Любовь Шубная. Резиновый вор

Сегодня у нас было всего два урока. Продлёнку тоже отменили, и мы с другом отправились в парк. Там быстро наскучило: аттракционы не работали, народу вообще мало. Ну не так чтобы мало – мы-то вдвоём, как говорит мама, десятерых заменим.

– Пойдём лучше в центр, – предложил я.

Мы побегали по площади, а потом решили устроить соревнования по метанию ластиков. Нашли на центральной аллее подходящее дерево, нарисовали мелом мишень. Сначала я стал чемпионом, потом Валерка. А потом мой ластик пролетел мимо ствола и скрылся где-то в траве. Стали метать только Валеркин, но скоро и он потерялся.

– Ладно, не расстраивайся, – сказал я. – Домой пора, а резинки эти уже такие грязные были, что ими стирать нельзя.

– Да у меня запасной нет, – переживал Валерка. – Вдруг понадобится. А купить я не могу.

Мы порылись в карманах, нашли три рубля на двоих, пошли в магазин и купили одну резинку – на две ещё одного рубля не хватило.

На улице я протянул покупку другу:

– Забирай. У меня дома есть, а в школу принесёшь – мы ж за одной партой сидим, будем вместе пользоваться.

Но Валерку опередил какой-то парень: он схватил ластик, положил к себе в карман и пошёл. Да ещё и хохотнул так нагло:

– Ха-ха-ха! Завтра ещё купите, мелюзга!

– Стой! Отдай! – кричали мы и бежали вдогонку.

Хотели его скрутить, но, когда он показал огромный кулак, поняли, что без взрослых тут не обойтись. Взрослые проходили мимо и не обращали на нас никакого внимания.

– Пойдём в полицию, – предложил я.

Мы долго стояли у железной двери – ждали, когда кто-нибудь выйдет. Наконец появился дяденька в форме, увидел нас и спросил:

– Вы к кому?

– Не знаем, – ответил Валерка. – Хотим заявление о преступлении сделать.

– Ну пойдёмте, – вздохнул дяденька.

Он завёл нас в огромную комнату со стеклянной перегородкой и крикнул:

– Иван Петрович, к тебе!

Из-за перегородки выглянул другой дяденька в форме и что-то пробурчал. Мы не поняли, что, и попросили повторить.

– У меня обед, с утра маковой росинки во рту не было, – громко повторил дяденька и стал жевать бутерброд. У нас с Валеркой даже слюнки потекли. Полицейский, наверное, это заметил.

Он протянул нам по бутерброду и уже не таким бурчательным голосом спросил:

– Ну, и что вы хотите?

– Сделать заявление о преступлении, – ответил я. – Мы хотели по горячим следам раскрыть, но преступника не догнали.

– Ладно, рассказывайте. Только очень подробно, – сказал полицейский и приготовил бумагу, чтобы записывать.

Мы всё рассказали. Полицейский несколько раз почему-то наклонялся над столом так, что нам с Валеркой из-за перегородки его видно не было. Лицо у него становилось красным, глаза слезились.

«Наверное, зрение плохое, а очки дома забыл, – подумал я. – Бабушка тоже всегда так без очков мучается…»

– А теперь самое главное – опишите, как выглядел преступник, – предложил полицейский.

Мы описали: большой, в чёрной шапке и чёрной куртке, в грязных ботинках.

– Особые приметы были? – спросил полицейский.

Из особых примет мы вспомнили только одну: наглючий.

– Ну всё, – откашлявшись, сказал полицейский. – Теперь составим фоторобот и объявим масштабную операцию под названием «Резиновый вор». Никуда он от нас не денется. А вам спасибо за гражданскую позицию.

Нас проводили за вертушку (ну это железка такая, она проход перекрывает), и мы пошли к нам домой.

– Представляешь, Санька, вора поймают, а мне и тебе медали дадут, – размечтался Валерка. – А что, дяденька ведь спасибо сказал.

Когда мы всё рассказали дома, мама почему-то рассмеялась. А бабушка её отругала:

– Что смешного? Совершено преступление. Человека нельзя лишать ничего – ни кошелька, ни резинки, ни иголки. А вы, мальчишки, молодцы. Не испугались. И полиция у нас хорошо работает. Поймают вашего вора, обязательно, и накажут, чтоб другим неповадно было.