Одномерный коммунист: политика как объект производства и потребления
Первую версию этой статьи автор писал ещё до появления «Союза Марксистов», и был уверен: она встретит поток критики, глубоко заденет многих «творцов», однако найдёт и своего читателя в своё время. Это время настало: нашу новорождённую политическую организацию лично грозится уничтожить один популярный ютуб-блогер. «Одномерный коммунизм», коммунизм лайков и просмотров, вступает в прямую борьбу с коммунизмом живого действия. Учитывая, что многие сегодня ожидают конца «политического ютуба» в России, редакция решила опубликовать второе издание данной статьи, анализирующей это противоречивое явление.
Никогда знания о политике не были настолько доступны, как сейчас. Способы доставки информации о политике развивались вместе со средствами доставки информации вообще, и сейчас для организации текстового блога или группы не требуется практически никаких усилий, а у говорящей головы из телевизора появилась серьёзная конкуренция в виде головы из проигрывателя YouTube.
В отличие от всех более ранних способов передачи информации, интернет позволяет потребителям информации находиться в теснейшем контакте с их производителями: непосредственно комментировать, быть может, даже спорить — в общем, явно показывать свою реакцию как производителю, так и другим потребителям. Безусловно, такие вещи, как предельно «задизлайканные» прямые эфиры Путина, дают мощный эффект. Равно как и стадное чувство, которое включается у людей при виде «гласа народа». Но важнее для нас то, как потребитель влияет на производителя.
Пропаганда или просвещение?..
На вопрос о том, для чего существует канал или группа, практически любой блогер ответит: для пропаганды и просвещения. Причём подразумевается, что второе будет следовать за первым. Но в чём цель пропаганды? «Зацепить» человека и привить ему некоторые ценности (в данном случае –коммунистические), установки (к примеру, «капиталистический рынок ведёт к неравенству»), которые, как правило, имеют простое логические и/или эмпирическое обоснование — достаточно простое, чтобы человек в споре или при ответе на вопрос (в том числе и самому себе) мог на него сослаться.
Просвещение же, гипотетически, должно заключать в себе некое обучение, передачу новых знаний, которое исходит от субъекта такого обучения (канала/группы/блога, далее — производителя) к объекту (читателю/зрителю, далее — потребителю). В таком обучении они чётко разделены, как учитель и ученик… или нет?
Здесь возникает первая проблема. В нашем случае «ученики» могут активно и свободно выражать своё мнение, если, конечно, негативные комментарии не фильтруются. Следовательно, грань между ними чуть стирается; а если производитель имеет обратную связь с потребителем, то влияние последних на «лицо с экрана» ещё больше.
С одной стороны, это шаг вперёд от «авторитета телевизора», ведь этот авторитет можно оспорить прямо здесь и сейчас (или же отстоять его). С другой стороны, это создаёт ряд проблем. Во-первых, площадка для общения между людьми стала в то же самое время ареной для споров и создаёт ощущение «борьбы здесь и сейчас». В комментариях, да и в целом в интернет-пространстве, это ощущение ложно. Существуют даже люди, специально пишущие «боевые комментарии» с каким-нибудь лозунгом или призывом. Более того, сами блогеры — и даже активисты, впоследствии ставшие блогерами, — понимают политику именно как медийное, символическое противостояние и делают мерилом успеха в нём количество подписчиков, лайков, репостов и комментариев, считая, что медийный капитал автоматически конвертируется в политический
Во-вторых, существует проблема, которую невероятно точно в своё время сформулировал Егор Иванов:
Слишком много людей сказали мне «Спасибо».
И говорили на протяжении 10 однообразных разборов фильма про Колыму.
Иными словами, мерилом успеха становится реакция зрителя, и именно массовая реакция. В ту же копилку засчитываются просмотры, лайки и прочее. Причём практика показала, что наиболее «хайповой» темой является апология СССР, не исключая самые спорные его проявления. Это породило явление так называемого красного консерватизма, консервативного даже не столько в силу позиции по ряду вопросов — национальному, женскому вопросам, ЛГБТ — сколько из-за консервативности аргументации: нам нужен социализм, поскольку в СССР это работало, а либеральный новодел — нет. Необходимость переосмысления советского опыта признаётся сугубо в эволюционном ключе (что также является признаком консерватизма).
В результате того, что благодатная тема годами культивировалась среди публики, мы получили массу людей, считающих себя левыми и даже коммунистами, однако фактически усвоивших консервативный тип политической культуры и поведения, а он не способствует политической мобилизации. Поэтому публика, которую «агитировали» наши блогеры, в массе своей оказывается крайне инертной и невосприимчивой к чему-то новому. Вслед за собой аудитория потянула и тех, кто пытается обслуживать её запросы и капризы — сами говорящие головы. В результате мы имеем ситуацию, которую можно иллюстрировать остроумным стишком одного левого активиста: «диван Ascona — мечта краскона».
Однако давайте подумаем, к чему можно применить такой критерий? К пропаганде или просвещению? И вообще, в них ли на самом деле цель левых?
Массовое одобрение — это успех лишь для пропаганды. Успехом интернет-просвещения можно считать развитие, переход потребителей контента на новый уровень. Развитие в том числе предполагает переход от простого к сложному; следовательно, и материалы, преподаваемые потребителю, должны этому критерию соответствовать и постепенно усложняться. Очевидно, что необходимость всё время привлекать новых подписчиков и способствовать их развитию порождает противоречие: нужно производить не только простой (или даже примитивный), пропагандистский контент, который будет цеплять людей, но и более интеллектуальный, к тому же он должен будет постепенно усложняться.
Эту дилемму можно было бы решить принципиальным делением материалов на категории. Так, одни будут производиться для пропаганды, неотъемлемого инструмента политики, другие — для повышения уровня аудитории. Можно даже создавать ресурсы, настроенные на первое или второе изначально, но отладить механизм постепенного перехода потребителей из одного в другой. И если сейчас некоторое разделение в той или иной форме имеется, то чёткая и однозначная интеграция отсутствует (а венцом сотрудничества между ресурсами на данный момент является встречи с подписчиками нескольких каналов). Впрочем, прецедент был: ставшие регулярными визиты Михаила Попова на канал Гоблина. Пропагандистский посыл этого канала в текущем контексте ясен, равно как и «просвещение» от Попова.
Однако плоды этой интеграции в виде большой популярности догматичного сталинизма и крайне узкого понимания пролетариата мы во многом ощущаем и по сей день. Заигрывание с аудиторией на темы, связанные с историей СССР, культивирование ностальгии по первому проекту полноценного социалистического государства при игнорировании или неверной оценке актуальной повестки создаёт опасность для коммунистического движения: на такой почве отлично растёт и ширится число догматичных красных консерваторов. К примеру, практика последних нескольких лет М. В. Попова и его товарищей, их реакция на политику российских властей, выведенная при помощи софистики теория «фашизма на экспорт» приводят к неверной оценке роли буржуазных государств в современных конфликтах, а охранительские рассуждения подталкивают к выводам, вступающим в противоречия с ключевыми интересами трудящихся классов и прослоек.
…потребление!
А что же происходит, когда интеграции нет? Аудитория пропагандистского ресурса начинает увеличиваться, изменяясь количественно, но под влиянием однообразного развлекательного контента деградирует (это относится ко всему политическому инфополю, а не только к коммунистам). Рассмотрим несколько явлений:
1) Звезда политики
Когда потребителя не «тянут» дальше и не стимулируют развиваться, пропаганда становится частью повседневности. У человека начинает вырабатываться зависимость не только от того, что произносит или пишет производитель, но и от самого образа производителя. Можно смело заключить, что зритель зачастую идёт не затем, чтобы услышать, что говорит N, а чтобы просто снова увидеть N. Интервью, передачи – иными словами, всё, что связано с N, – интересует достаточно большой процент потребителей. Можно сказать, что люди вроде Егора Иванова, Константина Сёмина, Екатерины Шульман или Андрея Рудого являются чем-то вроде поп-звёзд от политики.
Безусловно, это не отменяет различий между их происхождением (т. е. тем, как они стали «звёздами»), образованием, взглядами и подходами к работе с публикой, однако их отношения с аудиторией всегда имеют что-то общее. Например, от трогательного обожания, которое царит в комментариях на канале Шульман, до квазимитинговой экзальтации, которая стабильно наблюдается у Сёмина. Впрочем, не лучше и более самоироничная реакция в виде хихиканья и общения мемами в комментариях некоторых блогеров, ориентирующихся на более молодую аудиторию.
Впрочем, иные фанаты при этом не теряют способности быть оригинальными в комплиментах.
Причина этого, конечно, очень проста. На фоне разочарования в официальных лицах людям крайне важно кому-то верить. Так почему бы не складно говорящему дяде или этой «красивой, но умной» тёте? Тогда регулярные просмотры превращаются ещё и в психологический отдых.
2) Самоагитация
Созданные для агитации вовне, информационные ресурсы вскоре начинают замыкаться на себе: они развлекают уже приобретённую аудиторию, подпитывая этим собственный авторитет. От такого не застрахованы небольшие сообщества и медийные личности, популярность которых построена на некоторой устойчивой идее или концепте, способном самовоспроизводиться.
Так, вместо расширения кругозора и приобщения к коммунистическим идеям людей извне получается ресурс, заточенный на удовлетворение потребностей постоянного зрителя. Внутри таких сообществ развивается своя субкультура, а ответом на критику неприятного опыта жизни в СССР становятся насмешки и глумление. Например, злая ирония в ответ на высказывания представителей национальностей, которые оказались подвергнуты депортации и сохранили об этом негативную историческую память, — крымских татар. Начавшись как противостояние медийным либеральным полуисторикам и полужурналистам, такие «просветительские» проекты деградируют со временем до состояния охранительских шоу, в которых «правда» известна заранее, в оппоненты набирают заведомых клоунов, высказывания тщательно подбираются, а критика остаётся неуслышанной.
3) Бесконечное потребление
И, наконец, главное последствие — материалы таких каналов становятся способом удовлетворить те или иные психологические потребности зрителя. Наиболее распространённая потребность «марксистко-ленинской публики», о которой автор может говорить с некоторой уверенностью, — это потребность в некоем «правильном коммунисте». Таком, который будет говорить стерильные вещи, которые не выходят за рамки советского марксизма или даже оказываются у́же них, но полностью соответствуют представлениям масс о таком вот «ортодоксальном марксизме» — Маркс, Энгельс, Ленин, опционально — Сталин или Троцкий. Выход же содержания за пределы такого представления вызывает разрыв шаблона, за которым следуют неизбежные обвинения в оппортунизме и ревизионизме (благо, производитель заботится о борьбе с «конкурентами»).
Основное же негативное последствие явления политического потребительства — пассивность. Человек, чьи психологические потребности уже удовлетворены, не видит необходимости в том, чтобы делать что-то, не чувствует долга перед обществом, историей или чем-то ещё. Ему вполне достаточно того, что он смотрит видео, лайкает их и воюет в комментариях и чатах. Кружковое «изучение» марксизма — потолок для такого «одномерного коммуниста».
Почему всё это не плохо, а очень плохо?
А теперь давайте вернёмся к вопросу о том, могут ли левые ограничиваться пропагандой и просвещением в своей работе в интернете? Нет.
И в этом их принципиальное отличие от буржуазных блогеров. При современном капитализме общество потребления непременно охватывает также и политику, но в таких условиях зритель не участвует как её субъект, а лишь потребляет политику, заменяя действие имитацией. В силу этого для антикапиталистов неприемлемо воспроизводить внутри своего сообщества подобные практики.
При этом даже изначально левый блогер (или даже левый активист) может под влиянием лояльной аудитории из фанатов превращаться в настоящего шоумена, особенно если канал становится для него источником дохода. К примеру, он может отказаться от профессии учителя или врача и заниматься пропагандой на ютубе, получать деньги с монетизации и донатов. В этом нет ничего плохого, если сумма гонорара оговаривается редакцией и стабильна каждый месяц. Однако если весь его заработок привязан к доходу от просмотров, то так или иначе мышление блогера начнёт меняться. И он неосознанно будет стараться угодить своему лояльному зрителю.
Конечной целью левых коммунистов является раскрытие творческого потенциала человека, освобождение его ото всего, что этому препятствует, в глобальном смысле — освобождение человека от власти вещей. Если ранее нам удалось провести линию между откровенными производителями развлекательного контента и политическими блогерами, то сегодня сам блоггинг стал проблемой.
Недостаточно привлечь человека и дать ему какие-то знания о политике (вполне возможно, что и ложные). Необходимо, чтобы он научился самостоятельно думать, и наша деятельность как минимум не должна препятствовать этому.
И что со всем этим делать?
Итак, в чём же корень проблемы? В остановке развития аудитории на стадии «пропаганды», в отсутствии механизма вывода аудитории на качественно новый уровень. Возможен ли такой механизм? Да, возможен, но создать один механизм на всю сферу невозможно, и его функционирование будет проходить в атмосфере неизбежного осуждения и навешивания ярлыков.
Однако в конкуренции, которая, наряду с кооперацией, имеет место среди производителей контента, есть и польза: возможно, стремясь нивелировать влияние «ревизионистов» или «догматиков», ресурсы схожих взглядов пойдут на такое «разделение труда». Вполне вероятно, что более структурированная сила в виде политической партии в рамках подготовки своих членов из разных городов, а также для привлечения новых членов, использует этот или похожий механизм.
Однако даже при успешной связке «пропаганда + просвещение» мы получим скорее воспроизведение старых шаблонов на новом уровне. Необходимо создать условия для самостоятельного мышления людей. Возможно, уже после обретения достаточного теоретического уровня, а возможно, в ходе самого обучения. На наш взгляд, ключевой момент, необходимый для развития творческого мышления в людях — постановка вопросов, на которые нельзя найти готовые прямые ответы, и на которые не обязательно давать конечные ответы. Разумеется, такие вопросы имеет смысл задавать только аудитории грамотной, мотивированной на развитие и активную работу. И тогда она, основываясь на текущих знаниях и имея навыки получения новых, сумеет самостоятельно найти ответы.
Автор: Гарри Азарян