Что не так с современными коммунистами?
Обычно, когда начинают статью, то говорят, что эта тема очень актуальна, поэтому следует разобраться в вопросе. Но это тот случай, когда в левом движении тема более табуирована, чем среди либералов и просто борцов «за все хорошее». Сегодня мы поговорим с вами о том, кто такие активисты, и почему без обсуждения значения этого слова, коммунистическому движению – пиздец.
Как только не называли и не называют тех, о ком мы сегодня будем говорить. Коммунисты, социалисты, социал-демократы, марксисты, неомарксисты, революционеры, оппозиция, левые активисты. В разные времена каждое из этих обозначений имело разные значения: социал-демократы в начале XX века в России – это не тоже самое, что социал-демократы в Германии после 1914 г. Одни желали поражения собственному правительству, другие голосовали за военные кредиты. О тонкостях идеологий среди коммунистов и социалистов вы, наверняка, знаете и без нас, так что давайте перейдем к сути. Форма названия менялась в зависимости от происходящих вокруг событий. А вот содержание куда важнее. И оно дает нам ответ на вопрос: что не так с современными коммунистами.
Наш любимый исторический ликбез
Те, кто хотел менять мир, всегда думали о том, соответствуют ли они своим представлениям о «новом человеке». Историк Й. Хелльбек проанализировал дневники советских людей 20-30-х годов: оказалось, они вели их специально, чтобы становиться не просто лучше, а именно людьми нового социалистического типа. Причем, это им не удавалось в силу объективных обстоятельств. То кушать хочется пирожные, то запутаешься в любовных отношениях, то коллега на работе нахамит. В итоге от идеала ты все дальше и дальше. Однако одно дело, когда люди ведут свои дневники или тетради благодарности, как нынче модно говорить, ради того, чтобы просто стать лучше: приобрести качества, которые нравятся противоположному полу или помогают в карьерном росте: привычки, которые улучшают физическую форму и помогают росту самооценки. Совсем другое, когда человек пытается через дневник развернуть свою волю: изучает свои внутренние колебания, анализирует поступки с точки зрения соответствия образу «нового человека». Юлия Пятницкая (известная революционерка) после ареста своего мужа Осипа Пятницкого во время «чисток партии» писала: «Никогда не забывать, и дети мои никогда не забудут, как нужно зорко следить, как нужно беречь в чистоте свои мысли и свой язык, и как коротка жизнь человечья. Каждая жизнь должна дать что-нибудь своим, ближним по духу. Каждая жизнь должна дать сколько-нибудь от того, что она возьмет от общества». В общем, можете почитать книгу Хелльбека, если заинтересуетесь и увидеть, что после победы Революции люди не стали сразу какими-то новыми и идеальными, а, напротив, остро чувствовали свое несоответствие и пытались его победить за счет 1) самопреобразования; 2) участия в процессе истории. По-простому, труд и деятельность.
Однако советские люди сталкивались совсем с иными проблемами, нежели мы с вами. А что же думали первые члены РСДРП, когда до коренных изменений в обществе было лет 20, а они даже и не знали, увенчаются ли их усилия хоть каким-то успехом? А. Ванеев много переписывался с родными и братом и рефлексировал о своих проблемах (письма хранятся в РГАСПИ в его личном фонде). В 1892-96 гг. его мучала двойственность его жизни: 1) он студент, ходит на занятия, подрабатывает репетиторством, снимает комнату на двоих с товарищем, денег особо нет. Пишет родителям с просьбой выслать на пальто. 2) является авторитетным членом «Борьбы за освобождение рабочего класса», организует марксистские кружки, ведет полулегальную и нелегальную деятельность. В итоге то, что он пытался и как-то встраиваться в капиталистическую реальность, причем весьма неудачно, и при этом еще прогуливал пары ради собраний – сильно его беспокоило.
Подобная двойственность в 1896 г. мучала и А. Коллонтай. Правда несколько иначе. Она была уже несколько лет замужем (в начале брака она искренне любила мужа и вообще это был ее выбор, без влияния родителей), у них был маленький сын, небольшая, но своя квартира, уровень дохода вполне приличный (Коллонтай был инженером), да и на светские развлечения хватало. Но все испортил марксизм. Сначала она начала интересоваться, потом ходить в интеллигентский кружок, а однажды муж взял ее с собой в рабочую командировку на фабрику в Нарве, где она увидела в каких ужасающих условиях живут рабочие. О том, что произошло дальше, нам расскажет сама Александра.
После этого она пыталась жить двойственной жизнью еще 2 года, совмещая работу в нарождающейся партии с «мещанской жизнью». Но в 1898 г. не выдержала и уехала в Берлин общаться с немецкими социал-демократами и перенимать их опыт, сообщив мужу о неизбежности разрыва (информация из книги «Из моей жизни и работы. Воспоминания и дневники»).
На этих примерах (а их куда больше, можно взять судьбу любого члена РСДРП) можно проследить тенденции: для будущих деятелей партии переход от обычной жизни к революционной и отказ от карьеры, семейной жизни, стабильности всегда был непростым и немоментальным. Надо отметить, что В. Ленину было несколько проще, потому что его очень сильно поддерживала семья – сестры, мать. В переписке 1893-4 гг. он все еще не отбросил идеи работы юрисконсультом и пытается совмещать ее с активной работой в кружке «стариков», куда он только вступил. Естественно это приводит к проблемам со здоровьем из-за перенапряжения.
А теперь снова прыгнем во времени. Аж в 1869 г. До революции в Российской Империи (даже первой!) 36 лет. До Октябрьской – 48! Конечно, знать об этом те, о ком мы говорим, не могут. Но любой способный к глубокому анализу действительности человек не может не прогнозировать. И члены «Земли и воли», «Народной расправы» и других радикальных народнических организаций понимали, что для активных действий, им нужно самим стать другими людьми.
Особенно далеко в этом вопросе зашел С. Нечаев, автор известного «Катехезиса революционера» (пока не запрещенного на территории РФ, но если запретят, то мы выражаем свое осуждающее осуждение подобным документам!). В нем он анализирует каким должен быть настоящий революционер. С изрядной долей фанатизма, простительной для тех, у кого не было особенно примеров в прошлом (кроме декабристов, революционной Весны Народов 1848 г. в Европе), он описывает обязательный отказ от всего мещанского, от обычной жизни, привязанностей и необходимость всецело посвятить себя делу Революции. Тех же, кто не может следовать этому пути – жалеть не нужно. Или жестко заставлять следовать, или считать врагами.
Мы с вами попрыгали во времени, чтобы сравнить процессы осознания людьми того, какими они хотят быть, чтобы стать субъектами истории. Фанатизм часто имеет место быть, но он не может привести к конструктивным последствиям в долгосрочной перспективе. С. Нечаев был не прав в том, что можно силой заставить человека быть преданным Революции. Последующий опыт показал, что только постепенное самовоспитание и внутренняя работа (безусловно, при воздействии внешних обстоятельств и коллектива соратников) могут иметь эффект, и, действительно, превратить мещанина в революционера. Именно поэтому социал-демократы в XX веке в Российской Империи перешли к концепции профессионального революционера. Правда тогда это так не называлось (термин появился в 20-е годы, чтобы заполнять строку в автобиографии «трудовой стаж»). Постепенно, проходя разные трансформации, подвергаясь преследованиям или просто сталкиваясь с несправедливостью социал-демократы становились революционерами.
Очень плохая актерская игра
(В начале будет немножко заумно, если любите философские занудствования – читайте, если много букв – сразу переходите к сути).
В 1968 году Ги Дебор опубликовал свою самую известную работу «Общество спектакля», где метафорически описал современные ему общественные тенденции. С вашего позволения, мы побудем второсортными рассказчиками и не будем изобретать новой метафоры. Важно понять, что автор критиковал марксизм с радикально левых позиций, но в рамках своей критики считал производство средств производства базисом. Под спектаклем имел в виду результат и проект способа производства.
Не углубляясь в детали, спектакль по Дебору это не совокупность образов, но общественное отношение между людьми, опосредованное образами. Человек становится исключительно зрителем и потребителем. Он полагает, что невозможность преодоления товарного фетишизма ставит под вопрос возможность любого революционного движения.
Итак, используя метафору Дебора, трудящиеся и даже считающие себя коммунистами среди них воспринимают себя как зрителей. А имея за плечами советский опыт (даже если они не жили в СССР, а читали и изучали) они ждут, что на сцену выйдут актеры (активисты, революционеры), которые исполнят за них спектакль, который еще далеко не факт, что будет достоин аплодисментов, а не помидоров и тухлых яиц.
В общем, принцип вы поняли. Что мы имеем в результате?
Идейные и активные люди, вступая в слабое левое движение, сталкиваются с выгоранием, причем таким ужасающим, что каждый второй становится «сбитым летчиком». А многие, приходя в него и столкнувшись с такой потребительской реальностью, уходят в обычную жизнь и покидают политику навсегда, так как сохранить собственное психическое здоровье оказывается важнее. У нас есть целый театральный зал, полный левых трудящихся, кто разделяет идеи лишь на словах, ведь весь их коммунизм сводится к нажиманию лайков, репостов и написанию критических комментариев.
«Не могу решиться пойти в кружок, вдруг времени будет много отнимать», – это было нормально говорить три года назад. Сейчас — это стыдно. Такие господа, хоть и пролетарии, сидят на галерке и очень любят кидаться помидорами.
«Я уже на кружок ходил, все прочитал, вы делаете ВСЕ не то. Но я не пойду ни в какую организацию, потому что в ней надо что-то делать, а у меня ипотека, котик и жена вкусно готовит». Такие заседают на всех ярусах нашего левого театра. И ладно бы одобрительно хлопали, раз уж самим лень. Но нет, топают ногами и требуют, требуют от актеров быть идеальными. Какими никто никогда не был. Такие еще любят бравировать чтением «Как закалялась сталь», сравнивая проблемы всех живущих с Павкой Корчагиным.
«Надо сначала поучиться теории и еще поделать вид, что что-то делаем с профсоюзами и огоньками, и вообще у нас в документах написано, что мы – не политическая организация», – говорят другие. Эти господа восседают в бельэтаже и интеллигентно кривят носы от актерской игры, смахивая соринки со своих белых перчаток.
Но есть и те, кто уже не в партере, но еще и не на сцене. Они стоят за кулисами, и пока не решаются выйти. Потому что страшно. Потому что ипотека. Потому что, а как дальше жить, если не получится? Потому что не хочется тратить свою жизнь не ради Цели, а ради пятиминутного конфуза с закидыванием помидорами.
Однако если эти люди выйдут на сцену и начнут другой спектакль, вместо привычного потребительского шоу, то появится шанс сказать Дебору, что он был не прав в своем пессимизме, и что товарный фетишизм можно победить, и что настоящее коммунистическое движение возможно даже в наше время. Прозвучит ли третий звонок – зависит не только от сомневающихся за сценой, которые уже отрепетировали в силу своих возможностей, тренировались дома и поддерживали друг друга как могли. Это зависит и от тех, кто сидит в зале, читает сейчас этот текст и придумывает морализаторский комментарий, готовясь бросить его в кого угодно. Узнали себя?
Автор: М. Мануфактурная