«Я очень надеюсь, что когда-нибудь мы будем петь о совершенно других вещах»: интервью с Street Sects

Жизнь в туре часто делает график артистов очень плотным. Так и ребята из Street Sects перед концертом в Мальмё в небольшом интервале между саундчеком и выступлением, пока в соседнем помещении устраивал мрачные неоязыческие ритуалы Томас Экелунд, нашли возможность обсудить со мной различные стороны их личной и творческой жизни.

Как у вас дела, ребята? Как проходит тур?

Шон: Тур проходит отлично. Это наш второй тур в Европе. Концерты тоже идут на ура, приходит много людей.

Лео: В прошлый раз мне приходилось сложновато, потому что я в целом плохо сплю, а из-за разницы во времени и джетлага вообще почти не спал. Сейчас же всё намного лучше, я намного лучше адаптировался, так что мы просто хорошо проводим время. Для нас честь быть здесь, и мы пытаемся наслаждаться этим по максимуму.

Шон: Ещё скажу, что нельзя преувеличить, насколько лучше к группам здесь относятся в сравнении со штатами. То есть, некоторые заведения и менеджеры в должной мере внимательны к группам, но в Европе это, кажется, везде принято, и всем оказывают очень хороший приём, в плане еды, звука, интереса аудитории к музыке, и качества концертов в целом.

Кстати, вам очень повезло с букинг-агентством. Grains of Sand отличные ребята, одно из немногих агентств, которым важнее привозить уникальных и интересных артистов, чем просто собирать деньги, и они очень ответственно относятся к музыкантам. Но перейдём к следующему вопросу.

Как вы придумали название группы?

Лео: Когда мы с Шоном начали проект, мы сначала переехали в Остин, чтобы играть вместе, и сначала мы просто играли электронную музыку под другим названием - The Nude Scene. В то время я был на финальных стадиях своей борьбы с алкоголем и наркотиками, и часто брал перерывы, чтобы проходить реабилитацию. В какой-то момент мы с Шоном разошлись, и я думал, что это будет навсегда, потому что я серьезно подставил Шона и думал, что он уже не захочет со мной работать.

И вот, я переехал в Атенс, Джорджия, жил там какое-то время, привыкал жить в обществе трезвенником, что на самом деле было очень сложно. Затем мы потихоньку начали снова общаться, и через какое-то время, конечно же, начали снова делать музыку, потому что это было основой наших взаимоотношений.

По поводу названия, знаешь, мы их довольно много перебрали, и сначала думали назвать проект Street Sex. Идея была в том, что, когда я бухал и упарывался, зависимость у меня была не только от алкоголя и наркотиков, это также было связано с мечтой о суициде, которая у меня была, потому что моя жизнь тогда была такой ужасной, что уйти из нее хотелось каждый день. Поэтому я снова и снова попадал в опасные ситуации в надежде, что всё закончится само, и мне не придётся убивать себя, на что мне откровенно не хватало смелости. Так вот, кайф от этих ситуаций был почти такой же сильный, если не сильнее, как от алкоголя и наркотиков, и мне кажется, что ломка, через которую я потом проходил, была главным образом эмоциональной и психической ностальгией по этим опасным ситуациям.

Одной из метафор, которые мне приходили в голову для описания этой ментальности, был уличный секс, в смысле, что ты получаешь удовольствие, подвергая себя большой опасности, когда вступаешь в связь с совершенно незнакомыми людьми. Я хотел найти способ получать это ощущение, при этом не делая таких вещей, и я видел возможность сделать это через музыку, вернувшись к более эмоциональному и агрессивному стилю. Мы долго не играли ничего такого с Шоном, большинство нашей тогдашней музыки было чем-то в поп-стиле с гитарами, она была совсем не агрессивной. Мы хотели найти способ выражать эту фрустрацию и дискомфорт через музыку, и создавать в ней такую атмосферу, которая воссоздавала бы ощущение опасности. Так и появилось название.

Продолжая тему эстетики, давайте поговорим о Лиззи, девушке с обложек ваших альбомов. Как она появилась на свет?

Лео: Ну, сам концепт сначала возник, когда я придумал обложки для Gentrification. Идеи пришли ко мне практически одновременно: и названия, и обложки, и эта девушка-смерть, как бы воплощающая отчужденных, изолированных от общества и экономически незащищенных людей, которые становятся жертвами джентрификации. Я не имею в виду джентрификацию в буквальном смысле, это, скорее, такой более общий концепт ощущения себя аутсайдером, ощущения, что тебе нигде нет места.

Лиззи должна была стать воплощением этой идеи, но изначально у нас не было плана делать такие обложки по типу графических новелл. Сначала мы собирались делать черно-белые фотографии, искали фотографа, у нас была модель, которая должна была играть Лиззи. Кстати, у Лиззи тогда не было имени, но так звали модель. В итоге мы решили, что устраивать на улице эти сцены с голой девушкой в дневное время было бы слишком. У нас было недостаточно денег и ресурсов, чтобы это провернуть. Один художник попробовал нарисовать первую обложку, но вышло не совсем то, и тогда мы познакомились с ЭйДжеем (A.J. Garcés Böhmer), чуваком, который впоследствии иллюстрировал большую часть обложек. Так она и появилась.

У меня есть ощущение, что она воплощает, с одной стороны, тревогу, уязвимость и отчаяние, и, с другой стороны, более воинственные настроения, такие, как ненависть и жажда мести. Иногда она даже выглядит угрожающе. Я правильно это понимаю?

Лео: Первое - точно. Но, знаешь, она символизирует этих людей только в серии Gentrification. Мы не собирались делать из неё маскот, мы хотели изобразить ее только на одной обложке, а затем придумать что-нибудь другое, но в итоге мы оставили ее.

Она как бы отражает что-то иное в каждой обложке. Мне не кажется, что на какой-либо из них она выглядит угрожающе. Чаще всего она просто присутствует где-то на заднем плане, или наблюдает. Суть в том, что это люди на этих картинках творят ужасные вещи, а она как бы просто выступает свидетелем, понимаешь? Она дает этому произойти, готовая собрать плоды страдания или смерти. За чем бы она ни наблюдала, она всегда где-то на периферии.

Скоро выходит четвертая часть Gentrification. Как возникла идея этой пенталогии?

Лео: Когда мы начинали проект, еще до того, как что-либо записали для серии, у нас было несколько демо, в которых мы пытались найти верный звук для Street Sects, и ни одна особо не вдохновляла. Идея серии и того, что в ней будет, пришла ко мне буквально одним вечером. Когда я вернулся в Остин, чтобы работать над музыкой с Шоном, некоторые мои переживания сконденсировались во что-то глубоко личное для меня, во что-то, что, мне казалось, было очень сильным эмоциональным и рефлексивным заявлением.

Есть какие-то конкретные причины, почему именно пять частей?

Шон: Ты тогда что-то говорил про план на пять лет.

Лео: Нет, мы никогда не собирались делать эту серию пять лет. Единственная причина в том, что мы хотели, чтобы это был серийный альбом. Это как с романами, которые в старые времена выходили частями, в газетах или журналах, а затем собирались в книгу. Насколько я знаю, с альбомами так раньше никто не делал. Выходит по два трека на семидюймовой пластинке, пять семидюймовок - десять треков, идея именно пятичастной серии была именно в этом.

Я заметил, что все обложки Gentrification исполнены в черно-белом, но на каждой есть один цветной предмет (розы на первой, значок полицейского на второй, ребёнок в руках Лиззи на третьей и купюры на четвертой). За этим есть какой-то смысл?

Лео: Знаешь, это отличный вопрос. Нам его никто раньше не задавал, так что респект тебе за твою наблюдательность. Какого-то глубокого символизма там нет, просто как человек, который любит винил, и особенно старые хардкор-пластинки из 90-х, в которых очень много внимания уделялось деталям и упаковке, я хотел, чтобы на черно-белом выделялся один маленький цветной предмет, который бы совпадал с цветом пластинки. Такой небольшой контраст, понимаешь?

Еще мое внимание привлекла обложка четвертой части, где Лиззи изображена на картине, висящей на выставке. Она стоит прямо и гордо, в ней даже есть некая красота, но реальная Лиззи понуро идет по улице за стеклом с петлей на шее.

Лео: Эта обложка и связанная с ней идея, пожалуй, одна из моих любимых в серии. Знаешь, когда некий район подвергается джентрификации, уровень жизни растет, появляются симпатичные дома и кондоминиумы, а люди, которые жили там раньше, не могут себе позволить остаться там дальше, поэтому их выселяют. Когда джентрификация уже на последних стадиях, состоятельные художники, у которых есть деньги на галереи и другие пространства, начинают устраивать мероприятия, посвященные культуре и истории района.

Для меня это весьма иронично и лицемерно, потому что они “созерцают” и даже вроде как выражают уважение тому, что они, по сути, уничтожили. Это как такая мини-версия дня благодарения, мол, мы убили всех коренных американцев, а теперь у нас есть праздник в честь их культуры и традиций. Так и на обложке - картина с Лиззи висит на стене галереи (suspended from gallery rails), в то время как реальная Лиззи висит на дереве снаружи.

Вас как-либо затронула джентрификация в буквальном смысле? Я знаю, что в США очень острый кризис недвижимости, и стоит очень много пустых элитных домов, в то время как многие вынуждены устраивать сквоты или спать на улице.

Лео: Не сказал бы. В смысле, когда я думаю о джентрификации, я понимаю под этим именно культурный аспект, и именно в отношении меньшинств. Шон и я - белые, так что смешно было бы говорить о нас как о жертвах джентрификации, потому что мы не сталкиваемся с теми трудностями, с которыми многие люди в стране вынуждены сталкиваться. Хоть мы и бедные, это не одно и то же, понимаешь? К сожалению, пусть в чем-то мы продвинулись, это все равно страна белых, и многие иначе смотрят на меньшинства.

Когда я говорю о социальном аспекте джентрификации, это в большей степени наблюдение. Я общался с людьми, которых затронул этот процесс, и единственное, что объединяет наш с ними опыт - это отчужденность, отторжение тебя обществом, и мне это знакомо по моим периодам зависимости. Пусть это и происходило по моей вине, но я знаю, каково это - идти по улице и видеть, что люди смотрят на тебя, как на ебаный кусок дерьма. Так что я чувствую связь на этом уровне, но стараюсь проявлять максимальное сочувствие к тем, кто страдает больше меня.

Еще одна острая социальная проблема в США и в мире в целом это стигма вокруг зависимости. Как, на ваш взгляд, обстоит с этим в США сейчас?

Лео: Мне сложно сказать. Конечно, если человек не страдает от зависимости и никогда с этим не связывался, на зависимость легко смотреть с непониманием и, возможно, даже презрением. Но, с другой стороны, я проходил реабилитацию в государственном учреждении. У меня не было никаких денег, но мне удалось попасть в список и пройти нужное мне лечение. Мне очень повезло, что у меня была такая возможность, и мне кажется, что здесь везде есть помощь для тех, кому она нужна. Может быть, ситуация с этим лучше в таких странах, как Канада, где, я слышал, много клиник для зависимых и пунктов обмена шприцев, а на западном побережье людям даже раздают наборы первой помощи при передозировке. Я в целом вижу больше таких вещей, и больше понимания, что это серьезная проблема, из-за которой умирают люди, и те, кто нуждаются в помощи и хотят за ней обратиться, могут ее получить.

Что бы ты сказал по этому поводу, Шон? Ты ведь тоже пережил зависимость.

Шон: Я, пожалуй, согласен с Лео. Моя первая мысль при этом вопросе была “А есть ли до сих пор какая-то глубокая стигма?”. Зависимость освещается на телевидении, есть сериалы про то, как люди избавляются от нее и ведут трезвую жизнь. В каждом штате есть клиники, где можно встать в список на очередь, и даже такие организации, как Анонимные Алкоголики и Анонимные Наркоманы сейчас несколько более доступны, чем раньше.

Очень здорово это слышать, потому что в России, к сожалению, ситуация совершенно противоположная. Программ снижения вреда практически не существует, четверть тюремного населения - осужденные по наркотическим статьям, и большая часть из них - потребители.

Лео: Боже. Ничего себе.

Да, это ужасно. Но давайте перейдем к следующему вопросу. Лео, как ты в целом концептуализируешь обложки? На какой стадии работы над релизом это обычно происходит?

Лео: По-разному. С Gentrification, например, все было спланировано сразу, еще до того, как мы хоть что-либо записали, но с другими релизами, например, End Position или The Kicking Mule, я занимался этим на других этапах работы. Обычно сначала я придумываю название, а затем мы с Шоном обсуждаем наше видение звука, будет ли он более агрессивным или более мелодичным, или же что-то посередине, и, естественно, название и все остальное должно совпадать с духом и звучанием альбома.

Когда Шон работает над музыкой, он старается по максимуму сосредоточиться выбранном направлении. У нас бывали разговоры, когда я спрашивал, мол, “Шон, если я сейчас сделаю концепт обложки, это поможет тебе со звуком?”, но он обычно всегда полностью в своем мире, так что ему не принципиально.

Сейчас мы работаем над третьим полноформатником, и у меня есть название, но концепт я пока не придумал, так что какого-то строгого принципа по этому поводу у меня нет.

Кстати, я слышал, что вы обычно работаете так, что ты, Шон, присылаешь Лео куски, а он слушает их, катаясь в машине.

Лео: Ха-ха-ха! Надо же, эта легенда еще живет. Ты хорошо подготовился!

Спасибо, Лео! Так вот, Шон, как начальные стадии работы обычно выглядят для тебя? У тебя есть какие-то определенные концепты в голове, когда ты работаешь над звуком?

Шон: Ну, они были в начале проекта, особенно в самом начале, потому что мы не особо понимали, что собираемся делать. Я бы сказал, до End Position, потому что до этого мы выпустили только две части Gentrification. Потом нас позвали на The Flenser, и мы стали работать над End Position, который пару раз пришлось переписывать, потому что сначала мы записали несколько треков и поняли, что все идет не в ту сторону.

Поначалу я очень увлекался концептуализацией, потому что хотел выработать палитру звука, которую я бы использовал в дальнейшем. Лео, понятное дело, хотел делать жесткую, интенсивную музыку, потому что он играл в хардкор-группах в юности и не хотел повторяться, но хотел сохранить в нашей музыке эту энергию. Я же слушал главным образом электронную музыку, готовя первые две пластинки Gentrification. В целом на меня сильно повлияли ранние Microphones, The Books, всякая такая сэмпловая музыка. Я слушал многих певцов вроде Элвиса Костелло, Imperial Bedroom - один из моих самых любимых альбомов вообще. Я много откуда черпаю вдохновение, так что нам пришлось выработать определенные рамки, чтобы работа над звуком пошла.

Теперь же я не особо в этом нуждаюсь, потому что мы написали достаточно много музыки. И я не к тому, что мы как бы нашли свою нишу - я не хочу, чтобы нас ассоциировали с какими-либо жанрами, хоть и знаю, что так делают. Иногда мы сугубо ради рекламы обозначаем наши вещи как “индастриал”, или “sample driven punk”, или “sample driven hardcore”, но я не особо думаю об этом, когда пишу, я просто творю в реальном времени, и могу представить себя сессионщиком в каком угодно проекте. Это не групповая работа для меня, и, помимо наших с Лео разговорах о проекте, мы никогда не работали вместе. Я просто даю свободу своей творческой фантазии и надеюсь прийти к чему-то удивительному.

Я иногда отправляю Лео наброски, но чаще всего я специально делаю их так, чтобы он мог от них отталкиваться - сразу с ударными, басом, сэмплами, гитарами… Обычно они не больше двух минут длиной, но я всегда стараюсь делать материал действительно мощным, чтобы Лео мог долго под него сочинять и не уставать от многократных прослушиваний, а затем мы отталкиваемся от этого и решаем, оставить трек или выкинуть, или переделать. Ну и, конечно, нужно, чтобы Лео мог петь под этот материал, и я всегда стараюсь делать так, чтобы он мог найти в нем некую эмоцию и соответствующую мелодию.

Ты подразумеваешь какое-то конкретное состояние, когда говоришь, что даешь волю творческой фантазии?

Шон: Да, определенно. Знаешь, многие люди, особенно если они не пишут музыку, думают, что если музыка печальная, значит ее автор был в печали, когда писал ее, но в моем случае это не так. Мне, чтобы нормально писать, необходим оптимистичный настрой и достаточно много энергии. Я пишу, например, по утрам, когда заряжаю кофе, и когда не чувствую, что жизнь катится в какое-то дерьмо, что бывает нередко. Плохие новости, или когда арендодатель тебя выселяет, всякое такое. У нас куча всяких дел, помимо туров и других вещей, связанных с жизнью группы, и это препятствует творческому процессу.

В самые продуктивные дни мое состояние - это чаще всего состояние открытости и хорошего самочувствия. Я просто вхожу в процесс и даю мозгу делать все самому. Я делаю слои сэмплов, слушаю как они звучат. Звук начинает двигаться в каком-то направлении, когда ты накладываешь друг на друга вещи разных тонов и разных эмоциональных оттенков. Если что-то звучит, скажем, эмбиентно, или грустно, или очень жестко, это не потому, что я так себя чувствовал, я просто был внимательным и открытым. Я не работаю над музыкой в конце дня, когда я злой или уставший, и даже в таком случае я стараюсь быть открытым, чтобы музыка получалась живой и могла удивить меня.

Прекрасно понимаю тебя. Я сам наиболее продуктивен, когда голова достаточно ясная, чтобы не воспринимать звуки как “это звучит как то-то и то-то”, а просто быть любопытным и восприимчивым. Однажды я играл сет, на котором некоторые из слушателей реально рыдали, но сам при работе над ним просто чувствовал какую-то трансцендентную открытость.

Шон: Вот именно. И еще важно знать свои пределы. То есть, конечно, раздвигать их, но у меня бывали дни, когда я говорил Лео, что работа как-то не идет. Иногда это бывает по нескольку дней, и я могу сказать ему, что у меня точно ничего не получится. Я не сдаюсь сразу, потому что люблю вкладываться в работу, стараюсь писать каждый день, и считаю что творческий труд не должен ограничиваться моментами вдохновения. Но бывают такие дни, когда я реально понимаю, что ничего не выйдет, что, может быть, можно придумать что-то на потом, но по факту ты просто ковыряешься несколько часов без толку, как будто мозг напрочь перестает работать.

Просто есть моменты, когда открытости нет. Я знаю, что мои слова про открытость могут звучать расплывчато. Наверное, люди по-разному это называют, состояние потока или что-то такое, но когда оно находит на тебя, ты можешь выключиться из какого угодно занятия, понимаешь? Уволиться нахер с работы и начать творить (смеется).

Во многих интервью вас спрашивают про зависимость и связанные с ней вещи. Я даже помню одно, в котором почти все вопросы были про зависимость. Каково для вас рассказывать об этих вещах другим и выставлять их на всеобщее обозрение?

Лео: Не знаю, мне, в принципе, нормально об этом говорить. Я как бы оказываюсь на другой стороне зависимости, понимаешь? Очень хорошо не быть в этом порочном круге самолечения преимущественно алкоголем, крэком и всякими такими штуками, из-за которых ты чувствуешь себя дерьмовее некуда и разрушаешь свою жизнь.

Я согласен, что зависимость - это огромная проблема. Знаешь, однажды, когда я пил и сидел на крэке, я прочитал одно коротенькое интервью с Тиной из техасской группы How I Quit Crack, по-моему, проект называется как-то так. Она там рассказывала о том, как экспериментальная и шумовая музыка помогли ей преодолеть ее зависимость и как бы заменили ее собой. Это дало мне надежду, что когда-нибудь и я смогу вернуться к музыке и сделать ее смыслом своей жизни. Если я кому-то поможет тот опыт, которым я делюсь, то я буду радоваться, что сделал маленькое добро. По правде говоря, музыкой мы занимаемся для себя самих, потому что мы любим это дело, но если что-то из этого кому-то помогает - здорово, это будет что-то в духе двенадцати шагов, понимаешь?

То есть делиться этими вещами для тебя не болезненно?

Лео: Нет, не сказал бы. В особенности потому, что я еще не полностью “по другую сторону зависимости”, и не все в моей жизни прекрасно и замечательно. После того, как мы отошли от алкоголя и наркотиков, у нас появились проблемы с едой. Не хочу говорить за Шона, просто знаю, что они у него тоже есть. То есть, они не каждый день проявляются, но они есть. У нездоровых привычек как-то получается сменять друг друга. Не знаю, можно ли достичь той точки, где все в твоей жизни здоро՛во, как в телесном, так и в душевном плане, но я пока ее точно не достиг. А разговаривать об этих вещах полезно, потому что некоторые вещи в ходе разговоров могут проясняться в голове.

А ты что скажешь, Шон?

Шон: Мне… Мне нормально о них говорить. Нормально потому, что я больше не просыпаюсь полуживым, или с сильным похмельем, или с чувством, что мне нужно снова и снова извиняться за свои действия. Лео прав насчет этой чехарды зависимостей у склонных к ним людей. Одна часто сменяет другую, и поначалу это всегда кажется игрой. Ты думаешь “О, круто, я больше не теряю сознание на улице”, и, например, переедание, в нашем случае, по крайней мере, действительно кажется маленькой забавной игрой, которая кажется тебе безобидной, но со временем и она перерастает в проблему.

Я иногда разговариваю с людьми, которые тоже боролись с зависимостью, и мне кажется, что это помогает, особенно если делать это достаточно долго. У Лео другая история с зависимостью, но я, как и многие люди в Штатах, рано начал пить. Первый раз я накидался в 14, в 16 уже регулярно вырубался на улице, и, к сожалению, это продолжилось годов до 30. Потом я часто пил ночами несколько раз в неделю, это казалось мне некой частью выходных. Это цикл, который тебе противен, потому что заставляет тебя ужасно себя чувствовать, но в то же время он охватывает все вокруг. Люди, с которыми ты общаешься, даже просто знакомые, тоже в него входят. Твое мышление работает так, что, стоит тебе почувствовать себя нормально через пару дней, и ты уже забыл весь ужас и готов начать по новой, особенно если ты так устроен, что больше всего кайфуешь поначалу. Когда я начинал пить, это было просто волшебное ощущение, вся моя загнанность и стеснительность просто исчезали.

Кстати, я скучаю по этому ощущению. Бывшие зависимые часто говорят, что безуспешно ищут этот кайф в еде, в интенсивных занятиях спортом…

Лео: В сексе.

Шон: Да, в сексе тоже. В чем угодно. Вот совершенно. Особенно учитывая то, как навязчиво в США все рекламируется. Это все очень жестко, но я открыт в этом плане, потому что сейчас лучше, чем было раньше. Зависимость, от которой страдал я, это болезнь, которой многие страдают до старости, в том числе мои родители по обеим линиям. Это действительно разрушает жизни.

Полностью согласен по поводу открытости. У меня самого были очень тяжелые периоды, с острой депрессией и даже суицидальным поведением, и я мог изолироваться на недели, даже месяцы, и боялся обсуждать это даже с самыми близкими друзьями. Только когда до меня дошло, что на самом деле со многими вокруг я могу делиться и не встречать осуждения, и что изоляция только усугубляет проблемы, вещи начали проясняться у меня в голове.

Лео: Спасибо, что поделился этим, Майк, я ценю это. И я уверен, что твои друзья, про которых ты говорил, тоже это ценят.

Спасибо, Лео. Но давайте перейдем к следующему вопросу. В ваших текстах, помимо зависимости, обильно присутствуют и такие темы, как жестокость, проблемы с законом (особенно в Rat Jacket), суицидальность, потеря друзей. Если это не слишком личный вопрос, могу я узнать, были ли они тоже вдохновлены личным опытом?

Лео: Ну, жестокость всегда была частью моей жизни, даже в детстве, как в семье, так и в школе. Дети в школах севера штата Нью-Йорк, да и в целом, в общем-то, довольно жестокие. Меня часто отстраняли от занятий за драки. Моя семья часто переезжала, так что я всегда был новым человеком в школе, за что другие ребята устраивали мне испытания. Я научился защищать себя и не сдаваться, и, естественно, когда я увлёкся наркотиками, мне тоже часто приходилось это делать. Плюс, мой отец работал в нью-йоркском управлении исправительных учреждений практически всю мою жизнь.

Что же до проблем с законом, меня далеко не один раз арестовывали, когда я был наркозависимым. В Rat Jacket я хотел исследовать, как эти вещи переплетаются с понятиями верности, предательства и любви. Я многих людей подставил в те годы, Шона в том числе. Я благодарен ему, что он простил меня, но, знаешь, есть старая поговорка: “Как понять, когда наркоман врет? Когда у него двигаются губы”. И это правда, потому что я врал всем, постоянно, каждый день. Сочинял что угодно, чтобы добыть денег на оплату аренды, и, естественно, спускал все на наркотики.

Этот образ человека, который становится информатором и стучит на небезразличных ему людей, чтобы спасти свою задницу, в нем определенно есть частица меня. Он подставил кучу людей, которых любил, и теперь он где-то обретается, наедине со своими мыслями, живет в сожалении и стыде.

Лео, ты говорил в одном из прошлых интервью, что написание песен и переживание заново болезненных эпизодов своей жизни никоим образом не является для тебя очищающей или терапевтической практикой, и что верно, скорее, обратное. Ты чувствуешь, что что-то притягивает тебя к созерцанию этой мрачной стороны своей жизни, или же ты делаешь сознательное усилие, когда пишешь тексты, чтобы наполнить их честным содержанием?

Лео: Второе. Честность - самое главное для меня в песнях. Даже если ты делаешь художественный текст, в его основе все равно должен быть твой личный опыт, потому что иначе на выходе будет пустышка.

Знаешь, поскольку моя жизнь из-за моих собственных ошибок была далеко не самой радостной и светлой, мне остается только обращаться к мрачной тематике, если я хочу быть честным. Но я бы совсем не возражал против более жизнеутверждающих релизов Street Sects в будущем. Я очень надеюсь, что когда-нибудь мы будем петь о совершенно других вещах, о надежде, об искуплении, и что эти песни будут искренними.

Ваши концерты, с их обилием дыма и стробоскопов, определенно дарят интенсивные опыты слушателям. Часто ли бывают у вас самих глубокие, сильные переживания на сцене? Если да, можете вспомнить какие-нибудь примеры?

Шон: Да, была парочка. В ранние годы проекта мы часто устраивали, и иногда устраиваем сейчас DIY концерты во всяких подвалах и других подобных помещениях. В Канзас-Сити, например, мы играли в подвале, и у нас тогда была с собой целая саундсистема. Так вот, я стою прямо напротив сабвуферов, и мы врубаем дым и стробы, и это ТАКАЯ мощь, я едва мог различить свои инструменты, мне приходилось наклоняться вперед для этого.

Но фишка у меня в том, что я ловлю те же переживания, что и слушатели. Это галлюцинаторное ощущение от вспышек света, оно часто бывает у меня, когда мы играем в небольших помещениях.

Лео: У меня определенно были сильные переживания во время живых выступлений, только я не связываю их с дымом и стробоскопами. На выступлениях я целиком сосредотачиваюсь на аудитории. Я как бы питаюсь энергией толпы и тонко чувствую ее реакции, вижу, нравится им или нет, и так далее, так что лучшие переживания для меня - это когда слушателей реально цепляет.

Еще я устанавливаю контакт с отдельными слушателями, стараюсь на каждом концерте хотя бы разок-другой это делать. Я очень люблю, когда получается глубоко заглянуть кому-то в глаза и понять, что мы оба чувствуем эту энергию, такие случаи радуют меня больше всего.

И еще, пусть это и может показаться слегка садистским, но многие мои любимые моменты, это когда у меня получается вызвать у людей ужас, например, когда мы притащили на концерт бензопилу, или когда мне удается подкрасться к людям сзади в дыму. В такие моменты у меня возникает ощущение, мол, да, это часть того, о чем эта музыка. Не потому, что я хочу всю жизнь пугать людей, просто в контексте такого искусства это часть того, что я хочу передать, и мне очень нравится, когда мне это удается.

У вас есть какие-то любимые собственные песни?

Шон: Я бы сказал, Before It Was Worn, потому что мне очень нравится ощущение, которое приходит, когда я ее слушаю. Я начал замечать его, когда послушал трек после сведения. Он идет в одном тоне до самого конца, и он очень эмоциональный. Мне кажется, любой знакомый с нашим творчеством может сказать, что это в нем один из наиболее прямых посылов.

Если спрашивать меня как музыканта, то, я бы сказал, любой трек с End Position, скажем, Collared, Kept, потому что я очень круто поработал там с сэмплами. Когда я смотрю, что было в изначальном миксе, как организованы звуки, он звучит по-новому, особенно если я давно его не включал. Это именно то, чего нам хотелось достичь - достаточно движения и звуков, чтобы звучание казалось новым при повторных прослушиваниях. И я не имею в виду что-то в духе Life of Pablo у Канье Уэста, про который он сказал, что это альбом с открытым финалом, и он будет до конца жизни его менять и перерабатывать. Мы все-таки предпочитаем более олдскульный формат, когда альбом выходит как нечто законченное.

Лео: У меня нет каких-то конкретных любимых песен, но есть несколько, которыми я больше всего горжусь. Collared, Kept, например, один из моих любимых треков тоже. Я бы сказал, что мои любимые треки это те, в которых музыка и текст идеально совпадают с эмоциональным посылом. То есть, в Collared, Kept музыка очень жесткая и агрессивная, а сама песня главным образом про крэк и кокаиновый психоз, и мне кажется, что интенсивность песни сильно перекликается с силой этого ощущения, когда ты сходишь с ума, становишься параноиком, а твой пульс поднимается так сильно, что тебе кажется, что ты сейчас просто сдохнешь. Кстати, это также одна из моих любимых песен для концертов.

Еще я бы отметил In Prison, At Least, I Had You. Ее мы никогда не играли живьем, но я очень люблю и горжусь в ней всем, кроме интро. Музыка получилась отличная и очень-очень грустная. Я горжусь тем, как у меня получилось рассказать в ней историю, связанную с моей собственной жизнью, и тем, как музыка и текст в ней сливаются воедино. С Things Will Be Better In Hell у меня примерно такое же ощущение. Хоть эта песня и попроще, но мне кажется, что это очень законченное в эмоциональном плане произведение искусства.

И последний вопрос. В одном из прошлых интервью вы говорили, что музыка оказалась единственным работающим для вас способом воздерживаться от разрушительного поведения. Означает ли это, что слушателям есть основания ждать от вас еще много релизов?

Лео: Надеюсь. Я понятия не имею, что мы будем делать со своим временем, если утратим это, так что мы стараемся никогда не сидеть без дела. Единственное, помимо лени и прокрастинации, что мешает нам делать новые вещи, это туры. В туре особо не попишешь.

Что скажешь, Шон?

Шон: Полностью согласен. Я надеюсь, что мы будем не только делать новые релизы, но и развивать свой звук по ходу дела, развивать, в какой-то мере подобно слушателю, отношения с нашим творчеством. Мы не знаем, в какую сторону движемся, и на это влияет множество факторов жизни: переезды, личная жизнь, в том числе и романтическая, это все влияет на продуктивность. Ну, и в музыкальном плане всегда можно осваивать какие-то новые навыки и новые подходы к творчеству.

В турах действительно сложно писать, но в последнее время я стараюсь активнее использовать ноутбук и писать на нем. Кстати, когда мы приехали в Европу, мы арендовали кое-какое оборудование, и я взял себе синтезатор Dave Smith Prophet. Я подключил его перед одним из выступлений и стал просто записывать звуки, чтобы использовать потом как сэмплы. Всегда есть какие-то способы делать что-то по-новому, и я надеюсь, что это будет поддерживать в нас интерес, потому что сам процесс творчества тоже очень важен. Знаешь, релизы выпускать, конечно, хорошо, и их ждут слушатели, но для артиста, как только релиз выходит, как бы возникает вопрос “Что дальше?”.

Ну что, я думаю, что лучшим способом завершить интервью будет для меня пожелать вам, чтобы музыка никогда не исчерпывала себя для вас как источник нового. Я по себе знаю, как сильно в жизни может не хватать этих источников, и какой блеклой и бессмысленной становится жизнь без них, так что совершенно искренне могу сказать, что из глубины сердца желаю вам двигаться дальше.

Лео: Спасибо, Майкл, это много для меня значит. Спасибо. Мы тоже желаем тебе этого.

Шон: Да, это большая честь. Я не могу передать, с каким нетерпением мы ждем концертов в России, и тех, что еще предстоит отыграть здесь. Музыка так далеко нас привела, и это действительно честь, что люди интересуются нами. Было очень приятно с тобой поговорить.

Интервью подготовил, провёл и перевёл Михаил Найбороденко, Telegram-канал Pop Culture.

How are you guys? How is the tour?

Shaun: The tour is great. This is our second time in Europe. I feel like the shows are going great, people are attending.

Leo: Last time in Europe was a bit difficult for me, because I sleep poorly as it is, so with the time change and the jet lag I wasn’t able to get almost any sleep, but this time I’m feeling a lot better, I have adjusted better, and, like Shaun said, the show has been a big improvement over last time, so we’re just having a good time. It’s really a privilege to be over here, and we’re just trying to enjoy it and not take it for granted.

Shaun: And it can’t be overstated how well bands are treated here as opposed to the States. I mean, there are some venues here and there, and certain people do care about the bands, but it just seems across the board in Europe that everyone is treated well in terms of hospitality, food, sound, people’s interest in music itself, and the quality of the live shows in general. It’s great.

By the way, what are your expectations about playing in Russia? It will be your first time here, as far as I know.

Leo: Well, I should say that I wanted to visit Russia for a long time, probably more than any other country in the world, so I’m excited to see Russia and experience what it’s like. As for the expectations for the shows, I really don’t know. We have many friends who have been here and said nothing but great things about the turnouts and the people. So, you know, we’re just trying to go in with the attitude of being happy to be there, and anything else is a bonus.

You’re really lucky with the booking agency, actually. Grains of Sand are one of a kind, they are one of the few agencies that really focus on bringing unique and interesting artists, not on the money, and they’re really responsible towards the artists as well. Let’s move on to the next question, however.

Where did your band’s name come from?

Leo: When Shaun and I started this project, we initially moved to Austin to play music together, and we were playing electronic music for the first time under a different name - The Nude Scene. At that time I was going through the final stages in my battle with alcohol and drugs, and I left often to get clean and go to rehab. We had a split with Shaun at some point, and I thought it would be permanent, because I kind of let Shaun down in a big way, and, you know, I just assumed that he wouldn’t be interested in making music with me again.

So I moved back to Athens, Georgia, I was living there for a while, trying to readjust to being in society as a sober person, which was actually very hard. Then, little by little, we started talking again, and, after we did a little bit of talking, we, of course, started working on music again because that has been the basis of our relationship.

So the band name, you know, we juggled around some different names, and the original version of the name was Street Sex. The idea, in some way, was that when I was using drugs and drinking, the addiction wasn’t just about the drugs and alcohol for me, it also had to do with the suicide fantasy that I was having, because, when you’re living that life, you’re addicted, you’re miserable, and basically I wanted to day every single day. So I would put myself in dangerous situations over and over again in the hope that it would take care of it for me, and I wouldn’t have to commit suicide, because I was frankly too much of a coward to do that. So, the high of being in these life or death situations was almost as intense, if not more intense, than the drugs and alcohol themselves, and I think that a lot of the withdrawal that I went through after getting sober was the emotional and mental withdrawal from those life-threatening situations.

One of my attempted descriptions of the mentality of that feeling was street sex, you know, like, getting pleasure out of putting yourself in harm’s way when you have sex with complete strangers. I wanted a way to get that feeling, obviously, without doing that, and the idea was to return to a more cathartic and aggressive style of music, because for many years Shaun and I hadn’t played anything like that, a lot of our music was kind of pop-based and guitar-based, it wasn’t really aggressive, so the idea was to channel these frustrations and anxieties into music and create an atmosphere with the music and the live shows that would kind of emulate those feelings. So that’s where the name came from.

On with aesthetics, let’s talk about Lizzie, the main character of your artworks. How did you create her?

Leo: Well, initially, the concept came from when I came up with the designs for the Gentrification series, and I kind of came up with all of those covers in my head at one time, you know, the titles, the covers, and kind of a depiction of this female grim reaper character who kind of embodied the alienated, the exiled, and the economically oppressed people who have become victims to gentrification. And it wasn’t necessarily about literal gentrification, rather a more general concept of being on the outside of something larger, feeling that you don’t belong.

Lizzie was made to embody that idea, but we didn’t start off with the idea of these graphic novel type covers, initially there were going to be black and white photographs. We tried to find a photographer, we had a model who was basically going to play Lizzie. Lizzie didn’t have a name at that point, but the model who was going to portray her was named Lizzie. But it turned out that trying to stage those scenes in the streets, at daytime, with, like, a nude woman, it just was too much, you know, we didn’t have the money and resources to pull that off. We had somebody who tried to paint the first cover, and it didn’t really look right, and then we were introduced to AJ, the guy who has illustrated the majority of our cover art, and that’s how it went from there.

I feel like she embodies, on the one hand, the anxiety, the vulnerability and despair, and, on the other hand, more militant attitudes like hatred and vengefulness, sometimes she even looks threatening. Is that right?

Leo: Definitely the first one. You know, she only represents that group of people within the Gentrification series. She was never meant to be our mascot, initially she was just going to be on those covers, and then we were going to do something else, but she kind of stuck around.

She kind of represents something different in each image. I don’t think she’s really threatening in any of the images. More often than not she is just kind of a presence lurking in the background, or an observer. The idea is that the people in the images are the ones that are doing terrible things, and she is just kind of bearing witness to it, you know, letting it happen, allowing it to happen, being ready to collect the rewards of that suffering or the end of those lives. Whatever she is watching, she is always kind of off to the sidelines.

The fourth part of Gentrification is coming out soon. How and when did you come up with the concept of this pentalogy?

Leo: Well, it was in the beginning of the project, before we had written any songs for the series, we had written a bunch of demos, trying to figure out what the sound of Street Sects is going to be, and none of those were good enough to really be what we were going to put out. The idea came to me pretty much all at once one afternoon. When I came back to Austin to work on music with Shaun, some of the stuff I was seeing, and hearing, and experiencing, it kind of culminated into something that was deeply personal to me and something that I thought made a very strong emotional and observational statement.

Is there any specific reason why five parts precisely?

Shaun: At that time you were mentioning a five-year plan.

Leo: We never planned to take five years to do it. The only reason five makes sense is that we wanted it to be a serial album. The idea was, you know, like those serialized novels in the old days, a novel would come out in parts, either through a magazine or a newspaper, and then later was compiled into a book. As far as I know, nobody had ever done that with an album. So, two songs per seven-inch, five seven-inches make ten songs, that was kind of the idea of five.

I have noticed that all cover arts are black and white with just one colored item (roses in the first one, then the cop’s badge, then the baby in Lizzie’s hands, then the bills). What’s the meaning behind this pattern?

Leo: You know, that’s a great question, that’s a question that nobody has ever asked before, so kudos to you for noticing that. There’s really no deep symbolism behind that other than, you know, just being somebody who has liked vinyl for a long time, especially the old hardcore vinyls from the 90’s, where I feel like a lot of care and attention to detail went into the packaging of those things. So it’s just black and white colors, but I wanted to have a tiny little color popping out that also matched the color of the vinyl, so I feel that was just a bit of a nice contrast, you know.

One more thing that caught my attention in the cover for the fourth part, where there is a painting of Lizzie in a gallery, where she is standing tall, proud, and even beautiful in a way, but the real Lizzie is walking out on the street, obviously miserable, with a noose around her neck.

Leo: That cover, and the concept behind that cover, are probably one of my favorites in the Gentrification series. It was the idea of, you know, when a neighborhood gets gentrified and the life goes up, the apartments and condos become nicer, and the people who had lived there previously can’t afford to live there, so they are pushed out. When the gentrification is on the final stages, the higher-end artists and people who have the money to open up spaces and galleries, things like that, start coming up, you know, celebrating the culture and the history of the neighborhood, which to me is really ironic and kind of hypocritical, because they are celebrating and supposedly paying tribute to something they have essentially destroyed. It’s like a neighborhood version of thanksgiving, you know what I mean, we fucking killed all the Native Americans, and now we have a holiday celebrating their culture and their customs. There is a painting of Lizzie suspended from gallery rails, while the real Lizzie is in a noose, suspended from a tree outside.

Have you somehow been affected by what’s literally referred to as gentrification? I’ve heard, for example, on David Harvey’s podcasts about the housing crisis in the US, and about the building of super-expensive housing estates that stay almost empty.

Leo: No, I mean, when I think of gentrification in that sense, I feel it’s more about the cultural aspect and the minorities. You know, Shaun and I are both white, so to put us in the group of people who suffer from gentrification would be kind of ridiculous and preposterous, because we don’t have the disadvantages that a lot of people in this country do. Even though we’re poor, it’s not the same thing, you know what I mean. Unfortunately, although things are getting better, it’s still a white country, and there are a lot of people who look at minorities in a different way.

When I talk about the social aspect of gentrification, it’s more of an observation. I spoke to some of the people who had actually been affected by gentrification, and the only thing I can connect with these people’s attitudes about it is the idea of feeling alienated, on the outside, and I did feel that way when I was a drug addict. Even though I did it to myself, the system didn’t do it to me, but I know what it’s like to be walking down the street and have people looking at me like I was a fucking piece of shit, like I was crazy, and wanting to get away from me, so I feel connected on that level, but I want to try to do my best and empathize with the more affected groups.

Another social problem that is affecting the US and the world in general is the stigma of addiction. What, in your perception, is the situation with it in the US? I think it’s a very serious problem, considering the ongoing opioid epidemic.

Leo: That’s a really difficult thing for me to say. As far as you are an average person who doesn’t struggle with addiction, it’s going to always inherently be a thing that people don’t understand and look at with a lack of understanding and probably a bit of contempt because they don’t suffer from that. But, at the same time, I went to a state-funded rehabilitation facility. I didn’t have any money, but I was still able to get help when I reached out for it, and I was able to get on the list and seek treatment, and get treatment, even though I didn’t have the means to pay for it, so I feel pretty lucky to have been able to do that, so I think the resources are there for people who want to get help. Maybe, not as much as other countries like Canada, I know there are a lot of clinics for addicts, and places to get clean needles, and I even hear about stuff in the West Coast, where they give people these things that are supposed to help people who OD, Narcan.

So, I’m seeing more stuff like that, you know, awareness of the fact that this is a serious problem and a lot of people are dying from it. For the people who need help and are willing to look for it, it is there, to some degree, you know.

What would you say about it, Shaun? As far as I know, you have also struggled with addiction.

Shaun: Yeah, I agree with Leo. My first thought was “Is there a strong stigma any longer?”. I mean, it’s glorified on television, and people make television series out of stories of addiction and sober living, and every state in the country has facilities where people can get checked into and be put on a waiting list, and even resources like AA and NA, those are a bit more acceptive than they have been in the past

It’s actually great to hear that, because we have a massive problem with that in Russia. Harm-reduction facilities are basically nonexistent, 25% of the prison population are drug violators, and the majority of them have been charged with possession.

Leo: Jesus. Wow.

Yeah, that’s terrible. But let’s move on to the next question. Leo, how do you conceptualize your cover art in general? On what stage of production does it usually happen?

Leo: It’s not the same every time. With Gentrification, for example, everything had been planned out before we wrote a single note of music, but with other releases, like End Position or The Kicking Mule, it happened at different points during the stage of writing. Usually, the first thing I come up with is the title, and then Shaun and I will discuss the direction that we want the record to sound like, whether it’s more aggressive or more melodic, or somewhere in between, and, of course I want the theme and the title to be congruent with the direction and the sound of the music.

But when Shaun works on the sound, he tries to stick as much as possible to the direction of the music. We had talks like “Hey, Shaun, will it help you guide the music if I make the artwork now?”, and he basically would say that he is in his own world when he is making the music, so it’s not really relevant, other than the talks that we have about the direction. So, it happens at different stages.

RIght now we’re working on a third full-length, and I have the title, but I haven’t really come up with the concept for the album cover, so, you know, it’s not really essential for it to happen on the early stages of writing.

On the same topic, I’ve read that usually you two work in such a way that you, Shaun, send Leo some snippets, and then Leo listens to them while driving around in his van.

Leo: Ha-ha-ha, this rumour has persisted! You have done your homework!

Yeah, thanks, Leo! So, Shaun, how do the first stages of production look and feel like for you? Do you also have certain concepts in your head while writing?

Shaun: Well, I used to have concepts when we started, especially in the beginning, because we didn’t really know what we were making. I would say, until the End Position, because we had only made two Gentrifications. One, two, and then we jumped into The Flenser and started working on End Position, and we had to rewrite it a couple of times. We wrote a handful of songs to start it off and realized we were going in the wrong direction.

It was very conceptual at the start, because we wanted a palette of sounds to potentially choose from. Obviously, Leo came back with a strong desire to do abrasive, wild music, he grew up playing in hardcore bands, and he didn’t want to repeat that, but he wanted some of that energy, and I had listened to a lot of electronic music as a way for starting that first couple of Gentrification 7”s. I’m very influenced by, say, the early Microphones records, The Books, sample-based music of that kind. I listened to a lot of lyricists like Elvis Costello, Imperial Bedroom is one of my favorite albums of all time. I pull from a lot of different sources, so we had to narrow it down to get the sound going on that early stuff.

Now I don’t think about it so much. I feel that we have made enough music, and it’s not that we were settled in, because I don’t ever want to think that we’re writing genre-ish music, which I know that some people have thought of our music as. Sometimes it’s put that way on the Internet just for the sake of advertising, so we’ll call it “industrial” or “sample driven punk”, or “sample driven hardcore”, but I don’t think about any of it all while writing, I am dreaming in real time. I could be a session-person in any band as I’m sitting there, and as it is, it’s a one person process, other than the conversations I have with Leo, we never write in the same room together. I let myself dream and hope to be surprised.

So, the way it looks sometimes now is, yes, I also send snippets, but mostly I’m kind of constructing something that he can get locked on to, with drums, bass, sample sounds, some guitars… I try not to go over a minute or two of music that I send to him, I do much more on my own, but I try to give him some really strong material so that he cannot sing it over, and then we’ll move forward from there, you know, whether it stays or goes, or gets revised, or moved on to the next part. He’s got to sing to the music, though. I want to write something that he can find some emotion in and get a melody connected to it.

Is there any particular state or mindset you referred to when you said “I let myself dream?

Shaun: Yeah, definitely. Some people, when you talk to them about music, especially if they don’t write it, connect with music. They hear a sad song and think that the person felt all that sadness, either before or some time during the writing, but it’s not really the case. Speaking of myself and what I need to write music, it has to be a state of optimism and reasonably high energy. I write, say, in the morning, get the coffee going, and I’m feeling like my life isn’t turning to shit, which can happen a lot, because there are a lot of things going on, you know, bad news, the money, the landlords kicking you out, etc. We’ve got all kinds of things on top of doing things that a band does, like touring, and it pulls you away from the creative process.

So, I find that on very successful days of writing it’s mostly that state of openness and good feeling. I go into it and just allow the brain to work with the hands, to touch keys and instruments, I allow the samples to get layered and l listen to what they sound like, because when you start mashing you’re going to get things at different tones and different emotions to them, and then it goes in a certain direction. Say, it sounds ambient, or it sounds sad, or it sounds really frenetic, that isn’t because I was feeling that way in advance, I was just being receptive, I was just open. I didn’t do it at the end of the day, when I was angry or tired, or even if I did, I try to bring openness to it, so the music is alive, so that I can really be surprised by it.

I can totally relate to that. I myself am most productive at music when I have enough energy not to think of sounds as “This sounds like that and that sounds like something else”, to just be curious and receptive. I have once played a set which made some people who were there literally cry, but the feeling I had when writing it was just some kind of transcendent openness. I totally dig what you’re saying.

Shaun: Yeah, and I feel that it’s important to know your limits. To test them, but, you know there have been certain days when I told Leo it was not going well, maybe it’s been a series of days, and sometimes I can tell him that I’m not going to write anything good. And I try, because I like to put in the work, I try to write music every day, and I sit down, on those days when I don’t feel like it, because I feel that a person should not limit what they’re doing to creative moments. But I mean those moments when you really feel that things aren’t going to work out, and you may move around parts and come up with something for later, but I have sat for hours just fiddling with things, it’s like the brain stops working.

There are moments that are not open. I know it sounds really vague, but it’s an intangible sort of thing, the state of openness. I guess, people call it many things, like creative flow or whatever it is, but when it hits you, you can get out of whatever you do and just drive in, you know, quit your job and do your thing (laughs).

In many interviews you’ve been asked about addiction and related issues. There was even one where all but, like, two questions were somehow about it. How does it feel like for you to talk about these experiences and reveal them to the public?

Leo: I don’t know, I’m fine with talking about it. It feels like being on the other side of addiction, you know. It’s great to not be in the cycle of self-medication through mostly alcohol, things like crack and all that stuff that makes you literally feel like fucking garbage and ruin your life.

Like you said earlier, addiction is a huge problem, and, you know, I’ve said this before, when I was drinking and smoking crack, I read a brief interview with Tina from a Texan band How I Quit Crack, at least, that what I heard the name of the project is. She talked about how she used noise and experimental music to quit that addiction and to replace that addiction. That gave me hope, a hope that someday I could return to music and have it be what my life is about. If I could possibly help somebody else by talking about my experiences, then I would feel like I have done some small bit of goodness with what we’re doing here, you know, because most of this shit we’re doing for ourselves, I’m not going to try to dress it up. We play music because we love to play music, it’s for ourselves, but if a little piece of that can help somebody else, maybe it’s a part of the twelve steps or whatever, you know what I mean.

So you don’t find it painful or otherwise difficult for you to talk about these experiences?

Leo: No, I don’t. Especially because it’s not that I’m on the other side of addiction completely and my life is great and everything is wonderful, you know. Not to speak for you, Shaun, but I know Shaun struggles with this too, I quit drinking and doing drugs, and now I got food problems, you know. It’s not every day, but it’s there. It’s as if unhealthy habits find ways of replacing other unhealthy habits. How do you get to a place where everything’s healthy and your mind is healthy, and you’re not chasing after some escape? I’m certainly not there yet. Talking about it is helpful, because it can help straighten out your thoughts through conversation and dialog.

How about you, Shaun?

Shaun: It feels… Okay to talk about them. It feels okay because I’m no longer waking up sick or hungover, or feeling like I have to apologize over and again for things that have happened. Leo’s right about the addiction switch for those who have that sort of bug. It often just transfers to something else, and at first it’s kind of a game, you’re like “Hey, I’m not blacking out on the street”, so eating, at least, in our case it happens to be food, seems like a fun little game at first, it’s like you’re getting away with something, but over time it becomes its own kind of darkness.

I sometimes talk to other people who have struggled with addiction, and I think it helps, especially if you do it for a long time. Leo’s addiction was different from mine, but, like a lot of people in the States, I started drinking early. I first got drunk at the age of 14, and by the time I was 16 I was already regularly blacking out, and it just carried on until I was, like, 30, unfortunately, then drinking many nights a week, it seemed like part of a weekend. It’s a life cycle that you despise, because it makes you feel so awful inside, but at the same time everything you know is caught up in it. The people that you see, even if they are fair-weather friends, that is part of the way you operate, and as soon as a couple of days pass and you feel good again, you’re ready to get back up there, especially if you’re someone with a makeup that makes you feel good at the start, because when I started drinking, it literally felt like a magic potion, lifting up every bit of self-consciousness I ever had.

That is a feeling that is actually missed. One of the things you hear from people in addiction recovery is that they can’t get that sense of high, and people will look for it, in food, in binge-exercising…

Leo: Sex.

Shaun: Yeah, sex. Absolutely anything. Anything. Especially given the way things are advertised and brought to you in the US. So, it’s a tough thing, but I am open about it, because, ultimately, it’s better than the way it was. The kind of addiction that I had is a sickness that some people, especially my family members on both sides, carry into old age, and it ruins their lives, honestly.

I totally agree with you guys about how being open helps. I myself had very dark periods that included severe depression and even being suicidal, and I could isolate myself for weeks, even months, because, for various reasons, I was afraid of sharing it. Only after I realized that there were quite a few people around me with whom I could share all that without being judged, and that not sharing had actually been making the problems worse, things started to straighten out in my head.

Leo: Thanks for sharing, Mike, I appreciate it. And I think the people you talked about appreciated it too.

Thank you, Leo. Let’s move on, though. In your lyrics, apart from themes of addiction, there are images of such things as violence, problems with the law (especially in Rat Jacket), being suicidal, and loss of friends that feel very real. If it’s not too personal, may I ask if these images were also inspired by personal experience?

Leo: Well, violence was always a part of my life, even as a young kid, whether it was in the home (which it was) or at school, I mean, the schools I went to in upstate New York, kids there, as kids in general, are rough. I often got suspended from school for fighting. We moved around upstate New York quite a bit, and I was always a new kid at school, and people would always put me to the test. I learned, if not to fight, to defend myself and not back down, and as I got older and got involved with drugs, there was an according scenery. My father has worked for the NY State Department of Corrections pretty much since I’ve been alive.

As for troubles with the law, I’ve been arrested more than a handful of times in my years as an addict. In Rat Jacket I wanted to dig into how these things operated within the ideas of loyalty, betrayal, and love. When I was a drug addict, I fucked over a lot of people, you know, Shaun was one of those people, I feel grateful that he forgave me, but, you know, there is an old saying that goes like “How do you know when a junkie is lying? When his lips are moving”. And that’s true, because I lied to everybody, constantly, every day of my life. I said whatever I had to say to cover up things I was ashamed of, or to get money from people. Sometimes I would lie to get the money for rent, and then, of course, I would turn around and spend it on drugs.

This idea of a person who is a federal informant and tells on people whom he cared about to save his own ass, there’s obviously a piece of me in that character. He fucked over people whom he loved, and he’s somewhere, alone with his own thoughts, living in a world of regret and shame.

Leo, you have told in another interview that songwriting, you know, facing and mentally going over the painful parts of your life wasn’t a cleansing or otherwise therapeutic experience for you, and that you’d rather say the opposite was the case. Do you feel that you’re somehow attracted to exploring that darker side of your life, or do you make a conscious effort to create honest content for your thoughts?

Leo: It’s the latter. Honesty is most important for me in writing. Even if you’re writing fiction and dressing things up, there has to be your own experience at the core, because otherwise it’s not really worth much.

You know, because of my own mistakes and poor choices a lot of my life has not been pleasant and particularly enjoyable or uplifting, so if I tap into things that are honest, I certainly have a lot more darkness and negativity to draw upon than positivity, but I am hoping and trying to change that, and I would not be opposed at all to a Street Sects record in the future being about wildly different things, about hope, redemption, and so on. I really hope we can get there someday. And have it be honest.

Your shows, with all those strobes and all that smoke, are definitely a powerful thing for the fan to experience. Do you often have deep experiences on stage yourself? What are the most powerful ones you remember?

Shaun: I’ve had a couple, actually. In the early days and every once in a while now we book a few DIY shows and play in places like basements, in Kansas city for sure we played a basement, and that time we toured with a whole PA rig, and so I’m standing right next to the subwoofers, and then we turn on our fog and strobes, and it’s just SO intense, I could barely see my instruments, I had to lean forward.

But my main point is, everything the crowd is experiencing, I am also experiencing. These lightning flashes going by you, that hallucinogenic sort of feel, I got that on some of our shows that were in close quarters, fur sure.

Leo: I certainly had some moving and emotionally powerful experiences while performing live, though I don’t think it’s associated with strobes and smoke. For me, the performance is all about the audience. Just closing my eyes and blocking out the audience is really not how I work as a performer. I feed off the energy of the crowd, I’m very aware of the crowd and how they’re reacting, and whether or not they’re into it, and how they’re reacting, so I have my best experiences when I know that the audience is getting high of it.

I also connect with individual members of the audience, I try to do that at least once or twice during a show. The best experiences for me are when I can see into somebody’s eyes, I look into their eyes and can tell that they are feeling it, and I’m feeling the same energy that they are, that makes me very happy.

And, maybe, it’s a bit sadistic, but some of my other favorite experiences are, for example, when we did the show with the chainsaw, or when the smoke allows me to creep up on people from behind, and I can terrify them, I can tell that in that brief moment they are terrified. In such moments I get a feeling, like, this is a part of what this music is about. Not because I want to spend my life terrifying people, but within the context of this type of art, this is what I want art to convey, and to see it working successfully is a great feeling.

Do you have any favorite songs of your own?

Shaun: I would say, Before It Was Worn, because of the feeling I get listening to it, you know. After we had it mixed, I was listening to it and started to notice that I’m affected by it. It’s upon one tone that goes until the end of the song, and I find it to be a very emotive song, anybody who is familiar with that stuff would probably see it as more direct.

And if I look at it from the point of view of a composer, I would say any song from End Position, for example, something like Collared, Kept, because I’m very proud of the samplework. When I go back and listen to what was in the mix, to the sounds moving around, and sometimes, especially if I hadn’t heard the track in a while, it sounds new. And that’s what we wanted, enough movement and enough sounds for tracks to sound fresh on every listen. And I don’t mean it’s something like Kanye West did in Life of Pablo, where he told that it’s an open-ended album, and that he is going to be mixing it forever, we still like doing it the old-school style, putting out a release and a canvas around it, and that’s it.

Leo: I don’t have any one particular favorite song, I would say there is a handful that I feel most proud of. Collared, Kept is one of my favorites as well. My favorite songs in general are the ones where I feel like the music and the lyrics are perfectly in sync to whatever the sound is conveying emotionally. I mean, Collared, Kept, that music is really intense, and really wild, and that song is specifically about crack and cocaine psychosis, and I feel like the intensity of the music matches the intensity of that feeling of losing you mind, and being paranoid, and driving your heart rate up to the point where you feel like you’re going to die. That’s one of my favorite songs to play live, too.

I would say, another one is In Prison, At Least, I Had You. We never played that song live, but with everything past the intro, I just love that song. It has some of the lyrics I’m most proud of, and the music is great, and it’s very very sad. With that song, I feel like I was able to tell a story that I’m really proud of, and that I really connect with, and the music and the lyrics are kind of one, and I feel the same way about Things Will Be Better In Hell, even though it’s a bit simpler of a song, it’s a very fully realized piece of art emotionally.

And one final question. You told in one interview that music was the only working way for you to stay away from destructive behaviors. Does that mean that we the fans are in for a lot of new releases?

Leo: I hope so, because if we are slacking on that, I don’t know what the fuck else we’re doing with our time, so we try to stay as busy as possible. The only thing that gets in the way of that other than our own laziness and procrastination, which we deal with, of course, as much as anybody else, is touring. There’s not much time to write when you’re on tour.

What would you say, Shaun?

Shaun: I totally agree. My hope for music is not just about making new releases, but also developing along the way, you know what I mean? To have a relationship with our art, just as much as a listener, in some regard. We don’t know where this is going, and we kind of change with it as well, and facts of life affect that too, I mean, where you’re living, where you move, what’s happening in your personal life, romantically or otherwise, it all affects your productivity and your mood. And, from a musician’s perspective, there are always new ways of learning and new ways of writing.

It is hard to write music on tour, but I’ve been trying to be better about pulling out the laptop and writing that way. Actually, when we got to Europe, we rented some gear, and I rented myself a Dave Smith Prophet, and before one of our shows I plugged it in and started recording sounds in the hope to catch up later and use the samples. There are always ways of trying new things. I hope that keeps us interested, because the process is very important. You know, releases are nice to have, and the audience waits for them, but for the artist, once it’s out, it’s out, and you’re kind of like “What’s next?”

Well, I guess, the best way to conclude the interview would be for me to wish to both of you that music forever continues to provide that source of novelty and inspiration. I know personally that such sources may be very hard to find, and how bleak and pointless life is without them, so I can fairly say that I wish that to you from the bottom of my heart.

Leo: Thank you, Michael. It means a lot. Thank you. We wish that to you as well.

Shaun: Yeah, it’s really an honor. I can’t tell you how much we’re looking forward to playing these shows in Russia, and playing the ones we’re playing now. Our music has taken us to so many places, and it’s truly an honor that the people are interested. It’s been a pleasure talking with you.