Мальчик, кричавший «крысы». Краткий ответ Рудому и др.

Что произошло?

Более года развивался организационный кризис в Союзе Марксистов. C началом спецоперации он эскалировался и привел к расколу.

Что было?

Союз Марксистов был политической организацией, возникшей в результате слияния разных структур, отличающихся организационной культурой и опытом. В организацию вступило множество людей, ранее никак не занимавшихся политическим активизмом, в результате чего неизбежно возникла болезнь роста. Союз Марксистов стал местом политической социализации многих людей, но несмотря на объединение, организационные коллективы стали формироваться преимущественно вокруг направлений (медиа, теоретическая учеба, внутренняя орг. работа, профорганайзинг). Особенно эта проблема затронула федеральную организационную работу. Вследствие всего этого, члены СМ (как на федеральном уровне, так и в отдельных случаях в рамках региональных организаций) не могли слаженно работать и даже не всегда общались между собой.

Контуры разногласий

Постепенно в организации образовалось два течения. Одно выступало за то, чтобы СМ был конфедерацией направлений с крайне аморфными политическими целями и погрязший во внутренней бюрократии. Второе выступало за то, чтобы деятельность всех направлений организации работала на выполнение четко поставленных политических задач и подчинялось общей стратегии организации, а обучение кандидатов было системным, включало в себя и теорию, и практику. Приоритет должен быть отдан политической работе, направленной на построение партии и политическую подготовку кадров.

Политические признаки двух течений

Представителями первого течения были преимущественно кружковцы, часть органайзеров и те, кто занимался исключительно организацией внутренней работы с тенденцией на усложнение документооборота. Их позиция заключается в том, что каждое направление должно определять свою деятельность, исходя из собственных представлений о соответствии целям организации, а Центральный Совет должен лишь фиксировать сложившееся положение дел.

В результате сложилась ситуация, в которой у каждого направления было «своё хозяйство», своя зона ответственности и свои представления о том, как должна строиться работа. Это развивалось в конкуренцию направлений за кадры, за часы занятий, приоритеты и способы работы. Из-за этого деятельность направлений начала противоречить друг другу. Например, изначально планировалось привлекать трудящихся через Платформу Солидарности, но обыкновенные таксисты, работающие по 12 часов в сутки, не могли пройти курс учебы, предназначенный преимущественно для кружковцев-студентов. В итоге одно направление работы мешало работать другому.

Эта ситуация считалась нормой, так как во главу угла ставилась не польза организации, а возможность отдельных членов и направлений заниматься тем, что им нравится вне зависимости от того, полезно ли это для организации в целом или нет. Близкую позицию заняла и часть профсоюзных органайзеров, которая также считала, что главное – дать человеку самореализоваться, а потом он сам научится, как правильно делать. Эта тактика могла быть адекватной для условий мирного времени, но совершенно не подходила для наступившего политического кризиса.

Второе течение выступало за то, что в условиях реакции катализатором рабочего движения могут быть только целенаправленные действия политической организации, а рабочее движение сегодня будет формироваться не только через социально экономическую, но и политическую повестку. Согласно этой логике, для организации рабочего движения нужна в первую очередь партия, умеющая эффективно реагировать на политические вызовы. Для налаживания связи между партией и трудящимися необходима не абстрактная организация рабочего класса с непонятным отношением как к политике вообще, так и к коммунизму в частности, а привлечение в политическую организацию представителей трудовых и социальных коллективов.

Исходя из этого:

• политическая учеба организации должна быть максимально доступно изложена для работающего человека, и в то же время должна быть избавлена от догматизма и экономизма;
• обучение теории должно идти параллельно с включением человека в практику;
• все процессы в организации должны быть просты и понятны для среднестатистического рабочего человека, а каждый активист должен обязательно работать в ячейке, чтобы иметь связь с коллективом.

То есть, второе течение считало, что СМ должен был вырасти в полноценную марксистскую партию, адекватную социальным и политическим реалиям современной России, с учетом опыта левых организаций XXI века. Изначально в манифесте СМ декларировались именно эти цели.

Разногласия между двумя крыльями были не следствием конфликта личностей или направлений, а следствием принципиально разной оценки ситуации и подходов к работе.

Кризис в СМ

Противоречия между двумя подходами вылились в системный кризис организации, который наиболее ярко проявился в следующих явлениях.

1. Бюрократизация

В связи с тем, что в СМ приходило много людей, ранее не участвовавших в левом движении и имевших опыт только кружков (а в годы пандемии COVID-19 – только онлайн обучения), недостаток практического опыта начали компенсировать подробно написанными регламентами работы. Сторонниками первого течения был сделан акцент на создании обширной инфраструктуры в виде инструкций, регламентов, положений и прочих документов, регулирующих деятельность членов СМ. В качестве решения проблемы ими предлагалось максимальное обезличивание общения, закрепление опыта с помощью предоставления регламентов новичкам для ознакомления.

Однако изначально казавшаяся полезной инициатива обернулась ужасными последствиями. На практике количество «комиссий для проверки деятельности комиссии», разнообразие отделов внутри направлений и различных рабочих групп по каждому поводу, «инструкций к регламентам» начало расти в геометрической прогрессии. Это привело к тому, что активисты стали тонуть в большом количестве регламентов и были вынуждены писать большое количество проектов, чтобы принять хотя бы одно организационное решение.

Такая система была ориентирована на корпорацию с full-time работниками, но не на политическую организацию, основанную на принципе сознательного и добровольного участия, которой являлся СМ. Учитывая то, что огромное количество документов и регламентов вместо подробного Устава/Оргпринципов создало организационную путаницу, требовалось огромное количество усилий для работы с ней. Это привело к тому, что активисты, не готовые к столкновению с этой обширной документацией, стали выходить из организации, не понимая смысла происходящего. Особой потерей стал уход ряда опытных активистов по причине выгорания. Также это привело к тому, что образовалась небольшая группа людей, которая настолько активно занималась регламентами и инструкциями, что постепенно получила негласный статус трактователей любых организационных норм.

На новых членах организации эта бюрократическая система сказалась не менее губительно: вместо реальных активистских навыков и опыта люди стали привыкать работать исключительно «по регламенту» и оказались совершенно не готовы к нестандартным ситуациям при работе в поле.

2. Автономизация направлений

Данная проблема возникла из-за того, что направления начали обрастать внутренней инфраструктурой и задачами, которые мешали нуждам организации в целом. Направления начали замыкаться в себе и стали превращаться в закрытые корпорации. Эта проблема отразилась и на деятельности региональных организаций (РО): зачастую они просто становились поставщиком кадров для направлений, но при этом работа внутри отделений велась очень слабо. Ряд РО превратился в коллектив людей, работающих внутри разных направлений, но совершенно не ведущих работу в своем регионе.

Приоритет членства в направлениях и отдельных региональных отделениях фактически стал выше приоритета членства в самом СМ. Формирование же общего опыта организационной работы у членов СМ происходило только когда они работали в разных направлениях. Люди же, которые работали в одном направлении, получили «профессиональную деформацию». Вследствие этого они руководствовались лишь узкими «ведомственными интересами» и не смогли научиться мыслить с позиций интересов всей организации.

3. Теоручеба

Больным вопросом организации была наша система теоретической подготовки кандидатов. Несмотря на авангардистскую риторику, по сути, она воспроизводила худшие из идеологических конструкций советского марксизма уровня 1950-х годов. Рассчитанная на сверхмотивированных к изучению политэкономии (даже не всего марксизма) людей, она отражала пережитки давно ушедшего кружкового этапа. Помимо того, что массово обучать с помощью неё людей, работающих по 10-12 часов в день, невозможно, это обучение не формировало политическую позицию активистов. После окончания кружкового обучения человек мог знать, как обезьяна стала человеком, что такое потребительская и меновая стоимость, но при этом считать, что «любая борьба за права женщин буржуазна», выступать за коллективизацию, но при этом не знать, как она вообще проходила и так далее.

Разумеется, политическое образование важно и нужно, но в политической организации оно должно быть:

• Системным;
• Формирующим политическую позицию по основным, но разным вопросам;
• Не противоречащим современной научной гуманитарной мысли, а в случае оппонирования её результатам – адекватно и доказательно полемизирующим;
• Направленным на освоение конкретных практических компетенций активистов.

4. Рабочизм ради рабочизма

Рецидив кружковщины наложился на ренессанс рабочизма, и они переплелись между собой причудливым образом. В организации появились настроения, что наша главная задача сейчас – оказание помощи рабочим (вместо помощи в их самоорганизации). То есть, фактически под организацией рабочих зачастую подразумевалась исключительно адресная помощь работникам, оказавшимся в критической ситуации, или присутствие с ними в совместных чатах, но не планомерная работа организации с трудовыми или социальными конфликтами и не внесение в коллективы политического сознания. За год органайзинговая работа в таком виде не привела к вступлению новых членов из среды работников. Большинство отсеивалось после получения консультации или помощи. Примечательно, что при всем этом ряд рабочистов выступил за то, что каждый член организации должен заниматься чем хочет, невзирая на цели и задачи организации. На деле же даже в органайзинговой кампании необходимо выполнять разные функции, а не только то, что нравится.

5. Безопасность

Вишенкой на торте стал вопрос о безопасности внутренней работы активистов. Мы прекрасно понимаем, что рано или поздно активисту придется пожертвовать своей безопасностью. Однако на этапе подготовки акций, мероприятий, кампаний деятельность организации должна быть закрыта от посторонних. К сожалению, в СМ до этого было далеко. Владельцами ресурсов были даже не члены организации, а организация занятий по безопасности не была налажена. Все это приводило к периодическим сливам внутренней информации и ставило под угрозу безопасность внутренней работы отдельных членов. Только накануне эскалации конфликта удалось обратить внимание на то, что во внутренней инфосистеме СМ помимо членов организации находятся также её сторонники, а также убедить существенную часть членов в необходимости систематических инструктажей по безопасности.

Эскалация конфликта

Из-за подобной разобщенности и управленческого хаоса политическая организация превратилась в плохо организованную «левацкую корпорацию». Мы боролись с этим постоянно, наиболее активно – в течение последнего года. Однако политический кризис ускорил события.

К моменту начала спецоперации обсуждение внутренних проблем упёрлось в тупик, поэтому наиболее активное крыло организации решилось на радикальный шаг – забастовку. Целью забастовки не был раскол организации. Наоборот, мы подчеркнули, что наша цель – отчаянная попытка привлечь внимание к внутренним проблемам, на которые все пытались закрыть глаза. Было необходимо ускорить обсуждение проблем и пытаться их решить. К примеру, заявление об отношении к спецоперации затягивалось, и оппозиционная нам группа противодействовала началу кампании по этому вопросу, создавая бюрократические препоны для начала деятельности.

Мы потребовали:

• изменить программу подготовки кадров с акцентом на полноценное политическое и практическое обучение кадров;
• обеспечить безопасную внутреннюю среду для подготовки мероприятий организации в новых условиях;
• избавить СМ от излишней бюрократизации работы и адаптировать организацию к условиям реакции;
• создать открытую для всех членов СМ рабочую группу для разработки и вынесения на референдум одного или нескольких проектов новых Оргпринципов согласно решению Центрального Совета.

Таким образом, мы выступали за демократизацию деятельности СМ, её политизацию и адаптацию к новым условиям.

Вместо обсуждения назревших вопросов, ранним утром в рабочий день противоположная сторона инициировала голосование в ЦС. В ходе этого голосования, за полтора часа, практически без обсуждения вопроса делегатов с региональными организациями, членство всех подписантов письма о забастовке было приостановлено. При этом, на другие голосования по актуальным вопросам ЦС было невозможно собрать и за неделю. За нами остался паблик, ютуб-канал организации и часть федеральной казны, так как ЦС приостановил деятельность двух федеральных казначеев.

После этого нам были предложены переговоры. От нас потребовали вернуть все медийные ресурсы и деньги, выдать зачинщиков, взамен предложили возвращение забастовщиков по одному через решение ЦС. При этом противоположная сторона конфликта фактически отказалась обсуждать суть наших требований.

Мы добровольно вернули положенную ЦС федеральную часть денег и отказались от возвращения на таких условиях, объяснив, что выдача товарищей, якобы виновных в эскалации, нарушает принцип забастовки. При этом, после начала преследования органами Алексея Дмитриева мы отложили противоречия в сторону и организовали медийную кампанию по его поддержке, всего в ней поучаствовало больше семидесяти человек.

Кто остался с нами?

• Люди, которые организовывали и вложили много сил в медийную работу Союза Марксистов – её признают сильной стороной даже недоброжелатели. Они привыкли к оперативной работе и понимают, как важно своевременно реагировать на ежедневно меняющуюся ситуацию.
• Более того, с нами ушло интеллектуальное ядро организации. Эти кадры уже привыкли мобилизовывать свои знания и опыт на пользу организации, понимают перспективы развития российской политической системы и то, какие вызовы они бросают марксистам.
• И самое главное: с нами остался ряд опытных полевых активистов, участвовавших в протестных кампаниях и профсоюзной борьбе, прекрасно понимающих, что организации нужна компактная и удобная инфраструктура вместо громоздких и запутанных регламентов.

Кто наши оппоненты?

Во-первых, это догматически настроенные «кружковцы», которые под вывеской «теоретической подготовки марксистских кадров» ведут курсы для таких же «вечных студентов», годами кочующих по кружкам, замкнутых в своей узкой системе координат. Текущие реалии российской жизни не оставляют шанса «сидеть в кружках» – только рационально сочетать теорию и практику борьбы.

Во-вторых, это всевозможные секретари, заместители распорядителей и прочие «функционеры», чья деятельность протекает в составлении и контроле правильного оформления заявок, регламентов и протоколов. Именно такие кадры несут главную ответственность за сложившуюся в СМ бюрократию, и, в первую очередь, именно они боялись наших требований.

В-третьих, это тусовка, состоящая главным образом из профсоюзных активистов. Основной проблемой было то, что даже опытные органайзеры не способны оперативно развернуть профсоюзную и социальную работу на местах с привлечением новых людей в организацию. Упорное зацикливание на работе внутри направления, совмещенное с нежеланием видеть и решать общие проблемы организации приводило к уже озвученному парадоксу: органайзеры вербовали рабочих, но рабочие, попадая на теоретическую учебу просто не могли её пройти. Несмотря на этот парадокс, деятельность отдела обучения у большинства органайзерской группы вопросов не вызывала.

В конце концов, постоянные мантры о «живительной силе органайзинга» закономерно привели к тому, что «работа с рабочими» превратилась в волонтерскую и сервисную помощь, выдаваемую за «организацию рабочего класса».

Однако помимо перечисленных выше групп в организации остаются наши товарищи, которые признают справедливость наших требований и расчитывают на серьёзное обсуждение накопившихся проблем. Мы надеемся, что рано или поздно они присоединятся к нам, и мы будем рады видеть их в своих рядах как равных себе товарищей.

Ну что, вот и весь ваш «СоМ». А понтов было…

Не будем скрывать, сам принцип «организация вашей мечты» оказался тупиковым. В этом есть и серьёзная доля нашей вины. Представление о «мечте» у каждого активиста было разным: кому-то хотелось видеть глобальный кружок, кому-то хотелось проповедовать органайзинг ради органайзинга, что неизбежно приводит к в хвостизму в рабочем движении. Происходящее сейчас в организации стало в корне противоречить изначальным принципам, положенным в основу Союза. Рано или поздно эти противоречия должны были выйти наружу. Политический кризис послужил их катализатором точно так же, как спецоперация вскрыла противоречия и в других партиях и организациях. Однако к чести наших товарищей, мы можем сказать, что несмотря на все практические противоречия, нам всем удавалось последовательно выдерживать марксистскую, демократическую, научную и интернационалистскую линию в области идеологии и публичного позиционирования. Камнем преткновения стало то, что провозглашать красивые принципы и заявления недостаточно – нужно иметь эффективные инструменты для их реализации. И этих инструментов у СМ образца конца 2021 - начала 2022 года уже не осталось.

А что дальше? Так и будете своей «могучей кучкой» сидеть?

Не будем. В отличие от активистов, оставшихся в СМ, мы не считаем что лозунг «Нет спецоперации» – не прогрессивен. Наоборот, вопрос о спецоперации сегодня является основой политической повестки, который может стать катализатором серьёзных социальных перемен. Политический кризис лишь увеличил наше стремление создать передовую организацию. Наша цель остается прежней – создание партии, однако методы у нас новые. Но мы понимаем, что создать её в одиночку нам не удастся. Мы видим что отношение к спецоперации делит уже существующие организации и очерчивает новые контуры сближения и разделения марксистов. Поэтому мы открыты к сотрудничеству с организациями и коллективами, разделяющими активную позицию против спецоперации и интернационалистские взгляды. Наши принципы не изменились, а желание действовать только приумножилось.