Глава 79.

Накануне переезда, в субботу вечером, Фан Муян, как обычно, стал настаивать на выполнении своих супружеских обязанностей перед Фэй Ни.

— Нет, нам утром рано вставать, — затем, посчитав это оправданием недостаточным, она добавила, — и сегодня последний день здесь, давай не беспокоить соседей.

Этот вечер соседи наверняка запомнят куда лучше обычного. Собрались переезжать, а накануне устроили шум и беспорядок до самой полуночи — такое впечатление, вероятно, останется с ними на год-полтора, а то и дольше.

К тому же Фан Муян приносил ей целые стопки книг, и как только она их дочитывала, он приносил новые. Те, которые ей особенно нравились, она давала почитать Фан Муяну. Сегодня ей хотелось почитать еще немного.

— Мы же тихонько, даже слова не говорим. Как мы можем мешать другим? Если кто тут и мешает, то это они нам.

— Сколько это длится у них, и сколько — у тебя.

Фан Муян легонько щелкнул пальцем по носу Фэй Ни, смеясь:

— И сколько же? Тебе кажется, что долго? Почему мне казалось, что эти прекрасные ночи слишком коротки? И вообще я думал, что ты считаешь так же.

Фэй Ни опустила голову, чтобы скрыть слегка покрасневшее лицо, и потянулась, чтобы ударить его по пальцу.

— Держись от меня подальше, мне нужно почитать.

В любое иное время Фан Муян ни за что бы на это не согласился, ведь сегодня была суббота.

Но сегодня он сказал:

— Ладно, я готов не лезть к тебе и позволю спокойно почитать, но ты должна оказать мне одну услугу.

— Какую?

Фан Муян наклонился к ее уху и прошептал что-то.

Фэй Ни по-прежнему держала голову опущенной.

— Поможешь мне?

Его взгляд был серьезным, голос — серьезным, и мотивы, судя по всему, тоже были серьезными.

Кроме того, он сказал, что она может прикрыть интимные места рубашкой, и Фэй Ни, после долгого молчания, кивнула. Она знала, что это обязательный этап обучения рисованию, да и они были все же женаты; обратись он за помощью к кому-то другому, это было бы равносильно домогательству.

После того, как Фэй Ни дала согласие, Фан Муян пошел закрыть окна и задернуть шторы. Он двигался очень медленно, полностью повернувшись спиной к Фэй Ни, давая ей время раздеться. Он слышал легкий шуршащий звук одежды, скользящей по телу, и только когда этот звук полностью стих, Фан Муян повернулся. Фэй Ни лежала на циновке на полу, прикрытая лишь одной рубашкой, она сняла даже часы с запястья. Она читала книгу, держа ее так высоко, чтобы можно было скрыть лицо.

Фан Муян не спешил приступать к рисованию. Он взял противомоскитную спираль, зажег ее, затем выключил потолочный свет и включил настольную лампу.

Комната мгновенно померкла, и обнаженные участки кожи Фэй Ни показались ему под тусклым светом необычайно белыми. На этой белизне постепенно проступил легкий румянец — неизвестно, от света лампы это было или от чего-то другого.

Фан Муян наблюдал за ней под светом лампы, вероятно, размышляя, с чего начать. Взгляд Фэй Ни был прикован к словам, она перелистывала страницы гораздо медленнее, чем обычно. Она не смотрела на Фан Муяна, но знала, что он смотрит на нее. Фэй Ни не удержалась и подтянула рубашку чуть выше, но та была такой длины, что, стараясь прикрыть одно, тут же обнажалось другое. Она невольно сжала ноги сильнее, и от пальцев ног до кончиков волос по телу пробежали волны напряжения. Фэй Ни мечтала только о том, чтобы все поскорее закончилось, и она смогла бы сосредоточиться на чтении. Сейчас буквы в книге были для нее просто буквами, которые никак не складывались в предложения.

Фан Муян не стал сразу приступать к рисованию, а налил себе стакан воды. Попивая и продолжая наблюдать за ней, он объяснил:

— Не знаю почему, но у меня вдруг немного пересохло в горле. Хочешь воды?

— Нет.

Фэй Ни украдкой выглянула из-за книги и увидела, как у него подергивается горло.

— Давай скорее.

— Перед тем как рисовать, нужно ведь сначала понаблюдать. Повернись боком так, чтобы твое лицо было обращено ко мне.

Фэй Ни сделала, как он сказал, крепко сжимая рубашку пальцами, словно боялась, что та тут же сползет, стоит ей ее только отпустить.

Фан Муян сел на стул, наклонившись вперед и наблюдая за ней еще внимательнее.

Фэй Ни держала рубашку одной рукой, а книгу — другой, с трудом сдерживаясь, чтобы не скрестить ноги.

Фан Муян, однако, не торопился совершенно. Он наклонился еще ближе и спросил:

— Что читаешь? Расскажи мне.

— Если ты сейчас же не начнешь рисовать, я пойду спать.

Фан Муян принялся точить карандаш — очень-очень медленно.

— Почему ты не подготовил карандаш заранее? — с легким раздражением процедила сквозь зубы Фэй Ни.

— В следующий раз, когда буду тебя рисовать, обязательно сделаю это заранее, — охотно признал свою ошибку Фан Муян.

Для Фэй Ни время тянулось бесконечно, день же был невыносимо жарким. Было душно, но вентилятор, хотя и был под рукой, оставался выключенным. С закрытыми окнами и задернутыми шторами духота только усиливалась.

Тонкий слой пота медленно оседал на ее носу и лбу. Ее тело тоже было влажным от пота, липким и неприятным, а пальцы оставляли нечеткие отпечатки на рубашке.

Фэй Ни читала предложения в книге с перерывами, но листала страницы очень быстро, и самым громким звуком в комнате был их шорох.

Она раздражалась все больше и больше. Для Фэй Ни сложность заключалась не в том, чтобы сохранять одну и ту же позу, а в том, чтобы сдерживать себя и не думать о том, как она выглядит на рисунке Фан Муяна. Из нее невольно вырвалось:

— Ты не закончил?

Фан Муян не ответил ей.

Через некоторое время взгляд Фан Муяна переместился с рисунка на Фэй Ни:

— Хочешь взглянуть?

Фэй Ни хотела, но ей было слишком неловко. Однако желание увидеть в конце концов взяло верх:

— Передай мне плед с кровати.

Она взяла из рук Фан Муяна тонкое одеяло и быстро обернула его вокруг себя. Встав, Фэй Ни уже была укутана с головы до ног. Босиком, забыв даже надеть тапки, она подошла к вентилятору, включила его и направила поток воздуха на себя, чтобы ветер сдул с лица капли пота и охладил охвативший все тело жар.

Только когда температура ее тела немного спала, она подошла посмотреть на рисунок Фан Муяна.

Она заподозрила, что не разглядела, а потом — что Фан Муян что-то подделал.

— Ты нарисовал это только что?

На рисунке не было ни Фэй Ни, ни даже тени человека — только шлепающие капли дождя, падающие в высохший ручей и создающие рябь на поверхности.

— Тебе нравится?

Фэй Ни со стыда и досады босой ступней сильно пнула Фан Муяна по ноге:

— Ты издеваешься?!

Ради вот этого рисунка она столько времени оставалась в одной позе, а ее рубашка была наполовину мокрой от пота.

— Да как бы я посмел? — улыбнулся Фан Муян. — Если бы не ты, вдохновившая меня, я бы действительно не смог нарисовать этот дождь. Раньше, как бы я ни рисовал, мне все казалось, что чего-то не хватает.

Если бы Фан Муян рисовал честно, изобразив лишь Фэй Ни, она бы не покраснела так сильно, ведь уже была к этому морально готова. Но Фан Муян намеренно нарисовал лишь сцену дождя, и этот дождь не только не погасил огонь в ее сердце, но, напротив, разнес его еще сильнее — от самых ушей до уголков губ.

— Почему ты прямо не сказал, что именно хотел нарисовать?

— Тогда смысл был бы не тот, — посмотрел на нее с улыбкой Фан Муян.

Фэй Ни снова подошла к вентилятору, чтобы охладиться, а Фан Муян подошел к ней сзади и вцепился в ее плечи.

— Не подходи так близко, жарко!

Фан Муян сделал вид, что не услышал, и поцеловал ее в покрасневшее ухо:

— Как мне нравится этот красный оттенок.

Он повернул к себе лицо Фэй Ни и впился ей в губы, его руки умело скользнули туда, куда ему хотелось больше всего. Фэй Ни сначала увернулась, но в конце концов не смогла сопротивляться.

Вентилятор шумел, Фэй Ни встала на цыпочки и обхватила Фан Муяна за шею, а покрывало, которым она была укрыта, упало на пол.

Жарко, ну и пусть!

Пот обоих слился воедино, и уже было не понять, где чей.

Что нарисуешь — то и сбудется: глубокой ночью действительно пошел дождь. Он становился все сильнее, неустанно барабаня по окнам. Фэй Ни надеялась, что ливень усилится еще больше, чтобы заглушить звуки из комнаты.

Из-за переезда Фэй Ни проснулась раньше, чем в любое другое воскресенье. Она переоделась в новую рубашку, а юбку надела ту, что сшила в прошлом году — она была в самый раз, чтобы полностью скрыть синяки на коленях.

Фан Муян не спал почти всю ночь, но утром проснулся бодрым.

Он открыл ящик, достал мазь и сказал Фэй Ни:

— Сильно натерла? Садись, я намажу тебе лекарство.

— Не нужно, — тихо ответила Фэй Ни. Так тихо, что ее мог услышать только Фан Муян.

— Чего тут стесняться? — Фан Муян усадил Фэй Ни на стул и начал ухаживать за ее коленями.

Кровать, шкаф, письменный стол, швейная машинка и пианино должны были быть перевезены в дом семьи Фан. Все, что пока было не нужно, переезжало к домовладельцу, который согласился предоставить им половину кладовой.

Грузчики прибыли рано утром. Сосед, начальник отдела Сюй, увидев, что они наконец-то съезжают, проявил редкое для себя радушие и спросил, не нужна ли им помощь.

Когда Фэй Ни поблагодарила его и отказалась, начальник Сюй с улыбкой ответил:

— Да за что уж.

Ван Сяомань, прислонившись к двери, увидела устремленное на Фэй Ни сияющее лицо мужа, и, подавив недовольство, громко сказала:

— Лао Сюй, подойди-ка, мне нужно тебе кое-что сказать.

Как только начальник Сюй вошел в дом, Ван Сяомань скрутила ему ухо:

— Меня просто тошнит от твоей улыбочки. Так сильно не хочешь расставаться с Фэй Ни?!

— Не хочу, чтобы они уезжали? Да я только и ждал, когда они наконец свалят отсюда! Если бы они не съехали, то это рано или поздно сделал бы я.

Уход Фэй Ни был неважен, но ее муж должен был убраться из этого дома. Если бы они сами не переехали, начальник Сюй действительно уже готов был обменяться с кем-нибудь квартирой — он был сыт по горло.

Ван Сяомань ослабила хватку, фыркнув:

— Тогда зачем ты туда полез?

— Это вежливость! Понимаешь, что такое вежливость, нет?

Из вежливости Ван Сяомань вышла из дома, чтобы попрощаться с Фэй Ни.

— Почему вы так внезапно решили съехать?

— Мы планируем переехать к родителям.

— Разве там не будет слишком тесно? — Ван Сяомань сразу предположила, что под «родителями» подразумеваются родители Фэй Ни.

— Вполне терпимо.

— Даже после переезда, все равно заглядывай к нам почаще. Я даже не успела насытиться соседством с вами, и мне даже жаль прощаться с вами.

Фэй Ни понимала, что это просто знак вежливости, поэтому в ответ лишь улыбнулась.

Дело было не совсем в вежливости. Ван Сяомань не испытывала к Фэй Ни особой привязанности, но и радоваться их переезду ей было не из-за чего. Ведь Фэй Ни была вполне приличной соседкой, и на ее место мог прийти кто-то не лучше, да и время их переезда было крайне неподходящим. На прошлой неделе Ван Сяомань побывала у своей тетки и застала свою младшую двоюродную сестру за рассматриванием комикса в газете. Комикс был нарисован Фан Муяном, и она не удержалась, похваставшись:

— Это наш сосед нарисовал. — Из-за этой фразы двоюродная сестра вдруг проявила к ней интерес, засыпала ее вопросами — от возраста Фан Муяна до его внешности — и в конце концов предложила прийти к ней в воскресенье днем, чтобы взглянуть на этого соседа. В тот момент она ей не отказала.

Фэй Ни с мужем съезжали утром, а сестра должна была явиться во второй половине дня. Возможно, она даже подумает, что Ван Сяомань пустила ей пыль в глаза, но на самом деле тут и хвастаться было нечем — ведь она, в конце концов, не была соседкой директора какой-нибудь фабрики.