Милосердие… в немилосердной той войне
Из 140 тысяч медиков Советского Союза в годы Великой Отечественной войны 100 тысяч ушли на фронт. В их числе был будущий министр здравоохранения СССР, а в 1941 году – ведущий хирург эвакогоспиталей на передовой Борис Васильевич Петровский (1908–2004), талантливый ученик Н. Н. Бурденко.
Для него война началась раньше, чем для многих коллег: с боевых действий в Финляндии. В 1941 году Б. Петровский был не только практикующим хирургом, но и перспективным молодым учёным – занимал должность доцента кафедры общей хирургии 2-го Московского медицинского института им. П. И. Пирогова. Война нарушила планы. За кафедру Борис Васильевич вернулся только в 1944 году в качестве старшего преподавателя на факультете хирургии Военно-медицинской академии им. С. М. Кирова. В этот период он постарался обобщить опыт работы в военно-полевых госпиталях и передать его коллегам и ученикам.
В 1945 году Б. В. Петровского назначили на должность заместителя директора по клинической и экспериментальной хирургии Академии медицинских наук СССР.
Уже занимая должность министра здравоохранения СССР, Борис Васильевич, не побоявшись за свою репутацию, встал к хирургическому столу, чтобы провести сложнейшую операцию смертельно больному основоположнику космического ракетостроения в СССР Сергею Павловичу Королёву. Несмотря на все усилия и мастерство хирурга, в этом случае медицина оказалась бессильна.
На протяжении 15 лет, с 1965 по 1980 гг.,Б. В. Петровский возглавлял систему здравоохранения страны (дольше всех советских министров здравоохранения) и многое сделал для её развития.
Выйдя на пенсию, Герой Социалистического Труда, заслуженный деятель науки РСФСР, лауреат множества советских, зарубежных и международных премий, кавалер множества орденов, в том числе ордена апостола Андрея Первозванного, Борис Васильевич приступил к написанию воспоминаний. В 1989 году в московском издательстве «Медицина» вышла его книга «Хирург и жизнь».
В ней есть глава, посвящённая периоду работы хирурга в Туле – в самое сложное для города время, когда на его долю выпало стать непреодолимой преградой на пути продвижения немецко-фашистских войск на Москву.
«Путь от Москвы до Тулы небольшой, но какой он был опасный в эти дни! Ехали ночью. Три раза были авиационные налеты: разбивали паровоз, вагоны пути. Чинили дорогу и вновь медленно продвигались к Туле… Всюду затемнение, на улицах военные…»
Сразу по прибытии в Тулу Петровский направился на улицу Красноармейскую (ныне одноимённый проспект) в школу, где шла подготовка к размещению госпиталя.
«Школа большая, 4-этажная, с подсобными помещениями. Вокруг деревянные дома, в которых живут пенсионеры, оставшиеся в Туле, семьи солдат и офицеров, ушедших на фронт, служащие. Человек 20 из них приводят здание в порядок, моют окна, полы. В городе, особенно на вокзале, каждый день падают фашистские бомбы. Враг занял подмосковный угольный бассейн, усадьбу Л.Н. Толстого, стремится к Туле… Имеются отряды ополченцев, так как войск вокруг Тулы мало, а пополнение пока еще на подходе к Туле задерживается».
Принадлежа к самой мирной профессии, Борис Петровский имел большой опыт присутствия в зоне ведения боевых действий и мог оценить ситуацию. Она казалась ему очень тревожной. Огромную озабоченность хирурга вызывал и медико-санитарный состав госпиталя: понимая, что вскоре будет прибывать много раненых, которым потребуются сложнейшие операции, он переживал, справятся ли с поставленной задачей терапевты, стоматологи и офтальмологи, которых придали в его подчинение. Не тратя времени, Петровский стал готовить медперсонал к работе в военно-полевых условиях.
«Были обучены все медсестры, как чисто вымытыми пальцами, введенными в рану, останавливать кровотечение…»
И вот наступил день приёма раненых, которых привозили прямо с линии фронта, проходившего уже на окраинах Тулы.
«До утра мы приняли 800 раненых, это очень много. Моют их уже прямо в сортировочной палате женщины с соседних улиц со своими тазами и мочалками… Закипела работа в операционных и перевязочных. И вот неожиданно послышались звуки зенитных залпов, а затем разрывы вражеских авиабомб… Быстро на носилках отправили всех раненых в подвалы, на первые этажи. Труд невероятно тяжелый, а его выполняли в большинстве девушки…
А наша дорогая Тула в эти дни сражалась героически! В стужу, метель, при отсутствии достаточного отопления, подвоза пищи, оружия Тула монолитом стояла на пути гитлеровских армий, рвавшихся к Москве».
Несмотря на то, что Тульская оборонительная операция была лишь одним из многочисленных пунктов на боевом пути хирурга, а родом он был из Ставропольского края и большую часть жизни провёл в Москве, к тульской земле у него сформировалось особенное отношение. Когда враг был уже отброшен от стен города, Петровскому поступил приказ перебазировать госпиталь ближе к сдвинувшейся на запад, в сторону Орла, линии фронта. Когда же он повёз в эвакуацию тяжелораненых в тульский госпиталь, который теперь считался тыловым, он обрадовался возможности снова увидеть город, с которым связала его военная судьба: «Захотелось «домой» - в Тулу».
С Тулой у Бориса Васильевича было связано много ярких воспоминаний. Например, когда в 1942 году сюда приезжал главный хирург Красной Армии Николай Николаевич Бурденко. Об этой встрече Петровский также рассказывает в книге:
«Многим врачам, в том числе и мне, выпало счастье в двадцатых годах слушать его лекции, учиться у него… Он очень любил молодежь и нередко после лекции оставался в аудитории, рассказывал об эпизодах своей трудовой жизни, работе хирурга сельской больницы, сложных операциях, неосвоенных разделах медицины и хирургии. <…> Встречая Н.Н. Бурденко во дворе Тульского госпиталя, я, откровенно говоря, побаивался его. Определенное волнение испытывал и весь коллектив госпиталя. Мы знали о тяжелой болезни маститого хирурга. Однако два инсульта не смогли разрушить железный организм и волю этого человека, и вот теперь он хотя и потерял слух, но физически поправился и много ездил по фронтам и самоотверженно трудился на войне, будучи строгим наставником по хирургии».
Ещё один медицинский светила, приезжавший в тульский эвакогоспиталь, – Сергей Сергеевич Юдин, научный руководитель института им. Н. В. Склифосовского.
Борис Петровский восхищался профессиональной смелостью учёного, чьи разработки чрезвычайно помогли ему в практической работе по спасению жизни раненых:
«Его труды по хирургии прободных и кровоточащих язв желудка, созданию искусственного пищевода составили ему большую славу. <…> По каким-то нередко только ему доступным признакам он определял некробиотическую мертвую зону раны и старался ее иссечь. <…> Мы ходили с ним ночью после операции по тревожным улицам Тулы… Зенитки стреляли, слышались разрывы снарядов и орудийная канонада, а он, обратив взор к небу, рассказывал о фресках Рима, Парижа… Именно тогда он сказал мне, что мечтает отыскать последнюю фреску Врубеля «Скрежет зубовный». Он сделал еще несколько операций у нас, в других тульских госпиталях и выступил перед врачами».
Уезжал Б. В. Петровский из Тулы на Курскую дугу, где тогда шли самые ожесточённые бои, со спокойным сердцем: тульские госпитали функционировали как часы, медицинский персонал имел к тому времени колоссальный опыт работы в прифронтовой зоне. И теперь, отправляя раненых в эвакуацию в Тулу, хирург был за них спокоен.
«Многие хирурги Тулы… очень выросли, стали хорошо понимать военно-полевую хирургию, получили закалку и не терялись в экстренных военных условиях, а также во время операций, когда за окном гремят разрывы бомб, а из раны мощным фонтаном бьет струя алой крови. Авторитет их исключительно вырос, их знали армия и тыл. Сегодня, через 40 лет, хочется сказать им спасибо за все, что они сделали для людей, для победы, а перед памятью погибших – низко склонить голову. Да, высокое это звание – хирург Великой Отечественной войны!».
Леонович Ольга, библиотекарь Центра книжных памятников и краеведения Тульской областной научной библиотеки