«Киев» — город, крепость или топоним?

Фрагмент работы: А. Комар - «К дискуссии о происхождении и ранних фазах истории Киева»

Для «учёной мысли XXI века» неожиданно проблемным оказался вопрос: что такое «Киев» — название города, городища или местности (горы, перевоза)?

Начальные страницы летописи, рассказывающие легенду о визите апостола Андрея на место основания Киева, не оставляют сомнений, что в обыденном представлении ХI-ХII вв. «Киев» — это, прежде всего, «город на горах».

В статье 882 г. упоминаются «горы Киевские», но в истории с Андреем летопи­сец уточняет, что апостол «сл'ьзъ с горы сея идеже посл'ьже бысть Киевъ»; «градок на горе», он же «город Кия, Щека и Хорива» увидели Аскольд и Дир, приближаясь к Киеву, также «гора Киевская» упоминается в статье 945 г. Су­ществование узкого топонима «Киевская гора» и широкого «Киевские горы», ве­роятно, параллельно существованию узкого значения «Киева» как «град, горо­док» и широкого — «город», отражающим две стадии развития Киева.

Согласно легенде об основании города, три брата (Кий, Щек и Хорив), сели на трёх горах, после чего «створиша городок во ими брата ихъ стареишаго и на- ркоша Киевъ».

Буквальная трактовка предполагает возникновение трёх посе­лений на горах, на одном из которых, располагающемся на горе, «гд'ьже ныне оузвозъ Боричевъ», была возведена небольшая крепость — «градок Киев». Зна­чение «Киева» именно как крепости сохраняется и в сюжете ПВЛ о прибытии древлянских послов к Ольге.

Пассаж «Древнейшего свода», передающий целост­ный легендарный сюжет о погребении Ольгой древлянских послов в лодье живьём на ее «дворе теремном вне града», в ПВЛ прерывается комментариями редактора, попытавшегося объяснить, каким же образом древлянские лодьи мог­ли пристать непосредственно к Боричеву и почему здесь находился двор Ольги «вне града». По мнению редактора,

«бе бо тогда вода текущи возле горы Кьевскыы и на Подол'е не сьдахуть люде но на горе. город же бдше Киевъ идеже есть ныне дворъ Гордятинъ и Никифоровъ а дворъ кьнижь бдше в городе идеже есть нын'Ье двор Воротиславль и Чюдинь».

Можно полностью согласиться с В. Н. Зоценко, что «город Киев» в 945 г. нахо­дился вне древнейшего городища, на котором располагался княжеский «двор те­ремный вне града», идентифицированный редактором как «терем каменный за св. Богородицей над горой». Фундаменты этого сооружения открыты, но дата возведения дискуссионна — от середины до конца Х в.

Важно другое — коммен­тарии редактора ясно свидетельствуют о восприятии этих фундаментов жителя­ми Киева XI в. как остатков княжеского терема на месте теремного двора Ольги. Такими же отдалёнными представлениями пользовался редактор и при локализа­ции «града Киева» и основного княжеского двора сер. X в., идентифицируя их с какими-то остатками укреплений на боярских дворах, подобно локализации ла­геря Владимира на Дорогожичах в статье 980 г.: «и есть ровъ и до сего дне».

Согласно П. П. Толочко и Б. А. Рыбакову, существовало не одно, а два «поселения Кия» — на Замковой и Старокиевской горе, из которых главным было пер­вое. На Замковой горе «град Киев» статьи 945 г. локализирует В. Н. Зоценко; иначе этот отрывок интерпретирует В. К. Козюба, локализируя «град» на Старо­киевской горе, но, заметим, считая местом расположения «городка Кия» именно Киселёвку. Какая же гора в действительности называлась «Киевской»?

По легенде о визите Андрея, «Киевской горой» следует считать Андреевскую горку или же шире — Старокиевскую гору, которая документировано называлась «Киевской» в ХVI-ХVIII вв.

В легенде о возникновении Киева и в статье 945 г. фигурирует ещё один ориентир — «Боричев узвоз».

Б. А. Рыбаков, ото­ждествляя гору, на которой сидел Кий, с Замковой, а Боричев узвоз — с Андрееевским спуском, аргументировал его упоминание отсутствием на Замко­вой горе ярких ориентиров для её описания, противопоставив целый набор тако­вых на Старокиевской горе: каменные княжеские дворцы, Десятинная церковь. Подобная аргументация резонна в случае возникновения легенды об основании Киева не ранее нач. XI в., когда все указанные ориентиры уже существовали. Но, согласно статье 945 г., фраза «где же ныне узвоз Боричев» была актуальной уже для сер. X в., т. е. ко времени составления Начального свода словесная форма ле­генды могла существовать в неизменном виде как минимум столетие.

Киселёвка — вторая доминантная высота Киева — вряд ли могла быть выпущена и в легенде о братьях-основателях, и в топографическом описании древне­го Киева, поэтому её часто отождествляют с Хоревицей. Структура легенды однозначно топонимическая: летописец указывает на расположение древних, уже не существующих по селений на трёх горах, которые «ныне» называются Ки­евской, Щекавицей и Хоревицей, не уточняя их локализацию, и так понятной древнему жителю Киева. Фраза: «гора где же ныне оузвозъ Боричевъ» — скорее не уточнение, а всего лишь замена отсутствующего в предложении «Киевская» во избежании тавтологии. Предположение, что таким образом автор хотел обо­значить Замковую гору, проблематично, поскольку любой узвоз находится на горе, охватывая дорогу от её подножия до вершины. Боричев же узвоз во всех упоминаниях связывал Подол и Старокиевскую гору. Обратимся к статье 945 г. и эпизоду погребения древлян, прокомментированному редактором XI в. «Киев­ская гора» упоминается как место, куда пристали древлянские лодьи — «подъ Боричевымъ» (что вызвало примечательный комментарий редактора: «бе бо тогда вода текущи възле горы Кьевскыы». От подножия Киевской горы древлян вынесли Боричевым узвозом на её вершину к терему Ольги вне града, располо­жение которого редактор также уточнил: «за святою Богородицею надъ горою».

Спорна, однако, локализация древнего Боричева узвоза. Попытки исследователей определить его местоположение, опираясь на топографические приметы Киева ХVI-ХVIII вв., едва ли убедительны: склоны киевских гор подвергались интенсивному разрушению и оврагообразованию, несомненно, серьёзным обра­зом изменивших облик и трассы древних узвозов.

Примечания

1. Показательно, что Феодосий Софонович, перенеся Хоревицу из Киева в Вышгород, был вы­нужден всё же добавить третью гору и поселение на ней — «на горе высокои... над Лыбедю» «замок Лыбеды» (Феодосш Софонович. Хрон 1ка з лгтописцгв стародавшх. К., 1992. С. 58).

2. Сегодня существует две гипотезы относительно того, где в древности находился Боричев узвоз. Первая отождествляет его с современным Андреевским спуском (см.: Толочко П. П. 1сторич на то пограф 1я старо дав нъого Киева. С. 9-20. Бл1фельд Д. I. До питання про Борич1в узв1з стародавнього Киева. Археология. Т. II. 1948; Петров Н. И. Историко-топографические очерки древ него Киева. К., 1897. С. 100-106; Рыбаков Б. А. Город Кия. С. 42-45; Рыбаков Б. А. Киевская Русъ и русские княжества ХИ-ХШ вв. С. 102-107); вторая локализирует Боричев узвоз вдоль позднейшего Михайловского (Рождественского) спуска (см.: Гупало К. Н. Подол в древнем Киеве. К., 1982. С. 10-11; Сагайдак М. А. Давнъокшвсъкий Подгл. К., 1991. С. 16-21. Климовський С. I. Сощалъна то пографгя Киева XVI — сере ди ни XVII сторг ччя. К., 2002. С. 15-16).