«Через тернии к звездам»

Владимир Михайлович Бехтерев

Он знаменит колоссальными заслугами в деле развития отечественной психиатрической школы, является основоположником рефлексологии и патопсихологического направления (практическая отрасль клинической психологии, изучающая расстройства психических процессов и состояний психологическими методами), создателем Санкт-Петербургского психоневрологического института - первого в мире научного центра по комплексному изучению человека и научной разработке психологии, психиатрии, неврологии и других «человековедческих» дисциплин. Не имея значительных материальных затруднений, в раннюю пору своей жизни Владимир Михайлович, озаботившись самостоятельным образованием, сталкивался с необходимостью отстаивания своих научных убеждений в спорах с преподавателями гимназии.

Ещё с ранних лет в будущем ученом пробудился чуткий интерес к природным явлениям: по прошествии многих лет с беззаботного детского возраста перед его мысленным взором нисколько не поблекла яркая картина воспоминаний о начале знакомства с окружающим миром, о котором Бехтерев поведал в автобиографии: «Как сейчас, помню целую комнату в селе Унинском, отделенную решеткой от входа, с большим деревом посередине, где птицы порхали и гнездились, пользуясь той свободой, какую допускало помещение». Возможность близкого изучения растений и животных обусловила увлечение Бехтерева гербарием, коллекционированием насекомых, а позже и охотой, - последняя интересовала его исключительно возможностью «быть среди природы, слушать крик болотного коростеля водяной курочки, заунывный голос иволги, кудахтанье тетеревов».

Начало более глубокому осмыслению предметов интереса было положено в гимназические годы Бехтерева, когда богатая книжная коллекция Вятской публичной библиотеки открыла перед ним новый мир научных знаний. Будущим ученым были прочитаны все сколько-нибудь пользовавшиеся популярностью книги естественнонаучного профиля, а произведения таких активных общественных деятелей, как Писарева, Португалова, Добролюбова и других, привили ему представления о справедливом социальном устройстве и гуманистические убеждения, без которых немыслима наука.

Во время обучения в гимназии Бехтереву предстояло впервые отстаивать свои научные убеждения. Изучив содержание дарвинской теории, он проникся её революционными для естествознания положениями, и, когда в 4-м классе была задана тема для сочинения «Человек – царь природы», Бехтерев воспользовался возможностью для изложения собственной рефлексии на предмет прочитанного: «Набравшись смелости, я постарался развить эту теорию в применении к заданию. Посидев несколько вечеров, написав и исправив написанное, я перебелил и подал довольно солидную тетрадь нашему учителю словесности». По итогам проверки домашних работ учитель перед всем классом подверг сочинение Бехтерева необыкновенно продолжительному разбору, в ходе которого преподавателем были изложены доводы относительно совершенной несостоятельности теории Дарвина. В данном случае формат преподавания не предполагал дискуссии с учеником, и после 15-минутного выслушивания критики своих рассуждений Бехтерев получил тетрадку с баллом 3 и двумя минусами.

Данный инцидент, а также другие подобные затруднения в учебе, о которых Бехтерев написал: «Наконец, я дотянул до 7 класса», - не поколебали его решимости связать свою жизнь с наукой. По окончании 7-го класса гимназии Бехтерев оказался в непростой ситуации: близилась реформа министра народного просвещения Д.А. Толстого с добавлением еще одного, восьмого класса в гимназический курс. Поэтому, узнав о приеме в Императорскую медико-хирургическую академию на прежних основаниях, Бехтерев без промедления ухватился за свой шанс и поступил в академию.

Максим Горький

С преодолением жизненных трудностей был связан путь к знанию и одного из слушателей лекций Владимира Михайловича Бехтерева – Алексея Пешкова, более известного под псевдонимом Максим Горький. Для судьбы писателя в полной мере применимо выражение «через огонь, воду и медные трубы»: как и большинство центральных персонажей его творчества, писатель часто оказывался в не располагающих к духовному развитию обстоятельствах: ранняя смерть отца (в память о котором писатель взял псевдоним – отца также звали Максим), разорение красильной мастерской деда, издевательства одноклассников. Однако, как говорил о себе писатель, испытания только закалили человека, который «в мир пришел, чтобы не соглашаться».

Будни Горького в годы его юношества были сопряжены с тяжелым физическим трудом в крендельной пекарне Василия Семенова, в которую писатель устроился по рекомендации своего товарища Андрея Степановича Деренкова, сына бывшего крепостного, владевшего небольшой бакалейной лавкой. Деренков оставил воспоминания об этом периоде жизни Максима Горького, дающие отчетливое представление о душевных терзаниях. Оказавшись в подвале мастерской, между Горьким и прежним кругом его общения в лице студентов Казанского университета «выросла стена забвения». При четырнадцатичасовом рабочем дне все свободное время писателя уходило на сон и упорные попытки привить другим работникам пекарни, редко разделявшим благородные порывы души своего коллеги, сознательное отношение к жизни.

Проработав полгода у Семенова, Горький перешел в организованную Деренковым пекарню на Мало-Лядской улице, которая получила прозвание «Ямка» из-за своего расположения в подвальном помещении. С переходом на новое рабочее место интенсивность труда будущего писателя нисколько не снизилась: в две смены он обрабатывал и выпекал около семи пудов теста (один пуд равнялся шестнадцати с половиной килограммам). Свое свободное время он почти целиком посвящал чтению. Деренков вспоминал: «Спал (Горький) в пекарне на мешках. Часто засыпал с книжкой в руках, не раздеваясь. Но он не роптал». Появление собственной пекарни позволило Горькому с его товарищем предоставить более существенную материальную помощь многим из беднейшей учащейся молодежи, а также вложить средства в революционную деятельность. В самом помещении пекарни стали проводиться собрания молодежи, а также была организована конспиративная работа.

Вместе с тем Горький продолжал разносить продукцию пекарни, так как это способствовало его общению с рабочими и членами революционных кружков: часто в корзину под булки он клал книги, брошюры и листовки, которые вручал, продавая булки, знакомым покупателям. Другой причиной заинтересованности писателя в этой работе была возможность участвовать в научных дискуссиях студентов Духовной академии за утренним чаем и раз в неделю присутствовать на лекциях профессора Бехтерева в «Сумасшедшем доме» (психиатрической клинике окружной казанской лечебницы).

Много времени спустя между общепризнанными гениями мировой науки и литературы состоялась встреча, о которой Владимир Бехтерев рассказал в своей автобиографии. Ученый писал, что в самом начале он был «озадачен совершенно неожиданным» вопросом от его на тот момент уже весьма известного посетителя: «Знаете ли, В.М., что я был одним из ваших слушателей?» «Я счел бы за большую честь, если б это было так на самом деле», — ответил Бехтерев. После Горький поведал обстоятельства их заочного знакомства: «Дело было в Казани, в Казанской окружной лечебнице, где Вы читали клинический курс душевных болезней. Я же тогда продавал студентам булки, и бывало, когда студенты соберутся в Вашей аудитории, я вместе с ними слушал Вас сквозь дверную щель». Во время рассказа собеседника Бехтерев припомнил, что в студенческой среде того времени немало было толков о каком-то интеллигентном будочнике, к которому студенты относились с необычайным уважением.

Автор: Э. Митюков