Это звучит несколько нереально в контексте экономической системы, в которой мы живем.

Э: Да, здесь мы можем жить за счет музыки. В Берлине гораздо дешевле жить (или было дешевле) чем в Торонто, и гораздо больше возможностей выступать и ездить в туры, чем в Канаде. Я не имею в виду, что канадская музыкальная сцена бедна, но поскольку плотность населения там куда меньше, выживать, играя андеграундную экспериментальную музыку, куда сложнее. Впрочем, и в Германии жизнь самозанятых экспатов, делающих DIY-музыку, сложно назвать идиллической. Мы ведем относительно скромный и часто хрупкий образ жизни. Это вопрос баланса между хрупкостью и ощущением свободы.

Способность поддерживать себя, будучи артистом, пусть она и крайне важна, точно не единственная вещь, привлекающая вас в Берлине. Для меня Берлин был единственным городом, который вызывал у меня живой интерес в трезвом состоянии. Куда бы ты ни шел, повсюду натыкаешься на аутентичные и уникальные места. Каковы ваши отношения с этим городом?

Э: Когда мы только переехали в Берлин, город был довольно далек от идеала и был даже в каком-то смысле беззаконным, что составляло часть его шарма. В нем также было ощущение изолированности, он был как бы островом, каковым он с исторической точки зрения, в общем-то, и являлся. Эта атмосфера удаленности, отгороженностит от остального мира также привлекала меня. В последние годы все это быстро менялось по мере того, как город джентрифицировался и различные шероховатости полировались. Впрочем, от этого город стал более открытым и, как следствие, более международным и, пожалуй, приветливым и толерантным, что хорошо. По крайней мере, в плане искусств и музыкальной сцены город очень живой, пусть и жить за счет искусства здесь уже не так просто (благодаря все той же пресловутой джентрификации). Близость и всепроникновение истории этого города также меня будоражат.

Л: Я до сих пор дивлюсь тому, что после 10 лет брождения и катания по городу на велосипеде, до сих пор остаются уголки, в которых я могу потеряться. Хоть это и может раздражать по ночам или во время дождя, мне очень нравится этот момент. Ну и, конечно, международность Берлина как пространства взаимодействия артистов - это тоже нечто очень особенное.

Вы были вместе, как пара и как дуэт, уже почти двадцать лет, что впечатляет. Если это не слишком личный вопрос, какую роль сыграла музыка в начале ваших отношений, и какую роль она играет сейчас?

Э: Я вырос в семье музыкантов, так что музыка всегда была частью моей жизни, я не могу представить ее как отдельную сферу своего бытия, так что кажется бессмысленным думать о том, сыграла она какую-то роль в разных событиях моей жизни, или нет.

Л: Да, она просто что-то перманентно присутствующее в моей жизни, так что я не могу конкретно связать ее с нашими отношениями, за исключением сходства наших музыкальных вкусов. Впрочем, я вряд ли снова взялась бы за инструмент или записала бы музыку, если бы Nadja не подтолкнула меня к этому.

Я закончу на юмористической ноте. По вашему опыту, можете ли вы сказать, что “пишите вместе музыку” - это хороший совет для отношений?

Э: Не обязательно...

Л: Я согласна с Эйданом.

Интервью подготовил и перевел: Михаил Найбороденко

Hi, Aidan and Leah! Glad to have a chance to talk to you. Some of your releases are my all-time favorites, and I have even seen you live in Mannheim, Germany, back in 2017. How are you doing? Are you glad to be back on tours again?

A. We feel a bit ambivalent being back on tour again, to be honest. It is nice to play and share our music, of course, but travelling and being in public spaces still feels a bit strange after being relatively isolated for the last year and a half. It also feels strange—even slightly disappointing—that things are essentially returning to the way they were before the pandemic when there seemed to be the promise or opportunity of some social change and reform. It doesn't say much for our collective sense of self-reflection…

Let me ask a few questions about Luminous Rot first. The lyrics there, I find, have a slightly Lovecraftian vibe, and contain a recurring lyrical motif of infection, especially in Fruiting Bodies. That begs a question: to what extent was the release influenced by the pandemic?

A. We actually started work on Luminous Rot before the pandemic hit, so any seeming influence was happenstance. Infection is something of a common lyrical theme for us — see Touched especially, for example — particularly the idea of the permeable body and the barriers between self and other and the world at large... though this idea certainly seemed all the more relevant as we completed work on the album during a global pandemic.

All the lyrics are addressing some unclear entity (the recurrent “you”). Could you shed some light on the nature of both entities, the one addressing and being addressed?

A. If anything, these entities might be a sort of Platonic ideal of 'I' and 'you'... by which I mean no specific entity, but a more universal notion of self and other, which universality might allow anyone to insert themselves into or become or relate to either the first or second person, either the subject or the object.

In terms of sound, it is one of your heavier albums, but I have a hunch that in your case there is no direct correlation between the sonical heaviness/lightness (in conventional terms) and the emotional background of a given album. Is my intuition correct, and what emotions accompanied the making of Luminous Rot?

A. The correlation between heaviness/lightness and the emotional background is not really something we consciously consider. Rather, I think both elements are outcomes of the process of recording and working on the music. The performance determines the sound, and vice versa. Likewise, I don't know that I can pinpoint any specific emotions that we had in mind while working on Luminous Rot... but I suppose some might be curiosity, concern/worry (societal, environmental, physical), hesitancy and impetuousness…

The music of Nadja has a very broad range of sonic characters, from soothing, meditative pieces, to overwhelming walls of guitar noise. When you play live do you somehow indicate whether you’re going to do heavier/lighter things, or is there always the element of surprise for the crowd?

A. Not usually, no, unless we are performing a very specific composition. In such cases, we normally announce that in advance, as the audience generally has the expectation that the music will be loud and heavy.

The vocals, as in many other albums as well, are very echo-y and not quite intelligible. What is/are the role/roles of voice in your music?

A. We normally consider voice as another instrument, something to be used more as another textural element rather than a focal point. Which isn't to say the lyrics aren't important, but their intelligibility isn't always necessary to appreciate the song.

I’d also like to ask you about Seemannsgarn. The album, as you, Aidan, told in the interview with Louder Than War, is about a peaceful spot that is under threat of gentrification. In the album’s description on Bandcamp you’ve also referred to it as a liminal space. Can you tell me more about that place, what it means to you and how you interact with it?

A. I referred to this space as liminal because it is a natural space within an urban environment, a small patch of greenery and water very much within the city's boundaries, so it seems both rural and urban. It used to be quite rough and wild, when we first moved into this part of the city, and it was quite easy to lose one's self on the pathways and feel like you were not even in the city anymore... but that has changed dramatically in recent years and exponentially just in recent months with increased development and construction. Part of this development involves cleaning up the area, as it was formally industrial and both the land and water are contaminated, which is certainly a positive and not unwelcome. But the influx of condos and apartment buildings means it is becoming increasingly less wild and more homogenised... it is harder and harder to lose one's self in this space... and, of course, as the area becomes more commodified, it becomes less of a public space, open and available to everyone, and more private property. Change and (not all) gentrification isn’t bad, necessarily, but it is difficult for us not to view this area sadly, wistfully, now, remembering what it once was and struggling with our own cynicism that the area might remain a green and open, public space within the city...

You have a few albums referring to certain places (Sonnborner and The Stone Is Not Hit By Sun, Nor Carved With A Knife, to name a couple more). Is it common for you to draw inspiration from places? Do you see something external to your own subjective impression in these places, like, them being “places of power” of some sort?

A. We tend to draw inspiration more from other media—films or books, other music—than physical places, I would say. When an album does seem to have a corresponding physical antecedent, it is more often the chain of associations (literal and figurative) that is relevant to us, rather than the place itself.

I’m sure there are a lot more places that have some metaphysical significance to you. Could you tell me about one especially memorable for each of you?

A. My first trip overseas was to the United Kingdom and we spent a lot of time in the Lake District in Northern England, which is full of historic sites—from places out of Arthurian myth to megalithic stone circles. One such, near to where we were staying, was called Long Meg & Her Daughters, 60-some stones in an oblong circle just sitting in a farmer's field, presided over by the 3+ metre-tall, red sandstone monolith, Long Meg. It was pretty magical, for lack of a better word, and certainly memorable.

L. For me, it's maybe the forest - specifically, the stoney and piney forest of Central Ontario in Canada. I didn't realise how much I missed this until wandering around the Botanischer Garten in Berlin, I inadvertently walked into their collection of trees from the region and the smell triggered some deep nostalgia. Of course, the small patch in the garden couldn't compare with the density and size of the forests in Canada - the triggering of all the senses when in that forest is really special.

In an interview with Vice, you, Aidan, described collaborations as being challenging for you, pushing you outside the comfort zone. Do you share that, Leah?

L. I do, yes. I primarily only play in Nadja, so after more than a decade, I play within a very specific methodology. A couple years ago I started working with another project that is essentially a choir (The Psychedelic Choir), accompanied by my bass and electronics. It was a challenge to find the right place for the instrument, but it was also really freeing to work within such a different context. Then again, for me at least, performing in front of an audience is a sort of collaboration with everyone in the room, which has always pushed me outside of my comfort zone, so to speak.

I’d like to ask about the process behind a few of the collabs you’ve had. Firstly, the one with Vampillia, Artificial Act of God, which I found particularly intense. How did that one go, for both of you?

A. Of the three collaborations we did with Vampillia, Artificial Act of God was the one most in their style, the one in which they determined the direction and form of the compositions. Our first collaboration, The Perfect World, was more of a balance between both our styles, I think, and Imperfection maybe a bit more in our style...so it felt appropriate with Artificial Act... that we were adapting our sound more to theirs. This was something new and challenging for us, which made it interesting and novel for us, which is always something I appreciate about collaborative projects. We also performed some of these songs live together, which was a new experience for both of us as well. We had previously played improvisational together, but attempting to reproduce recording, composed material in a live setting was another interesting challenge, especially given the different ways the two groups approach live performances. We are much more free and spontaneous, whereas Vampillia is much more rigorous and strict.

L. Oh yeah, those rehearsals were difficult for all of us. We just work so differently, but in the end the performance was a sort of stressful, but fun, chaos.

Next, the legends of drone, Troum.

A. Our collaboration with Troum was a much more intuitive, spontaneous process. I don't recall discussing or planning what we might do in the recording session, rather we just set up and played and let the sound take us where it would.

L. I think the fact that we are both 'duos', and old friends, made the process flow more intuitively.

This one's for you, Aidan. Alicia Merz aka Birds of Passage, whom I have interviewed as well, described working on a song with you as “effortless”, with an exclamation mark, and said she would be happy to do another collab with you. Do you have some feedback on that?

A. Certainly the collaboration with Birds of Passage was fairly effortless as well... which can be quite rewarding, when something happens so easily and intuitively. On the other hand, something I do look for in collaborations is a sense of a challenge, of being challenged, moving out of my comfort zone and being spurred to do something different. I wouldn't say either state is necessarily superior to the other—effortlessness vs challenge—but the 'reward' can feel different, the results appreciated in a different way.

Now, for both of you, what collab, for whatever reason, would you describe as the most, or one of the most, memorable for you?

A. One of our favourite experiences was collaborating with the Italian duo, OvO, as we got to record in Einstürzende Neubauten's studio here in Berlin. But also, our collaboration with Uochi Toki (whom we met through OvO) was quite memorable, both the experience of recording, the new and different directions it took us, and the few times we performed the album live.

L. I would agree with Aidan. Recording with OvO in Berlin back in 2009 was one of our first live collaborations. It's still one of my favourite albums. It led to tours together and then also directly to collaborating with Uochi Toki. Really nice experiences on all levels.

You haven’t and, unfortunately, won’t have any collabs with the next project, but I see certain similarities between your sound and theirs. What do you think of The Angelic Process? Did you, by chance, interact with them in any way?

A. We did interact with them briefly, just to trade some of our albums for theirs, I believe. I do appreciate their music but I always find it surprising when people say we sound so similar. Certainly we share a certain sonic sensibility, but structurally our songs are quite different, and I think we're both attempting to express different things.

You, Leah, have lauded Russian DIY-scene for its integrity and resilience. Are there any Russian projects you guys are fond of and, perhaps, would like to make a collab with?

A. Jars and Pinkshinyultrablast are two that first come to mind…

L. I don't think it's too much of a stretch to suggest that we've collaborated with St. Petersburg pedal makers, Shift Line. Otherwise, I'm not sure a collaboration would work - and not really in the "diy" world as we know it, but there are days lately where I really enjoy the Moscow duo 'Pedro y Juan'.

Let’s now talk about your life as musicians. You have spoken very favorably about Berlin, and you, Aidan, stressed in particular, that the city “allows you to subsist as artists”. Does that mean you actually get to fully focus on making music and experiencing life? That sounds unreal in the context of the economic system we live under.

A. Yes, we are able to live off our music here. Berlin is (or was) a much cheaper city than Toronto and there are considerably more opportunities for us to perform and tour here in Europe than in Canada. This isn't to say the Canadian music scene is lacking, but the population density is so much greater in Europe than in Canada that for a group making underground, experimental music it is quite difficult to survive solely as a musician or an artist. That said, living in Germany as ex-pat, diy, self-employed musicians is not totally idyllic—yes, we have greater freedom to do and exist as we want, but we lead relatively simple—and often fragile—existences. It's a question of balancing that fragility with that sense of freedom.

Being able to subsist as an artist, while immensely valuable, is definitely not the only thing you like about Berlin. For me, Berlin has been the only city so far that I found interesting to explore in a sober state, there are authentic and unique spaces wherever you go. What is your relationship with Berlin as a city?

A. When we first moved to Berlin it was quite rough around the edges and almost kind of lawless, which was certainly part of its appeal. It also felt kind of isolated, like an island, which, historically speaking, it kind of was, and this sense of remove, of isolation from the world at large was also something that appealed to me. A lot of that has changed in recent years as the city has been rapidly gentrifying and those rough edges have been smoothed over and polished... but this has opened up the city considerably and made it more international and, perhaps, more accepting and tolerant, which is a positive. At least the arts and music scene is still quite active and vibrant, even if it is not so easy to live as an artist here anymore (the same old gentrification story). The immediacy and inescapability of the city's history is something I also find intriguing.

L. I'm still amazed that after more than 10 years of walking and cycling in this city, there are corners where I can still get lost. Although this might be frustrating at night, in the rain, I like this aspect quite a bit. Of course, the international-ness of Berlin as a place for artistic convergence is also really special.

The two of you have been together as a couple and a duo for close to twenty years, which is impressive. If it’s not too personal, what role did music play in the beginning of your relationship and what role does music play in it generally?

A. I grew up in a musical family, so music has always been part of my life—it's not something I can really separate from my existence, so it feels kind of irrelevant to say whether it did or did not have a role in certain parts of my life.

L. Yeah, it is simply a presence in my life, too, so I can't particularly relate it to our relationship, aside from our tastes being similar; but I probably wouldn't have picked up an instrument again or recorded music if it wasn't for Nadja as an instigator.

I’ll end on a humorous note. From your experience, do you think “make music together” would be good relationship advice?

A. Not necessarily…

L. I agree with Aidan.