"Фредди это Фредди…"

(Интервью Брайана Мэя для NHK WORLD - Japan, проведено 13 декабря 2018 года в личном архиве музыканта в Англии).

Bohemian Rhapsody, новый фильм о британской рок-группе Queen, сенсационный блокбастер, собирающий огромные толпы зрителей в кинотеатрах по всему миру. Сосредоточив внимание на группе и, в частности, ее вокалисте Фредди Меркьюри, фильм привлек обычных слушателей музыки, а не только истинных поклонников Queen.

Корреспондент NHK Акира Саеки встретился с гитаристом Брайаном Мэем, чтобы поговорить о фильме, Фредди и пребывании группы в Японии.

Вопрос: я видел в Вашем Instagram, что Вы ходили смотреть Bohemian Rhapsody со своим внуком. Каково это было?

Б.М.: «Это был замечательный опыт. Я думаю, это один из созидательных моментов. Я уверен, что он будет помнить это до конца своей жизни, как ходил в кино со своим дедушкой и увидел, какой была жизнь его дедушки. Для меня это было здорово, потому что я нуждаюсь в подобном сближающем общении, а у меня не так много шансов побыть один на один с моими внуками. У меня семь внуков, а это не мало, за ними трудно угнаться. Но это был драгоценный момент».

Вопрос : фильм стал большим хитом в Японии. В Твиттере люди пишут, что они ходили в кино пять или шесть раз. Как вы думаете, почему фильм привлекает так много людей и какую основную идею, по Вашему мнению, он несет людям?

Б.М.: «Мы очень рады, что в Японии фильм так успешен,Япония сыграла огромную роль в нашем формировании. Когда мы только приехали в Японию, к нам относились, как к The Beatles, но во всем остальном мире мы были только начинающей группой, так что у нас прекрасная история отношений с Японией, как вы знаете.

Это очень важно, что фильм наладил контакт (со зрителем). Насколько я слышал, у фильма очень широкая аудитория в Японии, это замечательно. Почему? Я не знаю. Я думаю, потому что что фильм обладает располагающей к себе искренностью, своего рода духовной честностью. Это было целое приключение для меня. Я полагаю, что не понимал, что такое байопик, пока мы его не сняли. Биографический фильм - это попытка копнуть поглубже, добраться до сути. Он не похож на документальный фильм, где просто складываются вместе разные фрагменты и соединяются разные мнения.

Это попытка дать представление о ком-либо; не только о его внешности, но и о том, что он чувствует и что им движет. И я думаю, что в итоге это хорошо получилось. Это было нелегко. Это был трудный путь. Но я считаю, что получился очень хороший портрет человека, очень исключительного человека, Фредди, вы можете видеть его уязвимость, а это важно, и его силу. А еще вы становитесь свидетелем сражений, которые происходят внутри него. В этом фильм преуспел больше всего, ведь дело не столько в фактах.

Дело не в том, были ли у него усы в определенное время или то, когда произошло то или иное событие. Это попытка создать образ и понять, что происходило внутри этого человека. Это универсальный способ, и я думаю, что, возможно, именно поэтому фильм чуть более необычен, чем люди могут представить изначально. Некоторые критики приняли все за чистую монету и говорили: "Это неправильно, этот тур неправильный». Мне кажется, что они упустили то, что это не документальный фильм, это портрет человека, образ. И, конечно, этот человек нам дорог, потребовалось 9 лет, чтобы достичь того момента, когда мы обрели уверенность, что фильм будет хорошим портретом Фредди. Этого стоило ждать.»

Вопрос: в одном из интервью Вы упомянули, что были тронуты сценой, где Фредди вступает в спор с другими членами группы перед Live Aid. Можете ли вы рассказать нам об этом побольше?

Б.М.: "Именно эта сцена мне нравится, потому что, вы видите, как точно Рами вжился в образ Фредди. Он замечательный актер. В конце концов, сценарий хорош, но он вышел за рамки сценария, и он смог понять Фредди. Когда вы наблюдаете, как он нервно ходит, вы можете представить, что твориться в его голове. Он думает: "Я не хочу этого говорить, но я должен сказать это группе."

Это был очень трудный момент, и я думаю, он действительно отражает, что чувствовал Фредди. У него было огромное желание попробовать себя в сольной карьере, но он очень мучился, потому что мы были семьей. Видно, что он не хочет казаться обеспокоенным, но он обеспокоен. Этот момент мне нравится. Это очень похоже на Фредди. Фредди всегда был очень бойким - «Я не хочу об этом говорить. Это нормально.» Но вы понимали, что внутри него идет борьба, поэтому мне понравилась эта сцена, и я рад, что она есть в фильме ".

Вопрос: в прошлых интервью Вы много раз упоминали, что Фредди - это Фредди. Что Вы хотели этим сказать?

Б.М.: "Фредди был Фредди. Ну, он был необычным. Я не знаю, что я имел в виду в конкретном случае, но Фредди был человеком, как он бы сам сказал, без компромиссов. Полагаю, что он шел на компромиссы в глубине души, но не желал, чтобы это было заметно, потому что хотел ощущать уверенность в своих силах. Но это еще не все. Это непривычно. Я думаю, что большинство из нас в мире любят нравиться людям. Мы чувствуем потребность понравиться и угодить. Фредди не был таким. Он каким-то образом сумел уходить от этого, и, если ему не хотелось что-либо делать, он говорил: "Нет, я не буду этого делать". Если кто-то хотел получить автограф в, то время, когда он был занят, то получал ответ: "Нет, отвали, дорогуша", что было довольно грубо, но все понимали, что Фредди сосредоточен на том, что это имело для него смысл.

Он был свободен. Для меня Фредди обладал некой свободой, к которой мы все стремимся, свободой, не подчиняться желанию услужить людям. Вы можете выглядеть эгоистичным, но на самом деле достигать большего".

Вопрос: Это интересно, потому что он всегда радовал толпу.

Б.М.: «Думаю, он стремился к этому. Он знал, в чем заключалась его призвание, поэтому так относился к зрителям. Он хотел создавать свою музыку, он хотел, чтобы Queen играла заметную роль в этом мире, так что от всего, что не способствовало этому, он избавлялся. Думаю, речь идет об умении сосредоточиться на наиболее важных вещах, а не на мелочах».

Вопрос: фильм заостряет внимание на мучениях, которые Фредди испытывал, как представитель меньшинства. Как близкий друг, вы когда-нибудь были этому свидетелем или говорили с ним об этом?

Б.М.: «Нет, мы не часто говорили об этом напрямую. Иногда мы просто разговаривали, иногда это происходило при написании песни, когда определенная тема служила «спусковым крючком», потому что мы пытались передать свои чувства.

Хороший пример- It’s a Hard Life. Забудьте на мгновение о видео, сам трек для меня был очень значим, т.к. Фредди пытался вложить все свои чувства в песню, что необычно. Если посмотреть на My Fairy King или Bohemian Rhapsody, March of the Black Queen, в них это проявлялось довольно косвенно. Это не прямой разговор. It’s a Hard Life похожа на довольно легкую песню, но на самом деле в ней много страданий.

Это был момент, когда мы с Фредди уселись рядом, и нам обоим было очень плохо тогда. У нас обоих были проблемы в отношениях, и мы писали эту песню, объединив наши чувства. Он переживал из-за мужчины. Я переживал из-за женщины, но это было очень похоже. Это была такая же история, которую мы рассказывали, поэтому за то короткое время я ощутил, что мы много говорили о той боли, которую испытывали. И направить ее в песню - это хорошо, потому что песня помогает вам, она освобождает людей, которые слышат ее и чувствуют, что песня про них. Это усиливает понимание между людьми, мне кажется.

Не имеет значения, где вы находитесь, насколько вы успешны. Вы можете быть материально обеспечены, но по-прежнему в состоянии чувствовать боль внутри, и это своего рода путь к общению людей, через их боль и страстное желание, их потребность быть ближе друг к другу. Потребность быть понятыми заставляет нас быть ближе друг к другу».

Вопрос: о Live Aid, который стал кульминацией фильма. Насколько это было важно для Queen, оглядываясь назад на историю группы?

Б.М.: "Live Aid был поворотным моментом, и в фильме это опять показано немного метафорично, потому что вы наблюдаете определенное давление внешних обстоятельств, но на самом деле для нас это было внутренней проблемой. Потому что, оставаясь успешной группой, мы были не слишком уверены в себе, и, вероятно, мы чувствовали, что это не способствует творчеству. Мы перестали нормально общаться между собой. Поэтому, чтобы продолжать и выступить группой на Live Aid в непривычных условиях, потребовалось некоторое мужество. Это не совсем то, что вы видите в фильме. Реально вопрос стоял больше о внутренней уверенности, чем о «внешней» оценке, но я думаю, что это хорошая метафора.

И случилось так, что мы выступили без нашего обычного шоу, без покрова темноты. Шоу Queen всегда проходили в темноте, с подсветкой, очень драматично. У нас не было всего этого на Live Aid. У нас не было привычных костюмов, потому что без подсветки это бессмысленно,у нас не было нашей обычной звуковой системы. Все это отсутствовало, только нас четверо в среде, которую я назвал бы чужой. Это как другой вид транспортного средства, другой автомобиль, на котором мы ездим, поэтому продолжать играть, и по-прежнему чувствовать, что мы связаны между собой, было очень важно.

Еще один аспект- это была не наша аудитория. Это были зрители, которые купили билеты, чтобы увидеть всех остальных, а не нас, поэтому мы шли туда, думая: "Как это будет? Хватит ли у нас сил? Есть ли у нас силы сделать это?» Это был поворот, выступление ободрило нас, а затем мы смогли вновь как-то сблизиться.

Потом мы вернулись в студию и записали One Vision, снова наслаждаясь работой. Я думаю, что это важно. Полагаю что, может быть, со временем, удовольствие от работы постепенно исчезло, а Live Aid вернул нам ощущение, что мы что-то из себя представляем, можем делать какие-то вещи, мы сильны, и нам нужно использовать наши силы, чтобы снова вернуться к творчеству».

Вопрос: Эта сцена стала культовой. Роджер Тейлор говорил нам, что, играя на барабанах во время исполнения Radio Gaga, видел, как люди машут руками, и тогда он подумал: «Все идет отлично.»- Вы помните тот конкретный момент, когда к Вам пришла такая же мысль?

Б.М.: «Это был тот же самый момент для меня, в то же самое время. Публика сильно шумела, хлопала и подпевала, когда мы пели Radio Gaga. Когда зрители стали ритмично хлопать в ладоши, у всех нас реально мурашки поползли по спине, потому что мы думали, что это не наша аудитория, они не знают, кто мы и они не знают, что нужно делать, чтобы стать с группой единым целым. Это был необыкновенный момент. Я никогда не забуду, как поднял взгляд и увидел все это.

Думаю, если посмотреть запись, то можно увидеть, что происходило с группой в эти минуты. В этот момент мы ощутили новый прилив сил. Вы можете увидеть это в фильме, с Рами и Гвилимом, который славно потрудился над своей ролью. Я думаю, что эти ребята проделали огромную работу, достоверно изобразив не только нашу внешность, но и наши чувства. В этом секрет фильма, мне кажется. Дело не только в событиях, дело в том, что мы чувствовали и как все происходило".

Вопрос: прошло почти полвека с 70-х годов, но Queen по-прежнему привлекает новых поклонников — и молодых, и представителей старшего поколения. Что делает группу такой особенной?

Б.М.: «На этот вопрос всегда трудно ответить. Фильм кое-что открыл для меня, потому что с тех пор, как мы сыграли на Live Aid и до недавнего времени, я всегда удивлялся, почему люди видят что-то особенное в том, как мы выступили на Live Aid, я этого не замечал. Я смотрел видео на YouTube, но, работая над фильмом и снова пересматривая этот материал, я начал понимать, что это было что-то особенное и волшебное.

Если попытаться сформулировать кратко и точно, это то, что мы общаемся (со зрителем) на очень базовом эмоциональном уровне. В Queen много напыщенности, шоу и драматизма, но на базовом уровне речь идет об эмоциях, которые переживаем мы все, и я думаю, что так получилось на Live Aid.

Фредди мог легко привлечь внимание зрителей, находящихся в самой дальней части стадиона. У нас было несправедливое преимущество на Live Aid, потому что мы уже собирали стадионы в Южной Америке, поэтому мы уловили динамику происходящего, смогли установить контакт и включиться в ситуацию, прежде всего это касается Фредди.

У Фредди был навык, который он оттачивал, и я думаю, что он был каналом связи со зрителями. Он был связующим звеном со зрителями на большом шоу, в том числе он был проводником тех эмоций, что заложены в песнях. Они о мечтах, разочарованиях, любви и желании вырваться на свободу: "I want to break free, I want it all." Такого рода вещи чувствуем мы все, не только рок-звезды, все чувствуют это. Я думаю, если и есть секрет Queen, то он связан с людьми, а не рок-звездами. Наверное, в этом дело».

Вопрос: почему у группы была возможность постоянно перестраиваться и создавать новую музыку? Откуда такое взаимопонимание?

Б.М.: «Нам повезло. Между нами всегда было особое тонкое взаимопонимание, и мы четверо всегда двигались в противоположных направлениях. Это своего рода нестабильная ситуация, но очень творческая. Мы всегда критиковали друг друга, пытаясь увести группу то в одну сторону, то в другую.

У Джона, например, были свои (музыкальные) предпочтения, ему в значительной степени был симпатичен фанк. Роджеру нравился традиционный рок-н-ролл. Фредди привлекало все — от балета до оперы, он просто хотел развиваться. А я всегда стремился сделать звучание Queen более жестким. Мне нравится барабан, мне нравится настоящий азарт. Мне нравится хард-рок. Таким образом, четыре совершенно разных человека постоянно пытались что-то придумывать в студии, в студии закладывалось то, что потом развивалось. В студии выращивались семена, которые становились растениями, а мы их использовали. Мы были в восторге. Нам было интересно: как далеко мы сможем зайти? Что мы сможем сделать? Мы можем попробовать это? Мы можем попробовать что-то еще? Мы никогда не стремились записать два одинаковых альбома».

Вопрос: О Японии. У Queen очень давние и хорошие отношения с нашей страной. Что вы знали о Японии, прежде чем отправиться туда в первый раз?

Б.М.: "Мы не имели о ней никакого представления, с таким же успехом мы могли бы говорить о Луне. Мы видели несколько фотографий, я не могу сказать, встречался ли я с японцами, но мы не имели ни малейшего представления о Японии. Мы понятия не имели, что произойдет. Для нас это было как на другой планете, в те дни страны сильнее отличались друг от друга. Я думаю, что это позор, что при всем этом интернете и интернационализме мы потеряли часть «волшебства» быть непохожими.

Мы поехали в Японию, и все было иначе, другие цвета, другие улицы. На улицах не было английских названий, большинство людей не говорили по-английски, поэтому, если вы шли гулять по Токио и заблудились, то вы заблудились по-настоящему. Людям приходилось брать с собой маленькие бумажки с адресом отеля.

Мы прибыли в аэропорт, и там были тысячи кричащих девушек. Мы подумали: «мы не the Beatles, почему это случилось? Что здесь происходит?» Мы играли в зале Budokan, самый первый раз, и вдруг ощутили такую массу волнения и энергии, это поразило нас и было хорошей подпиткой на новом месте. Мы стали другими людьми в этой среде. Это действительно было чем-то необычайно мощным.

Поклонники принесли нам красивые деревянные традиционные маленькие игрушки, вещицы из бумаги, куклы, мечи, и мы внезапно пропитались этой замечательной другой культурой, и они были так добры. Англичане, как правило, очень сдержанны и холодны. Японцы отнеслись к нам сразу тепло и сердечно и были рады нас видеть. Это был просто невероятный опыт, который я никогда не забуду. Каждый раз, когда мы возвращаемся, я все еще чувствую это. Я до сих пор чувствую это обновление. Самый ужасный момент - когда мы уезжаем из Японии, потому что кажется, что у нас очень прочные отношения и прощание разбивает сердце. Мы всегда покидаем Японию, чувствуя себя потерянными и эмоционально опустошенными. У нас необычные отношения с Японией, и я не могу дождаться возвращения".

Вопрос: Вы участвовали в трибьют-альбоме, выпущенным в связи с Великим землетрясением 2011 года, который оценили многие люди в стране.

Б.М.: «Мы чувствуем близость. Я думаю, мы чувствуем какую-то ответственность. Это так странно для нашего поколения, потому что поколение моего отца воевало с Японией. Я помню, когда я впервые побывал в Японии, он спросил: "Так ты был в Японии, и все было в порядке?" Для него это было трудно понять, потому что вся его жизнь прошла под знаком этого конфликта. Я показал ему подарки, рассказал о реакции зрителей, и он действительно изменил свое мнение, и он понял, насколько это было замечательно.

Но наше поколение установило новые отношения между Великобританией и Японией. Я полагаю, это было важно, и я думаю, что эти отношения выдержат испытание временем. Это очень серьезный аспект. Я интернационалист, и то, что сейчас происходит в мире, возрождение национализма со всеми его пороками, я действительно ненавижу. Мне ненавистна мысль о том, что мы выйдем из Европы. Я думаю, это шаг назад. Мне нравится строить мосты, а не стены, поэтому я ненавижу то, что происходит в Америке. Поэтому я надеюсь, что это всего лишь какой-то период, через который проходит мир, и после того, как этот период закончится, мы сможем вернуться к тому, чтобы сделать мир одной планетой, сделать народы мира одним сообществом. Вот о чем идет речь».

Вопрос: Есть ли у Вас особые места, куда Вы отправляетесь, когда вы бываете в Японии? Или особые занятия?

Б.М.: "Полагаю, что да. В некотором смысле, приятно вновь пережить ряд моментов. Что это за маленький рынок с храмом? Это Асакуса? Мне нравится это место, потому что я помню, как брал туда своих детей, когда они были очень маленькими, и в моей книге " Queen в 3D" есть фотография - я держу Джимми, а он смотрит на эти маленькие колокольчики и, очевидно, наслаждается цветом и блеском вещей. Поэтому я очень часто возвращаюсь туда и вновь переживаю этот опыт.

Мне нравятся сады. Я люблю ездить в Киото, чтобы увидеть их. Есть один отель, который мне нравится в Токио, в нем красивый сад, поэтому я чувствую себя очень комфортно, когда возвращаюсь туда. Наверное, лучше мне не говорить, что это за отель.

Чем мы еще занимаемся? Я не знаю. Дело не столько в конкретных местах, сколько в общих ощущениях, мне нравится встречаться с людьми.

Все меняется. Я полагаю, люди относятся к нам, как к звездам, вы знаете, когда-то в самом начале, все было новым и другим, и мы были в состоянии общаться публично. Сейчас трудно быть публичным в любой точке мира, потому что все изменилось. Замечательно, что все изменилось, и нас узнают, но это делает взаимодействие людей другим, иногда более трудным.

Я помню, что в первом нашем туре все визжали и кричали на концертах, но на улице мы встречались с людьми и просто нормально общались. Это было прекрасно. Может быть, сейчас это невозможно, но именно этого я и добиваюсь, нормального общения. Я наслаждаюсь едой и наслаждаюсь атмосферой, я наслаждаюсь чувствами. Мне нравится образ мыслей японцев. Мне нравится идея уважительного отношения, и ты испытываешь его, как только встречаешь японца.

Это часть культуры, так принято, и я думаю, что нам это очень нравится. Я думаю, что отношения людей друг к другу один-на-один, в каждой стране строятся по-разному, но в Японии вы начинаете (общение) с идеи уважения, с того, что вы кланяетесь и ставите себя немного ниже кого-то, с кем вы встречаетесь. Это очень привлекательный способ начать отношения. Я думаю, это очень здоровый способ, очень хороший. Мне просто нравится все это».

Перевод Aleksandrina vk.com/mr.brianmay