Дары волхвов или баночка варенья
Кажется, осень наконец наступила — с её прохладными свежими ветрами, неспешными прогулками в осеннем парке и всевозможными соленьями-вареньями.
Самое время добраться до Александровского парка, чтобы пошуршать листвой на его аллеях и обязательно зайти в Мемориальный музей-дачу А. С. Пушкина, чтобы заглянуть в кабинет поэта, где согласно воспоминаниям А.О. Смирновой-Росетт «...на столике графин с водой, лед и банка с кружовниковым вареньем, его любимым». Возможный (весьма затейливый) рецепт этого варенья можно отыскать в старинных кулинарных книгах, но результат, видимо, того стоит, раз заветное кушанье неизменно выставлялось на стол в кабинете Пушкина.
А полюбил это варенье Александр Сергеевич еще в молодые годы, отведав его у хозяйки Тригорского, Прасковьи Александровны Осиповой.
«Познакомился с ней Пушкин, конечно же, в первое свое пребывание в Михайловском по окончании Лицея, но оценил и дружески сошелся, когда в августе 1824 г. поселился в Михайловском после высылки из Одессы. После столкновения в отцом в октябре того же года он только ночевал дома, а все дни проводил в Тригорском. Осипова относилась к нему с неизменной заботливостью и лаской, она и ее семья много скрасили одиночество томившегося в ссылке Пушкина. И впоследствии Осипова с радостной готовностью исполняла всевозможные поручения, которые давал ей Пушкин и во всем проявляла к нему любовь и чисто материнскую попечительностью» (Вересаев В.В. «Спутники Пушкина»).
Невольно вспоминается и другая — последняя баночка крыжовника, отправленная из Тригорского незабвенной Прасковьей Александровной в Петербург дорогому Александру Серьгеичу 9-го января рокового 1837 года. К баночке прилагалось несколько строк, написанных по-французски на восьмушке почтовой бумаги. За три дня до этого (6-го января в Крещение) П.А. Осипова отправила поэту очень подробное письмо, о котором упоминается в следующих словах:
«Je vous ai écrit mon cher Александр Серьгеич en reponse a votre lettre du 22 de l’année passée que j’avais reçu le jour des 3 Rois» <Я писала вам, мой дорогой Александр Серьгеич, в ответ на ваше письмо от 22го прошлого года, которое получила на День трех королей>.Следуя европейской традиции, Прасковья Александровна именует дату не Крещением (как принято в православии), а днем трех королей. Этот праздник, очень почитаемый во Франции, посвящен поклонению волхвов — трех королей-волшебников, прибывших в Вифлеем с дарами для младенца Иисуса. Вольно или невольно Осипова связала дату получения письма от Пушкина с ощущением обретенного подарка. «Какой для меня был приятный сюрприз — получить сегодня ваше письмо, мой горячо любимый друг...» — писала Прасковья Александровна в том самом подробном письме от 6-го января. И, не дожидаясь отклика, всего через три дня хозяйка Тригорского с какой-то оказией отправляет поэту свой ответный дар — баночку варенья, так любимого Александром Сергеевичем.
Как заметил в своём чудесном святочном рассказе О. Генри: «Волхвы, те, что принесли дары младенцу в яслях, были, как известно, мудрые, удивительно мудрые люди. Они-то и завели моду делать рождественские подарки. И так как они были мудры, то и дары их были мудры...». Как не счесть, если не мудрыми, то уж точно исполненными доброты и письмо Пушкина («у меня было совсем грустно на душе, когда пришло ваше письмо и утешило меня, доказав, что вы по-прежнему дружески относитесь к вашему старому другу» — писала П.А. Осипова), и ответная баночка крыжовника с пожеланием счастья и припиской «А себе на этот год я желаю только одного — повидать вас на протяжении этих 365 дней».
Увы, эта история не обернулась святочным рассказом с его светлым и радостным финалом. Как страшно и безнадежно почти что исполнилось пожелание Прасковьи Александровны — 15 февраля 1837 года состоялась загаданная встреча, вот только увидеться с Александром Сергеевичем уже было нельзя. Вот как вспоминала об этом дочь П.А. Осиповой Екатерина:
«Вдруг видим в окно: едет к нам возок с какими-то двумя людьми, за ним длинные сани с ящиком. Мы разбудили мать, вышли навстречу гостям: видим, наш старый знакомый, Александр Иванович Тургенев. По-французски рассказал Тургенев матушке, что приехали они с телом Пушкина, но, не зная хорошенько дороги в монастырь и перезябши вместе с везшим гроб ямщиком, приехали сюда. Какой ведь случай! Точно Александр Сергеевич не мог лечь в могилу без того, чтобы не проститься с Тригорским и с нами».Сегодня, когда мы уже всё знаем, от нашей человеческой привычки в любой случайности усматривать какой-то скрытый смысл, совсем по-другому выглядят и та, последняя баночка варенья, и приложенная к ней записка.
И представляется, что тем холодным январским вечером вдруг навалилось на Прасковью Александровну беспокойное, тяжкое предчувствие того, что с дорогим Александром Серьгеичем — беда, что надвигается на него что-то страшное и не будет больше ни совместных чаепитий, ни умных разговоров, ни дружеских писем — ничего. И только случайное святочное чудо может эту беду отвести. Именно поэтому, не дождавшись ответа на то, предыдущее письмо, вспомнив об обещанном гостинце, хозяйка Тригорского отправляет свою маленькую посылку, возможно вспоминая пушкинские строки, посвященные ей в далеком 1825-м году:
Быть может, уж недолго мне
В изгнаньи мирном оставаться,
Вздыхать о милой старине
И сельской музе в тишине
Душой беспечной предаваться.
Но и в дали, в краю чужом
Я буду мыслию всегдашней
Бродить Тригорского кругом,
В лугах, у речки, над холмом,
В саду под сенью лип домашней.
Когда померкнет ясный день,
Одна из глубины могильной
Так иногда в родную сень
Летит тоскующая тень
На милых бросить взор умильный.
Автор текста — Варвара Сергеевна Фомичева, специалист тематических программ Мемориального Музея-Лицея и музея-дачи А. С. Пушкина.
Также собрали для вас рецепты варенья из крыжовника.
